Ночная улица перед баром была пуста, светились бумажные тыквы, развешенные вдоль карниза. Ветерок приносил голоса и смех с соседних улиц — жители городка пользовались возможностью подышать свежим воздухом без оглядки на темные углы. Много сил было вложено в то, чтобы сделать этот вечер свободным от страха, никто не остался в стороне, и это создавало ощущение уюта. Рокки-Лейк превратился в общую гостиную с коврами аккуратно подстриженных газонов, где  диванами служили садовые скамейки, а с потолка светили звезды.

В баре было тепло, тихо играла музыка. Здесь собрались те немногие, кто не участвовал в веселой кутерьме на ферме Ферретов и был слишком стар для того, чтобы провести полночи на ногах в патруле.

За стойкой сидела София в черной остроконечной шляпе, из-под которой свисали длинные пряди седых волос. Каждый, кто ухмыляясь, открывал было рот для остроумного замечания, натыкался на поднятую бровь старухи и, подавившись словами, желал ей доброго вечера, спеша убраться подальше.

Внезапно двери распахнулись, и в помещение ввалились пятеро подростков. Их размашистые движения и чересчур громкие голоса говорили о том, что мальчишки уже основательно набрались. От компании отделился Энди и направился к светящемуся холодильнику. Старики провожали неодобрительными взглядами его рассыпавшийся зеленый ирокез и ворох сережек в ушах.

— Бери шестерку пива, — крикнул Терренс.

София подняла бровь.

— Если ты со вчерашнего дня волшебным образом не прибавил пять лет*, мой ответ — нет, Энди Янг.

— Какая разница? У нас есть чем заплатить! — возразил кто-то из парней.

Сунув руку в карман драных джинсов, Энди бросил на стойку ворох мелких банкнот и отбросил волосы с лица.

— Свинку-копилку разбил? — сверкнула глазами старуха.

— Ни с места! — гаркнула она, увидев, что он уже взялся за ручку двери холодильника. — Я не позволю вам, мелким засранцам, нарушать в моем баре чертов закон!

София сняла шляпу, кряхтя, сползла со стула и сделала два шага, опираясь на стойку. Посетители возмущенно зашумели, рядом с Софией появился Боб Браун, из кухни выглянула Полли.

— Идем отсюда, — вздохнул Пит.

Мальчишки нехотя направились к дверям, посмеиваясь и толкая друг друга.

Энди обернулся и сощурил глаза:

— Мы не уйдем, пока не возьмем, что хотим!

Он открыл дверцу и демонстративно помахал в воздухе запотевшей бутылкой.

— Смотрю, ты страх потерял, а, Эндрю? — проворчал Боб. — Прешь напролом и кажется, что горы свернешь? Хмель в крови и дурь в голове — неважное сочетание. По-хорошему говорю, иди домой и проспись.

Двое приятелей подошли к Энди и вполголоса стали уговаривать отступиться.

— Я уже сказал, что не уйду! — рявкнул Янг, стряхивая с себя их руки. — Мне надоело вечно таиться, словно мышь в норе! Это не мы, а они должны нас бояться!

— Нет, вы посмотрите на этого наглого юнца! — воскликнула София, — чем ты собрался пугать меня, птенчик? Своим неоперившимся клювиком?!

Боб прыснул и раскашлялся, раздался громкий хохот поварихи Полли. Краска бросилась Энди в лицо, он сжал кулаки, свет под потолком мигнул.

— Ты что творишь, идиот! Давай, пошел! — Терренс схватил Янга за шкирку и толкнул в сторону дверей.

Энди зарычал и вырвался, массивный Терренс отлетел в сторону и опрокинул столы, мотнул головой, приходя в себя, и оскалился:

— Ах ты чертов дурак! Ну, пеняй на себя…

Лампы снова загудели, в углу зловеще засветилась оскаленная тыква, пламя свечи фыркнуло и погасло.

— Прекратите! — Пит подскочил к Терренсу, но тот отпихнул его в сторону.

Энди врезался спиной в холодильник, дверца осыпала его градом осколков.

Немногочисленные посетители «Эдельвейса» повскакивали с мест, кто-то устремился к задней двери, подальше от эпицентра событий.

— О, черт! — простонал Пит. — Они не остановятся! Дик, звони Сайхему!

Тот кивнул и поспешно набрал номер.

— Здесь не хватало только этого выродка! — внезапно взорвался Боб, отбросил валяющийся стул и прянул вперед. Схватив оглушенного Янга за плечи, он швырнул его в руки Пита. Глаза старика горели, плечи под старой курткой оказались неожиданно широкими.

— Выметайтесь вон! — гаркнул Браун и, повернувшись к Терренсу, указал на него пальцем: — Ты тоже, недоносок! Счастье, что твой дед уже помер и не видит, во что превратился его внук!

Тот опешил от неожиданности, опустил голову и побрел к выходу. Энди Янг с шипением выдернул из руки застрявший осколок и, опираясь на Пита, направился за Терренсом.

Дик отнял от уха телефон:

— Джер уже здесь… Ох, он точно убьет нас!

Подталкиваемые Бобом, парни вывалились на крыльцо. На улице стоял Сайхем, его лицо застыло от ярости. Он молча указал приятелям в сторону от дороги, где кончался свет фонарей, и мальчишки пропали во мраке.

Джереми встретился глазами с Бобом и замер. Браун спустился со ступеней и, подойдя к Сайхему, схватил его за лацканы куртки.

— Она не сказала ни слова. Ни слова! Но я знаю, что это твоя работа, мерзавец. И найду способ доказать это!

Голос Боба дрожал от гнева.

— А если нет, то я своими руками пристрелю тебя, как ядовитую гадюку! Мне терять нечего! Так что не надейся, подонок, конец у тебя один!

Он оттолкнул побледневшего Сайхема и тяжело поднялся на крыльцо.

Внутри бара Полли поднимала столы, прижав к уху телефон. С улицы раздался звук сирены, по стенам полыхнули голубые и красные огни. София сидела на полу, перебирая осколки стекла. Взглянув на вернувшегося Боба, она улыбнулась. Он помог ей подняться и хотел усадить на стул, но старуха внезапно крепко обняла Брауна, чмокнула в губы и спрятала лицо у него на груди.

***

Страх в Джереми мешался с яростью, ночной свет делил все на черное и белое, заставляя щуриться от яркого контраста, руки подрагивали от сдерживаемого напряжения.

«Она сама во всем виновата».

Удар сердца.

«Я лишь сделал то, о чем она просила».

Белые в лунном свете, умоляюще протянутые к нему руки.

«Она вынудила меня».

Вдох.

Он не знал, чего хочет больше — сжаться в темный комок или выплеснуть весь этот ядерный коктейль в чудовищном усилии, обрушив небеса на землю, сметая прочь весь мир, да и себя заодно.

У Джереми не хватило сил даже как следует отчитать парней, весь гнев, вызванный звонком Дика, словно рассыпался пеплом. Слова выходили какими-то неубедительными, он не узнавал себя. Даже дерзкое упоминание Энди о случае с Чаком Ферретом осталось без ответа.

Сайхему нужно было предпринять решительные действия, чтобы навечно впечатать в разум «Крепости» свое клеймо лидера, но в данный момент его занимало другое. Липкий страх заливал слизистыми потоками горло, не давая вдохнуть. Этот страх был неодолим. Страх делал Джереми слабым. Глядя на свои дрожащие пальцы, с трудом удерживающие сигарету, ему хотелось кричать.

Ускользающие голоса снова тянулись к нему. Еще не слышимые, но уже осязаемые, на самой границе восприятия. Где-то там, во мраке…

«У тебя нет выбора. Нет выбора. Ты должен заставить их замолчать. Заставь их всех замолчать».

Сержант Гленн любил длинные витиеватые предложения, за милю отдающие канцелярией. Родители пятерых нарушителей порядка вынуждены были не только возместить ущерб, но и все утро выслушивать речи, похожие на треск рвущейся паутины.

«Эдельвейс» не потерпел большого урона, никто не пострадал. Пьяная драка в баре показалась невинной мелочью по сравнению с неведомой угрозой, на защиту от которой сержант бросал все силы.

***

Джефф повесил на место грабли и снял рабочие рукавицы. Элис перемывала молочные бидоны. Он любовался тем, как она откидывала с лица непослушные кудряшки и вновь склонялась над блестящим боком очередной посудины.

Он любил ее. За годы брака Джефф узнал, что любовь бывает разной: Элис становилась для него то ребенком, нуждающимся в утешении, то сводящей с ума любовницей, она могла быть мудрой матерью, коллегой-профессионалом и самым лучшим другом. Лики любви сменяли друг друга, волны чувств взлетали и падали множество раз, но любовь оставалась любовью.

Джефф тихонько подошел сзади, дождался, когда она встанет на цыпочки, чтобы поставить на полку чистый бидон, и обнял. Она хихикнула и прижалась к нему, подставляя шею для поцелуя. Через некоторое время Элис повернулась и с улыбкой отвела его руки.

— Перестань… Что, если зайдет Чак и увидит нас?

— Чак уже не ребенок, — возразил Джефф — пусть знает, что его родители после стольких лет брака все еще хотят друг друга.

Элис фыркнула.

— Думаешь, он этого не знает? В спальне ни ты, ни я не умеем вести себя тихо.

Ее глаза светились теплым лукавством, полные губы дрогнули в улыбке. Он снова привлек ее к себе и поцеловал так, что у Элис сбилось дыхание. Она решительно уперлась ладонями ему в грудь.

— Пожалуйста, Джефф… хотя бы смой запах навоза.

— А ты — запах сыра, — подмигнул он и выпустил ее.

После ужина Чак уехал к однокласснику, жившему за холмом. Семестр подходил к концу, приближалось время первых тестов. К ночи небо закрылось тяжелыми тучами. Элис поднялась в спальню и услышала шум дождя. Чтобы закрыть ставни, пришлось высунуться из окна, от ледяных капель руки покрылись мурашками. Из ванной появился Джефф. Сбросив с бедер полотенце, он упал на кровать и улыбнулся: — Иди ко мне, моя булочка!

Элис повесила халат на крючок и прилегла рядом, положив голову мужу на плечо.

— Ты сказал, что Чак уже не ребенок… Я беспокоюсь.

Джефф со стоном закатил глаза и подцепил край одеяла, прикрываясь.

— Назови хоть один день, в который ты не нашла бы себе повод для беспокойства! Что на этот раз?

Элис виновато взглянула на него и вздохнула.

— Чак еще ни разу не приводил домой девушку.

— И что? Просто у него голова занята другим.

Элис приподнялась на локте.

— Ему семнадцать, Джеффри! В этом возрасте голова не может быть занята другим!

Она закусила губу и жалобно заглянула ему в глаза.

— Может, он… гей?

— Это Чак-то?!

Джефф согнулся от хохота. Отсмеявшись и вытерев слезы, он погладил Элис по голове.

— Слушай, Эл, я не вправе разглашать наши мужские секреты, но могу поклясться, что Чак такой же гей, как я!

Он окинул пышные формы жены плотоядным взглядом и негромко добавил:

— А я определенно гетеросексуален…

— Почему тогда у него до сих пор никого нет?

Джефф вздохнул и откинулся на подушки.

— Когда ты вышла за меня, тебе было двадцать, Элис. И я был у тебя первым. Почему у твоего сына должно быть иначе?

Он потер руками лицо и взглянул на жену.

— Этот вечер —  первый за долгое время, когда к нам в комнату точно не заявятся дети. Ты правда хочешь потратить его на разговоры о них?!

Элис села и, улыбнувшись, медленно расстегнула ночнушку.

***

Эбби уснула, не дослушав сказку. На подушке лежала маска оленя, с которой девочка отказывалась расстаться даже на миг. Дина закрыла книгу и выключила лампу. В розетке переливался цветными огоньками ночник. Последние два дня выдались насыщенными, казалось, что со вчерашнего вечера прошли не сутки, а целая неделя.

Наутро после вечеринки Дина рано проснулась и тихонько спустилась вниз. Кухня Элис, обычно содержащаяся в идеальном порядке, напоминала поле брани. На полу валялись куски серпантина, раковина спряталась под горой посуды. Дина налила себе кофе и, подхватив со стула теплый платок Элис, вышла на улицу. В рыжей траве блестели конфетные обертки, по центру двора темнел круг от костра. Воздух был наполнен усталой радостью праздничного утра и сладковатым дымом листьев, падающих на неостывшие угли. Она закуталась в пеструю шерстяную ткань и присела на ступеньки крыльца. За спиной щелкнула дверь.

— Доброе утро, — поздоровался Тайлер.

— Хочешь кофе? — улыбнулась Дина, — могу достать для тебя сливок, а со вчерашнего дня осталась уйма сладостей.

— Нет, спасибо, — сдержанно ответил он, — мне пора. Нужно успеть переодеться перед работой.

Дина отвела взгляд и стиснула в руках горячую чашку. Боль в пальцах заставила рассыпаться колким инеем волшебство праздничной ночи.

— Что ж, не буду задерживать. Еще раз спасибо тебе за подарок.

— Не за что, — наконец улыбнулся он.

Это холодное утреннее воспоминание преследовало Дину весь день. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Эбби сладко посапывала, за окном шумел ночной дождь. Дина наклонилась и поцеловала мягкую щеку, волосы девочки до сих пор пахли каштановым дымом и сладостями.

Дина вошла в ванную, сняла и аккуратно сложила одежду. Над душем заклубился горячий пар. Перед глазами стояло его лицо, золотые глаза с тихой грустинкой на дне.

«Ему это совершенно не нужно. Как и мне. Особенно сейчас…»

Мягкие потоки мыльной пены скользили по коже, как прикосновения ласковых рук. Дина закусила губу, вывернула кран до упора и стояла под ледяными струями, пока от холода не застучали зубы.

***

Джереми сидел на краю скалы, свесив ноги. Он любил это место, откуда далеко просматривалась горная долина, казавшаяся девственной, нетронутой, словно тайные миры из фантастических книг. Подошвы высоких ботинок касались верхних ветвей секвойи. Он перевел взгляд вниз. Под сенью вечнозеленых гигантов царил густой холодный сумрак, но Джереми все же разглядел маленькую фигурку, медленно идущую вверх по тропе.

Сайхем спрыгнул с валуна и стал быстро спускаться к подножию каменной стены.

Лес дышал величавым покоем, тоска и усталость растворялись в бледном ноябрьском небе. Как долго она не была здесь? Две недели казались вечностью. Несмотря на предупреждения, Дина чувствовала себя в безопасности среди высоких мшистых лбов и хрусткой пустоты лесного бурелома. Она вдыхала полной грудью, стараясь запомнить и сохранить наполненный морозной свободой воздух, который могут подарить только горы.

Сверху посыпались камешки, Дина подняла голову. С утеса спускался Джереми Сайхем. Она остановилась и махнула ему рукой. Дина помнила беловолосого подростка, с которым познакомилась четыре года назад.

***

— Пожалуйста, мисс Эванс, помогите, я не знаю, что делать! Наш врач в отпуске, и мне некуда больше обратиться!

Связь прерывалась, по голосу Маргариты, раздававшемуся из телефонной трубки, словно ползли полчища муравьев.

— У меня еще остались пациенты, мисс Сайхем. К тому же я не специалист. Позвоните в скорую помощь.

— Нет, нет! Только не это… У меня нет таких денег, к тому же я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал… Прошу вас!

Дина вздохнула и цокнула языком.

— Сколько лет вашему сыну, мисс Сайхем?

— Четырнадцать.

— Ну, хорошо. Я приеду через десять минут.

Маргарита распахнула дверь прежде, чем Дина успела выйти из машины. Пропуская врача в дом, она опасливо оглядела деревенскую улицу.

— Сюда пожалуйста… Мы ругались, как обычно… знаете, эти подростки… А потом Джерри впал в такое состояние, что…

Она торопливо убирала с прохода разбросанные вещи. Проходя мимо зеркала, Дина пригладила аккуратный узел волос и сняв белый халат, отдала его Маргарите.

— Незачем пугать его больницей.

Марго протянула ей яркий цилиндрик шприца, похожий на ядовитую конфету.

Ее сын бился на кровати, лицо опухло от долгого плача. Дина видела его раньше, на улицах, в компании других деревенских сорванцов. Он был худым и высоким, на голову выше остальных мальчишек.

Угловатое пятно света падало из окна, тонкие кисти рук мальчика растворялись в холодных ярких лучах.

— Меня зовут Дина. Я хочу помочь тебе.

За ее спиной безнадежно вздохнула Маргарита. Дина вошла в комнату, мальчик увидел ее и яростно оскалился, вскакивая на ноги.

— Нет! Убирайтесь! Не трогайте меня!

Он схватил со стола стакан и швырнул ей под ноги. Дина увернулась от осколков и решительно свела брови.

Джереми вновь отчаянно зарыдал, когда внезапная звонкая оплеуха заставила его прерваться и замолчать. От неожиданности мальчик замер и безропотно дал взять себя за подбородок. По щеке расплывалось розовое облако.

— Хватит! — резко бросила Дина, — Марго, принеси воды и мою сумку.

Светло-голубые глаза смотрели на нее растерянно, почти благодарно. Дина вынула из сумки упаковку таблеток и вытряхнув на ладонь две травяные капсулы, протянула Джерри вместе со стаканом воды.

— Он уснет, — сказала она Маргарите, надевая халат в коридоре, — это всего лишь обыкновенная истерика. Вам обоим нужно получше держать себя в руках.

Она протянула Марго неиспользованный инъектор.

— Не нужно сразу хвататься за тяжелые нейролептики, мисс Сайхем. Если ваш сын болен, вам стоит научиться отличать истинные приступы от ложных, иначе вы просто отравите его. Позвоните мне через пару дней, скажите, как у вас дела.

После она иногда видела младшего Сайхема на улицах Рокки-Лейк и Черритауна. Краем уха Дина слышала, что он стал сущим проклятием для учителей и был непременным участником всех школьных происшествий. Ей было жаль простую Марго, которой достался такой сложный ребенок, и она с трепетом думала о том, что ждет ее саму, когда Эбби станет старше. Получится ли стать девочке другом и поддержкой? Сможет ли Дина не сломать ей крылья, а напротив, помочь расправить их?

***

Секвойи качали тяжелыми кронами, из-за туч выглянуло солнце. Через несколько минут на тропу вышел Сайхем. Дина приветственно махнула рукой.

Он почти ничем не напоминал того испуганного четырнадцатилетнего ребенка, которого ей пришлось ударить по щеке. Джереми стал еще выше, раздался в плечах, лицо посуровело, стало совсем мужским, растеряв детскую пухлость и неуверенность черт.

— Здравствуй, Джерри.

— Мисс Эванс? — он склонил голову и прижал кулак к груди в древнем воинском приветствии, вызвав у нее улыбку.

— Не боишься гулять один?

Он дернул углом рта.

— Если вы не боитесь, почему должен бояться я?

Дина покачала головой.

— Ладно, признаю — мы оба нарушили правила, — ответила она. — Давай о чем-нибудь другом… — улыбнулась Дина. —  Я в курсе, чем интересуются парни твоего возраста. Спорт, компьютерные игры…

Он поморщился.

— Занятия, лишенные смысла. Реальная жизнь интереснее любой игры. А чем интересуешься ты, Дина?

Она заметила переход на «ты», но промолчала. Чак и Эрроу давно называли Дину просто по имени, ей было приятно иной раз почувствовать себя девчонкой, способной купаться в фонтане рядом с табличкой «купание запрещено» и прыгать по крышам.

— Я много читаю и люблю покорять неприступные стены, — она кивнула на открывшуюся внизу панораму Милки-Уолл, в чьем озерке отражался кусочек неба.

— В этом мы похожи, — заметил Джереми.

Фраза прозвучала неожиданно зрело. Сайхем смотрел на нее оценивающе и с легкой насмешкой, как взрослый мужчина смотрит на женщину. Дина подняла бровь, пытаясь заставить его опустить взгляд, но Джереми медленно раздвинул губы в улыбке и шагнул к ней.

Нет, в этом дерзком парне не осталось и следа хрупкого мальчика, нуждающегося в помощи. В движениях сквозила свирепая грация, глаза, синие, как грозовое небо, искрились безжалостным весельем. Его яростная сексуальность скорее отталкивала, чем привлекала. Дина невольно попятилась.

— Нельзя упускать такой случай, — проговорил он, поймав ее руку, — неприступная Дина одна в дремучем лесу…

Она нахмурилась и вырвала ладонь, глядя ему в глаза.

— Джерри, как ты себя чувствуешь? Ты пьешь лекарства?

Он прищурился, склонил голову к плечу и приблизился еще на шаг. Ноги Дины хлестнула мокрая желтая трава.

— Хотите поиграть в ролевые игры, доктор Эванс? Врач и пациент?

Она отступила в сухой плен опавших кустов боярышника.

«Телефон не ловит на такой высоте, до ближайшего патруля не меньше получаса крутого спуска».

Дина взяла себя в руки, расправила плечи и решительно прошла мимо него, направляясь вниз по тропе. Сайхем перепрыгнул камень, покрытый коростой сухого мха, и с улыбкой встал у нее на пути.

— Я не хотел бы принуждать тебя к ответу немедленно, — негромко сказал он. — Но… Ты будешь встречаться со мной?

— Что?! — ахнула Дина, — Джерри, побойся Бога!

Он расхохотался.

— Как плоско и банально, Дина! — Сайхем прянул к ней и добавил: — Ты разочаровываешь меня!

Она стиснула зубы и оттолкнула его. Джереми ожег ее темным взглядом и позволил сделать несколько шагов, прежде чем вновь поймать за локоть. На этот раз Дина была готова, она резко дернула руку вниз, разрывая захват и скользнула в лес, намереваясь сократить путь до шоссе. Сухая хвоя шуршала под ногами, глинистые корни деревьев над червоточинами пещер казались волокнами распадающейся плоти.

— Я всегда добиваюсь, чего хочу.

Он вновь стоял перед ней.

— Этого не будет, — отрезала Дина и, обойдя его, направилась дальше.

— Я знаю все о дочери Стюарта.

У Дины перехватило дыхание, она остановилась и стиснула кулаки.

Ну уж нет, она не позволит запугать себя!

— Я могу помочь тебе защитить ее. Или наоборот… — хихикнул он.

— Взрослый мужчина не добивается любви шантажом!

— Не попробуешь — не узнаешь, — возразил Сайхем и вновь потянулся к ней.

Дина мотнула головой и прямо взглянула ему в глаза.

— С чего ты вообще взял, что я свободна?

— Ты же Дина Эванс, — уверенно проговорил Джереми, — всегда одна, как королева, запертая в высокой башне, ждешь своего короля…

Дина рассмеялась ему в лицо.

— Ваши сведения устарели, сир! Мое сердце отдано другому.

Сайхем побледнел и отступил на шаг.

— Ты лжешь, — прошептал он.

— Мне жаль разбивать твою сказку, малыш, — усмехнулась Дина, — но придется… Ищи свою королеву в другой башне, моя уже давным-давно пуста.

Она повернулась и зашагала в сторону дороги. Бурые перья папоротника, тяжелые от тающего инея, оставляли на джинсах мокрые полосы.

Оглушительный треск и звук, похожий на рев разъяренного зверя, заставили Дину обернуться. Она успела увидеть Сайхема, стоящего с искаженным лицом посреди разлетающихся в щепки лесных великанов. Воздушная волна толкнула ее в переплетение древесных корней, пронизывающих камни давно сошедшей лавины, гранитный угол чиркнул по виску. Дина почувствовала, как под ладонями дрожит земля, вскочила и побежала со всех ног.

Достигнув шоссе, она выхватила телефон. Раздались длинные гудки, включился автоответчик.

— Пожалуйста, приезжай!

Голосовое сообщение прозвучало отрывисто, голос дрогнул.

Дина шла по главной улице быстрым шагом, бежать уже не было сил. Захлопнув за собой дверь, она не почувствовала себя спокойнее, напротив, дом казался хрупким, как пустое перепелиное яйцо в руке ребенка. Дина глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение.

«Эбби. Нужно забрать ее».

Дина представила девочку, играющую в сухой траве, и подползающую к ней длинную тень, дюйм за дюймом поглощающую солнечный свет.

Дина схватила ключи от машины и выскочила из дома.

Подъехав к ферме, она сразу увидела дочь. Эбби стояла рядом с Чаком и держала в руках гаечный ключ, пока парень возился с петлей железной калитки. Увидев мать, девочка сунула инструмент в ящик и, чмокнув Феррета в щеку, побежала к машине.

Сумерки спускались на деревню. По дороге домой Дина искусала себе все губы в попытках выстроить предстоящий тяжелый разговор. Эбби, против обыкновения, молчала в машине и тревожно поглядывала на мать.

Пустые окна дома казались чужими и темными. Дина заставила себя подняться на крыльцо и вставить ключ в замок. Ватная тишина казалась осязаемой, не уместившись в стенах дома, она лезла из раскрывшейся двери. Дина впервые пожалела, что у них нет собаки.

«Внутри не опаснее, чем снаружи».

Эбби побежала мыть руки, в ванной зашумела вода. Дина дрожащими руками повернула ключ и прошлась по комнатам. Ей было страшно зажечь лампы, будто тот, кого она боялась, был насекомым, летящим на свет.

Раздался требовательный звонок. Дина на цыпочках подошла к окну и отодвинула занавеску. У ворот стоял синий додж.

Распахнув дверь, Дина едва удержалась, чтобы не броситься Хуперу на шею.

— Что случилось? На тебе лица нет! — нахмурился он.

Дина схватила его за руку и затащила в дом.

— Это Джереми! — выпалила она, — он заражен!

Хупер запер дверь и повернулся к ней.

— Скажи толком, что произошло? И кто такой Джереми?

Из комнаты вышла Эбби и робко кивнула Тайлеру, обеспокоенно глядя на мать. Дина нервно улыбнулась и, подойдя к девочке, опустилась перед ней на корточки.

— Мама, что случилось?

— Пожалуйста, родная, иди в свою комнату, хорошо?

Она притянула к себе девочку и поцеловала в пушистую макушку. Эбби послушно вышла, оглядываясь на них, и скрылась в детской.

Дина прошла в гостиную и закрыла дверь.

— Джереми — это сын Маргариты Сайхем, одноклассник Чака. Сегодня мы встретились в горах… Я видела проявление дара, его не спутать ни с чем другим!

Дина закусила губы.

— Сайхем стоит на учете в клинике, он психически нездоров… Это бомба с часовым механизмом, Тайлер! Мне страшно…

Дина зябко поежилась и обхватила себя руками за плечи. Хупер помедлил, затем шагнул и привлек ее к себе. Дина вдохнула горячий солоноватый запах древесной стружки, пальцы сводило от желания стиснуть грубую ткань рабочей рубашки и больше не отпускать. По щекам потекли слезы. Она заговорила быстро и хрипло, голос едва слушался ее.

— За все эти годы я не сказала ему и двух слов, а сегодня… он вдруг предложил мне встречаться с ним, представляешь?

Дина прерывисто вздохнула и продолжила: — …Хотел добиться согласия… любой ценой…

Она уткнулась ему в грудь и отчаянно разрыдалась. Тайлер резко отодвинул ее от себя и заглянул в глаза.

— Он… тронул тебя?!

Дина замотала головой и попыталась вытереть лицо ладонями.

— Нет, нет! Не успел… Пришлось сказать, что я люблю другого. И он просто… взорвался! Совсем, как Эбби тогда… Я смогла убежать.

Дина прислонилась к плечу Хупера и прошептала:

— Там были секвойи, Тай… Целая роща! Теперь их нет…

— Уезжайте, — твердо сказал Тайлер, — собирай вещи, я отвезу вас в аэропорт.

Она невесело усмехнулась.

— Нам некуда бежать… Я ведь врач и понимаю: инфекцию разносить нельзя. Как бы я ни любила мою девочку, но… кто мы такие — в масштабах человечества?

Дина тряхнула головой и отошла, невидяще уставившись в темное стекло.

— Если он придет за мной… за нами… то ты не сможешь помешать ему. Никто не сможет. Звонок тебе был глупостью. Уходи, пока можно.

Тайлер свел брови и шагнул к ней.

— Рано или поздно это коснется всех. Я не привык прятаться за чужими спинами.

Дина покачала головой, улыбка обожгла губы горечью.

— Я не могу позволить тебе рисковать своей жизнью.

Хупер жестко схватил ее за плечи.

— Чего ты точно не можешь, так это решать за меня, черт возьми! — в его глазах бушевала песчаная буря. — За свою жизнь каждый отвечает сам!

Он направился к выходу и бросил:

— Зажги в доме свет, незачем показывать, что боишься. Я вернусь.

Стиснув зубы, она смотрела в окно, где удаляющуюся фигуру Тайлера поглощала тьма. Дина подбежала к выключателю, и свет хлынул на подъездную дорожку, выхватив бок пикапа. Хупер обернулся, кивнул ей и запрыгнул в машину.

Дина глубоко вздохнула, пригладила волосы и бросила взгляд в сторону детской.