Это было так давно, что об этом помнят только коралловые горы. Спроси у них. Деревья были другие, и зверей было много, и людей было мало. И жили люди у самой воды, поедая моллюсков и рыбу, прячась от диких зверей, вырывая ямы в песке. И было им хорошо и не страшно. Но пришли грозные завоеватели. Они были большие и сильные, их оружие стреляло издалека и без промаха, их мечи разбивали и камни, и деревья, и панцирь черепахи не был от них защитой. Стали захватчики детей убивать и женщин уводить, а мужчин заставляли жемчуг добывать. И никто не в силах был помочь несчастному народу с Большого Берега. Духи саванны отвернулись от них, а Духи моря смеялись над ними.

Но однажды пришел к ним человек с длинными волосами и белой кожей, в одежде, закрывающей тело. По воде пришел, а может, не по воде, а по воздуху. А может, и просто по земле. Никто этого не помнит — давно это было, об этом помнят только коралловые горы. Спроси у них.

И назвался этот человек братом камня и поведал им о своем боге и сказал, что освободит несчастный народ. Не поверили люди чужому богу. Убоялись гнева духов своих. Тогда длинноволосый разгневался и вымолвил:

— Кто считает этот народ слабым, пусть первым бросит в меня камень!

Тогда один рыбоед подобрал камень, бросил в пришельца и убил его. А люди увидели и сказали: «Значит, и мы можем!»

— Вы видели? — обратился к племени высокий крепкий рыбак. — Для того чтобы побеждать, мы должны бросать камни.

И взял каждый по камню и пошли они на врага. Бросали камни, падали, пронзенные копьями и стрелами, но бросали и убивали. Падали замертво, но на их место становились другие, и бросали, и убивали. И пришли в ужас завоеватели, кинули они свое оружие и убежали, куда глаза глядят. И не приходили больше никогда. С тех пор первый камень, первый брошенный камень стал называться Камнем Свободы. Его помнят и чтут, как и человека без имени, пришедшего по воде, или по воздуху, или по земле. Никто не помнит, но знают кораллы. Спроси у них.

— Мы — потомки того племени, — закончил свой долгий рассказ Ислам.

Он, а еще Игорь Хорунжий и Олег Маломуж сидели у догорающего костра после массового пиршества, устроенного поселением в честь богатого улова — великолепного самца рыбы кингфиш.

— Д-а-а… Не повезло мужику, — выдал Игорь, впечатленный рассказом сомалийца. — Хотел помочь и помог. Башку разбили и все тут.

— Да брось ты! Это ж только легенда. А легенды, ты же сам знаешь, обрастают слухами, — успокаивал друга Олег.

— Ну да! А камнями они тоже швыряют понарошку?

— Кхе-кхе, — не нашелся что ответить Олег. — А это мы сейчас спросим. Скажи, Ислам, а ты тоже умеешь бросать камни?

— Очень слабо, — с досадой ответил сомалиец. — Я даже с пятидесяти шагов в бегущую гиену не попаду. Какой из меня боец Камня Свободы?

— Ну, ты не расстраивайся, — подыграл парню Игорь, подмигивая Олегу. — Я тоже не попаду.

— Правда? — искренне удивился Ислам, словно все мужчины земли, кроме него, делали это запросто.

— И я не попаду! — согласился Олег.

— Так что мы с тобой братья по несчастью, — утвердительно кивнул головой Хорунжий.

— Братья? — недоверчиво смотрел на украинцев сын скотовода-кочевника.

— Е-мое. Какой же ты темный, — обратился к Олегу Игорь по-русски. — Хотя, чему я удивляюсь. Последние двадцать лет эта страна не видела ничего, кроме голода и смертей. Сколько ему было в 91-м? Лет десять — двенадцать?..

— Пока не появилось оружие, мы могли победить Камнями Свободы любое войско. А сейчас…

Ислам отчаянно махнул рукой.

— Ничего удивительного, Игорь — отвечал Маломуж. — Монголы когда-то были «сотрясателями» вселенной, завоевали полмира. А теперь? Если нет путей развития общества, наступает деградация…

* * *

Двери мундулло отворились, и оттуда медленно вышел старик в белом фута бенадире. За ним шел высоченный негр с факелом в руке, освещая дорогу… О боги! Осанка, походка, все ужимки старика были точь-в-точь как у того Вииль-Ваала, который так неприветливо встретил группу Лаврова двумя днями ранее. Подумать только…

«Черт возьми! Действительно стареет! Смотри, Лавров, может, такого и не увидишь больше нигде и никогда!» — все более удивлялся Виктор, сидя высоко в акациевой кроне прямо над усадьбой Вииль-Ваала. Он вскарабкался сюда практически бесшумно, используя только руки, чтобы не привлекать внимание мастодонтов-охранников лишними звуками.

Но «опьянение научным открытием» — человеком, стареющим каждый вечер, — длилось у Лаврова недолго. Через некоторое время из хижины старейшины вышел человек в маскхалате[23].

Даже в тусклом свете факела его лицо показалось украинцу очень знакомым. Где он мог его видеть?.. Точно! Это же тот самый Вииль-Ваал, который встретил экспедицию Виктора в племени вчера утром. Только тогда он был в белом фута бенадире, в сандалиях, точь-в-точь такой же, как стоящий на улице старик… Только молодой.

— Я готов, отец, — произнес Вииль-Ваал в камуфляже.

— Очень хорошо, — прокряхтел в ответ Вииль-Ваал в белом фута бенадире.

— Если бы не этот идиот Ислам, который не смог утопить чужеземцев, тебе бы не пришлось бежать в Могадишо. Но ты — лучший скороход на побережье. А поэтому я в тебя верю, сын…

«А ларчик просто открывался…» — подумал Виктор и весь превратился в вслух, стараясь уловить хотя бы слово. Но тщетно. Старик так быстро тараторил на «сборной солянке» языков с вкраплениями местного сленга, что журналист не понял ровным счетом ничего. Ему удалось разобрать только два слова: «отец» и «сын».

Молодой Вииль-Ваал выслушал свою постаревшую копию, кивнул головой и, выйдя из калитки с тыльной стороны мундулло, исчез в кустах. Виктор продолжал сидеть в кроне акации, прикидывая, как можно уйти незамеченным. Проклятый старик никак не хотел покидать двор, делая внушение своим громилам-охранникам.

Неожиданно один из силачей повернулся в сторону дерева и внимательно посмотрел на крону. «Неужели заметил?» — екнуло сердце у украинца. Широкоплечий сомалиец, чьей работой было охранять старейшину племени, с неимоверным для своего веса проворством нагнулся, схватил камень и метнул его в крону акации.

— Уй, бля! — сдавленно вскрикнул Лавров и полетел вниз.

Камень попал точно в цель: в серебристого попугая, который сидел на ветке и вскрикнул еще громче Виктора, замертво падая вниз. Смерть несчастного попугая и его падение с кроны дерева отвлекли внимание охранников от Виктора, который расположился с другой стороны акации. Лавров же, падая спиной с высоты третьего этажа, успел сгруппироваться в воздухе: максимально отвести плечи назад и, поймав момент инерции, махнуть двумя ногами вперед, что спасло его от перелома шеи. Обломав несколько мелких веток и поцарапав лицо, Лавров смог перевернуться назад и ухватиться за большую толстую ветку. Однако он не удержался, ободрал кожу на ладонях и продолжил падение. Но здесь уже было невысоко.

Виктор стал на ноги сразу за частоколом. Страшно себе представить, что было бы, приземлись он на метр ближе. Но у него не было времени что-то себе представлять. Будучи ростом чуть выше частокола, Лавров, согнувшись пополам, чтоб остаться незамеченным, кинулся в сторону ближайших зарослей мангрового дерева и залег. И вовремя. Тотчас из-за плетня показалась голова мощного охранника Дамира. Он несколько секунд молча стрелял взглядом по кустам, затем гортанно произнес:

— Наверное, обезьяна.

И исчез за ограждением.

«Сам ты обезьяна, — подумал Виктор и с облегчением выдохнул: — Пронесло…»

* * *

Скороход Вииль-Ваал-младший несся по саванне почти бесшумно и не оглядываясь. Отец явно преуменьшал его качества. Пожалуй, такого бегуна не было не только на побережье, но и на всем Востоке Африки. Наверное, такие могли быть только в Эфиопии, откуда выходят мировые чемпионы по марафону.

Выносливый, как все туземцы, Вииль-Ваал вскоре отбежал на приличное расстояние от места, где днем был царем он, а ночью — его старый мудрый отец. Эта подмена позволяла Вииль-Ваалам держать все население маленького стойбища в суеверном страхе перед «колдуном», который за сутки успевал родиться, умереть и опять родиться. Ни одно решение не принималось без древнего шамана племени дарод, Вииль-Ваала. Именно поэтому Вииль-Ваал-младший вел себя так странно, когда группа Лаврова, изнемогая, доползла до поселка.

А сейчас молодой царек летел, как птица. Ему нужно было до утра успеть выполнить поручение отца. До трассы было десять миль. Там у владельца маленького кафе специально для Вииль-Ваала стоял мотороллер, на котором до столицы было рукой подать. И вот сейчас еще один пригорок и заросли колючего кустарника, куда не суются даже хищники и где уже давно протоптана тропа.

— А-а-а! — разнесся над зарослями крик скорохода.

Он на полном ходу зацепился за что-то и, грохнувшись, ударился щекой о твердый грунт и замер. Сомалиец понял, что упал неспроста, и его рука потянулась к карману брюк.

В мгновение ока кто-то тяжелый запрыгнул на него сверху, придавив спину коленом и наступив на руку тяжелым сапогом.

— А-а-а-а! — вскричал от боли Вииль-Ваал.

— Не дергайся, — послышался спокойный голос нападавшего, и к горлу африканца прижалось холодное лезвие тесака.

— Рассказывай, гадина!

— Чт-то? — еле слышно пролепетал сын вождя племени.

— Зачем ты хотел нас убить?

Незнакомец быстро нашел в кармане Вииль-Ваала пистолет «Глок» и только после этого отпустил испуганного сомалийца. Тот медленно повернулся и увидел перед собой Виктора Лаврова. Удивлению дарода не был предела.

— Ты-ы-ы? Как… ты меня догнал? Ты же спал…

Виктор сидел напротив африканца, проверяя исправность пистолета.

— Хм, живете как дикари, а оружие у вас современное… Итак, я тебя еще раз спрашиваю: зачем ты подослал человека убить нас?

— Это не я! Это…

Вииль-Ваал смотрел, как загипнотизированный, на свой пистолет в руках врага. Он совершенно не был похож на того харизматичного надменного полубога, которого боялось и уважало все поселение. Это был жалкий мужичок между тридцатью и сорока, одетый в спецназовскую форму, которая ему, кстати говоря, совершенно не шла.

— Это он, — предал своего отца испуганный сомалиец.

— Чем же мы вам так не угодили? — криво усмехнулся Виктор.

— Отец сказал, что ты — очень опасный человек.

— Лестно слышать, — крякнул Виктор. — Особенно от бандитов, которым отравить верблюдов, да и собственных соплеменников, ничего не стоит.

Вииль-Ваал смотрел на Виктора круглыми глазами.

— Верблюжатник Шашух — ваша работа?

— Мы не травили людей… Мы только верблюдов, — промямлил Вииль-Ваал и понял, что проболтался. — Ты только в поселке никому не говори…

— А торговля детьми? Как вы с маразматиком-папашей в неурожайный год продавали детей своего племени и покупали продукты? Про это тоже не говорить?

— Н-не говори, — заикнувшись, попросил похолодевший от ужаса туземец.

Да, староста, старейшина, вождь Вииль-Ваал боялся не суда, не прокуратуры, не полиции, а людей, которые жили рядом с ним, слушались и даже преклонялись. Людей, которые если узнают правду… Даже страшно себе представить, что они с ним сделают. Так, наверное, бывает в любой стране, где нет власти.

— Ладно… С этим потом разберемся. Куда бежишь среди ночи? — внезапно перевел разговор в другую область Лавров.

Вииль-Ваал замолчал и отвел глаза.

— Я думаю, тебе не стоит молчать, — Виктор сверлил сомалийца взглядом. — Ты же знаешь, что я опасный? Правда?

Вииль-Ваал неожиданно посмотрел на Виктора так, что украинец замер. Ему сразу стало понятно, почему два тщедушных ублюдка терроризируют целый поселок. Это было что-то граничащее с харизмой и гипнотическим даром. Лаврову вдруг захотелось отдать Вииль-Ваалу пистолет, улыбнуться и обнять его. Но недаром украинец обучался в школе разведки, где вырабатывалась устойчивость психики. Он справился с этим пронизывающим взглядом черных и глубоких, как омут, глаз.

— Я сейчас тебя стукну! — спокойно сказал Лавров, протянув свой немаленький кулак прямо к носу Вииль-Ваала. — И ты уже больше никогда не сможешь ни бегать, ни ходить.

Вииль-Ваал явно не понял угрозы украинца и недоуменно посмотрел на него, забыв о своем чарующем взгляде.

— Тебя когда-нибудь били по лицу, вождь? — спокойно продолжил Виктор, убрав кулак от носа сомалийца и невозмутимо глядя ему прямо в глаза.

Вииль-Ваал впервые в жизни никак не мог подействовать на своего собеседника и был напуган. Оказывается, кто-то в мире не поддается его воздействию.

— Ты будешь говорить? — грозно спросил Лавров.

— Буду… — царек был подавлен. — Отец отправил меня в Могадишо, чтобы я встретился с Мусой.

— Кто такой Муса? — Виктор слушал внимательно, глядя под ноги, но не забывал боковым зрением следить и за сомалийцем.

— Очень серьезный человек в Могадишо. У него вооруженные отряды, он контролирует большую часть бизнеса и захват судов…

Виктора будто прошило током: «Вот оно! Этот Муса — тот, с кем встречаться не нужно. Пугать его международным конфликтом и бесполезно, и смешно. Как правило, такие люди не думают о внешней политике. Они скорее умрут, чем послушают какого-то белого из Европы».

— Я думаю, тебе не стоит там появляться, — посоветовал Виктор молодому старейшине племени.

— Не могу. Меня ждут! Белый, они все равно придут сюда. Хочешь ты этого или нет.

Дело принимало серьезный оборот. Встреча с этим Мусой могла закончиться гибелью всей группы. Нужно было действовать как можно быстрее.

— Ладно, вождь… — сказал, подумав, журналист. — Беги по своим делам.

Туземец не поверил своим ушам. Его отпускают? Виктор при этом разобрал его пистолет и разбросал в разные стороны: ствол — направо, затвор — налево, пружину забросил подальше в кусты, а обойму с патронами положил к себе в карман.

— Это — чтоб не возникало ненужных иллюзий, — пояснил Лавров сомалийцу. — Ну, что ты смотришь? Беги, беги… Да! И еще одно! Знаешь, как я тебя обогнал?

Вииль-Ваал, который уже собрался бежать дальше, остановился и повернулся к Виктору.

— Очень просто, — улыбнулся украинец. — Тебе нужно было бежать десять миль, а мне — всего одну, чтобы догнать и перегнать тебя. Так кто пробежит быстрее? Я или ты?

Так ничего и не поняв, Вииль-Ваал побежал своей дорогой под хохот Виктора.

Виктор быстро прибежал обратно в поселок и, максимально соблюдая тишину, разбудил товарищей. Не особо вдаваясь в объяснения, он приказал быстро собираться.

— Куда? — спросонья спросил ничего не понимающий Олег.

— Не заставляй меня рифмовать! Бегом собираться.

— Я уже тут привык, тут так хорошо.

— К утру будет еще лучше, когда сюда прискачет свора боевиков с пушками, — собирая свои вещи, сказал Лавров таким тоном, как будто речь шла о завтраке. — Будут тебе и сосиски по-африкански, и яйца всмятку.

— Что ты накопал, Петрович? — поинтересовался Игорь, включившись во всеобщий сбор.

— То, что нас ведут, Игорек. И стуканули сразу, как только мы сюда пришли.

— А… А что же делать? — опять глуповато спросил Олег, все еще не верящий в то, что происходит.

— Снимать штаны да бегать. Это не розыгрыш, Маломужич, это веселые приключения, которые я тебе обещал.

— Ты не заметил, что в последнее время повадился будить нас среди ночи? — спросил Олег, проверяя свои кофры с техникой.

— Ничего, — парировал Виктор. — Лучше быть не выспавшимся, но живым.

— А может, лучше позвонить?.. — вдруг нерешительно предложил Олег.

— Куда? В рельсу? — хмыкнул Виктор, укладывая всякие мелочи в карманы своей дорожной сумки.

— Ну, в полицию…

Олег с перепугу сам не понимал, что говорил. Одна из ближайших антенн мобильной связи была взорвана еще несколько лет назад, и по сотовому телефону звонить было бесполезно.

Виктор немного кривил душой. У него был с собой телефон спутниковой связи, но толку от него сейчас было немного.

— Полиция? — засмеялся Игорь. — Ты что же, еще не понял, что здесь каждый сам себе и полиция, и прокуратура, и спецслужбы?

— А как мы сбежим? Опять пешком? Верблюд-то подох… — продолжал гнусавить Олег, который никак не мог проснуться.

При этих словах Игорь посмотрел на Виктора. Он знал, что Лавров что-нибудь придумает, но в данный момент этот вопрос ставил навигатора в тупик.

— Если верить системе навигации, — задумчиво сказал Хорунжий, — в ста тридцати милях отсюда в океане, почти как по Бродвею, ходят суда.

— А что, по Бродвею ходят суда? — задал резонный вопрос Олег.

— Иди к черту, — рассердился Игорь. — Ходят!

— Так, мужики! — оборвал перепалку друзей Виктор. — Сидите здесь и не вылезайте никуда.

— Ты куда? — в один голос спросили Игорь и Олег.

— А мы? — добавил Олег.

Виктор обернулся и посмотрел на свою маленькую группу.

— Я решил вас оставить для разведения потомства! — съязвил он. — Ждите!

И вышел через расшатанную дверцу мундулло. Игорю и Олегу ничего не оставалось, как переглянуться и пожать плечами.

* * *

— Не убивайте меня. Прошу вас! — вскричал испуганный Ислам.

Разбуженный Виктором сомалиец спросонья не разобрал, кто за ним пришел и криком разбудил младшую дочку Ойру. Мать принялась успокаивать девочку.

— Успокойся, Ислам, почему я должен убивать тебя?

Ислам наконец открыл глаза и увидел перед собой Лаврова. Парень смутился.

— Это мне, должно быть, плохой сон приснился.

— Вот мне почему-то такие сны не снятся, Ислам, — хитро улыбнувшись, заметил Виктор. — Ладно… Пойдем…

— Куда? — испуганно посмотрел на журналиста сомалиец.

— Долг отдавать, — ответил Виктор и вышел из хижины. — Ты вчера говорил, что по гроб мне обязан, так?

Виктор и Ислам стояли в стороне от мундулло рыбака Джаббара. Украинец говорил почти шепотом:

— Так вот, представился случай. Ты отвезешь нас к Усубали… на «Карину».

— Я… я не могу, мистер Лавров. Усубали убьет меня… Он из другого племени. Он — ватутси…

— Ты же сказал, что он твой брат?

— Я… — замялся Ислам. — Я сказал вам неправду… Я вообще не пират, вернее пират, но…

Виктор все понял. Ислам, будто мальчишка, рассказывал басни о своем пиратстве, чтобы придать себе значимости. Как глупо.

— Я просто иногда помогаю им, семью-то кормить надо…

— Ладно, — тряхнул головой Виктор после паузы. — Это к делу не относится. Ты знаешь, где сейчас «Карина»? Отвечай честно!

— Знаю, мистер.

— Ты отвезешь нас туда.

— Я не могу, мистер…

— Ты можешь. Ты обещал сделать для меня все, что я тебя попрошу.

— Но для этого нужен мощный мотор. «Карина» очень далеко отсюда.

— Но у тебя же есть такой мотор? — требовательным тоном спросил Виктор.

— Есть, — тихо ответил Ислам и отвел глаза в сторону.

Он совершенно не умел врать, поэтому даже не стал пытаться это делать.

— Но я его не проверял.

— Ничего, я помогу, — уверенно сказал Лавров.

— Да-а? — удивился Ислам.

— Можешь не сомневаться.

— Но… одно условие, мистер Лавров!

— Любое условие, Ислам, слушаю тебя.

Виктор был рад, что ему так быстро удалось уговорить Ислама.

— Вы поедете один…

Виктор крепко задумался. С самого начала в этой поездке все шло не так, как он планировал, но цель была близка и нужно было как-то выкручиваться.

— Ладно, — наконец произнес украинец. — Будь по-твоему, пират. Может, оно и к лучшему, но ребят нужно будет забросить…

— Куда?

— Поближе к столице, а то за нами погоня, — улыбнулся Лавров и сказал это так, будто играет в «Зарницу».

— О, Аллах! — воскликнул Ислам.

— А я бы сказал по-другому, — ухмыльнулся Лавров. — Пойдем, у нас нет времени.

За полчаса до быстрого экваториального рассвета моторная лодка Ислама отошла от берега с беспокойными гостями племени на борту.

— Мотор не заводить! — скомандовал Виктор, когда последним сел в лодку, хорошо оттолкнув ее от берега.

— Почему? — удивился Ислам.

— Потому что! — отрезал Виктор. — Милю идем на веслах, чтобы не создавать шума. Олег, командуй!

И журналист сел рядом с навигатором, взяв в руки весло. Лавров знал, что делает. Услышать рев мотора из поселка было нетрудно. А там, где есть уши, сразу появляются и глаза. Благо, что море было спокойным, и когда забрезжил рассвет, берег был уже достаточно далеко.

— А теперь заводи, Ислам. Думаю, нас уже не будет слышно, — выдохнул Виктор.

Дальше все шло, как и должно было. Олег Маломуж возмущался, почему его не берут на «Карину», Игорь Хорунжий, как всегда, боролся с морской болезнью. Виктор стоял на своем. Задача была поставлена четко: Маломуж и Хорунжий должны были высадиться на берег поближе к Могадишо и сдаться официальным властям. Это было максимально правильным решением в данный момент, поскольку украинских представительств в Сомали на то время не было. А жизнь товарищей была для Виктора дороже любых задач.

Продолжение следует.