Пол Боннер поправил распорку, чтобы железный воротник не так его раздражал, — за время полета из Уэстчестерского аэропорта он изрядно натер себе шею. В Пентагоне сообщил знакомым офицерам о пропущенном лыжном сезоне в Айдахо и намерении наверстать упущенное.
Это было не совсем то, что он собирался рассказать бригадному генералу Лестеру Куперу. Ему он скажет правду. И потребует ответа.
Выйдя на пятом этаже из лифта, Боннер повернул налево и направился к знакомой двери в конце коридора.
Купер уставился на его перевязанную руку и шею и постарался сдержаться. Насилие... Физическое насилие... Он всегда считал его крайней мерой. А они желали. Эти младотурки привыкли к насилию, склонны к нему, на него нарываются... «Что, Господи Иисусе, он натворил? Во что он влез?»
— Что случилось? — спросил генерал холодно. — Что-то серьезное?
— Все в порядке... Но в связи с тем, что случилось, сэр, мне нужна ваша помощь...
— Вы недисциплинированны, майор.
— Извините, шея болит...
— Я ведь даже не знаю, где вы были. И чем я, собственно, могу вам помочь?
— Прежде всего, скажите мне, почему исчезла охрана Тривейна? По чьему приказу? Ведь именно поэтому Тривейн попал в ловушку...
Генерал резко поднялся со своего кресла. Лицо его побледнело. В первые мгновения он, к величайшему изумлению Боннера, даже не мог подобрать нужных слов. Затем, заикаясь, выдавил из себя:
— Что такое?
— Извините, генерал, но я хотел узнать, есть ли у вас информация... Или нет?
— Отвечайте на мой вопрос! — потребовал Купер.
— Хорошо, повторю... Кто-то, знавший пароль «1600», убрал из больницы охранников. И сделано это было для того, чтобы устроить покушение на Тривейна. Именно он был мишенью...
— С чего вы взяли?
— Я был там, генерал...
— Господи ты Боже мой! — воскликнул генерал, усаживаясь на свое место.
Когда же он снова взглянул на Боннера, то майор увидел на его лице выражение, больше подходящее какому-нибудь сержанту, но уж никак не генералу, за плечами которого три войны и которого всего лишь три месяца назад Боннер ценил весьма высоко. Тогда это был командир, в полном смысле этого слова.
Сейчас перед ним сидел совершенно другой человек, слабый и растерянный.
— Это правда, генерал.
— Но как все случилось? Я хочу, чтобы вы мне все рассказали!
И майор рассказал. Все.
Слушая, генерал рассматривал висящую на противоположной стене картину восемнадцатого века, на которой была изображена старинная ферма с горами за нею. Купер был родом из Ратленда, штат Вермонт. И майор, перехватив его взгляд, подумал о том, что очень скоро генерал окажется у себя дома... И надолго...
— Да, конечно, — произнес Купер, когда Боннер закончил рассказ, — вы спасли Тривейну жизнь...
— Именно это и явилось основой моих действий. И то, что в меня стреляли, лишь убедило меня в том, что Тривейну грозит опасность. Хотя на все сто процентов трудно сказать, хотели или нет эти люди убить его. Если де Спаданте выживет, мы, возможно, узнаем... Но сейчас я хотел бы выяснить, почему именно де Спаданте играл в этом деле первую скрипку? Что его связывает с Тривейном? С нами?
— Откуда мне знать? — Купер по-прежнему разглядывал картину.
— Я задал не так уж много вопросов, генерал, и полагаю, вправе рассчитывать на ответы...
— Вы забываетесь, солдат, — сказал Купер, отводя наконец взор от картины. — Никто не приказывал вам ехать в Коннектикут за Тривейном. Вы сделали это по собственной инициативе!
— Но ведь вы одобрили план моих действий и дали согласие на дальнейшее...
— Однако я также приказал вам позвонить мне в двадцать один час и обо всем доложить! Вы почему-то не сделали этого... И все дальнейшие действия вы предпринимали на свой страх и риск! Если старший офицер не знает, где его подчиненный, то...
— Дерьмо! — перебил генерала Боннер. Бригадный генерал Лестер Купер уставился на майора. На сей раз не в шоке, но в ярости.
— Здесь не казарма, солдат, и вы находитесь не в компании с сержантом! Советую извиниться во избежание неприятностей!
— Рад видеть вас снова боеспособным, генерал, а то я начал уже беспокоиться... Прошу прощения за несдержанность, сэр, но это вовсе не означает, что я отказываюсь от своих вопросов, сэр! Каким образом Марио де Спаданте связан с нашим наблюдением за Тривейном? Если я не получу ответа на этот вопрос, сэр, то пойду выше. Мне необходимо знать правду, генерал!
— Хватит! — тяжело дыша, воскликнул Купер. На лбу его выступил пот.
Затем, понизив голос, в котором слышались нотки мольбы, наклонившись вперед, Купер заговорил. Удивительное это было зрелище!
— Хватит, майор. Вы заходите слишком далеко! Слишком.
— Не могу согласиться с подобной постановкой вопроса, генерал. Де Спаданте — подонок, и этот подонок сказал мне, что если ему будет предоставлена возможность позвонить в это здание, то я стану полковником! Как мог он сказать это? Кому собирался позвонить? Как?.. Почему, генерал?
— Кому... — усаживаясь в кресло, тихо произнес Купер. — Должен ли я сказать вам это?
— Господи, да! — Боннер чувствовал, что его тошнит.
— Он собирался звонить мне.
— Нет, не верю!
— Скорее не хотите верить... Что ж, дело ваше, солдат... Только не делайте поспешных выводов. Это еще не значит, что я бы ему подчинился...
— Но сам факт, что он мог вам позвонить, отвратителен!
— Вы думаете? А чем он, позвольте спросить, хуже тех сотен контактов, которые установили вы? От Вьентьяна до дельты Меконга? Я уж не говорю о вашем последнем контакте в Сан-Франциско... Разве репутация де Спаданте ниже, чем у тех подонков, с которыми вы имели дело?
— Но это же совсем другое! Это была вражеская территория, речь шла о разведке... Вы же прекрасно знаете!
— Купля — продажа... Никакой разницы! Вы точно так же платили за сведения, подкупали и покупали своих разведчиков, майор... Де Спаданте тоже служит определенной цели... Неужели, майор, вы до сих пор не заметили, что мы по-прежнему находимся на вражеской территории!
— И какой же цели служит де Спаданте?
— На этот вопрос я не могу ответить: у меня нет всей информации... Но если бы и попытался, не думаю, чтобы вам все стало бы ясным... Могу сказать только, что де Спаданте обладает огромным влиянием во многих жизненно важных для нас областях, одной из которых является транспорт...
— Но я полагал, что он занимался строительством...
— Он и продолжает им заниматься. Но также держит под контролем перевозки и порты. Именно ему отдают предпочтение транспортные фирмы, и когда это необходимо, он делает то, что надо...
— Вы хотите меня убедить, что мы в нем нуждаемся? — с некоторым недоверием спросил Боннер.
— Мы нуждаемся во всех и вся, майор! Во всех, кого только можем заполучить! Или, может быть, я не должен говорить об этом? Тогда советую вам внимательно посмотреть вокруг, майор... Все, в чем мы нуждаемся, мы получаем с огромным трудом. Политиканы используют нас в своих целях и не могут жить без нас, но будь я проклят, если они хотят нормально сосуществовать с нами! У нас слишком мало поддержки, майор Боннер, и слишком много проблем, майор Боннер.
— И мы решаем их с помощью преступников, заручившись поддержкой мафии? Или теперь ее надо называть по-другому?
— Мы решаем наши проблемы так, как можем. И меня удивляет, что вы до сих пор не понимаете простых вещей, Боннер... А вы бы отказались от услуг мафии на поле битвы?
— Наверное, нет... Но я бы использовал ее только в бою, и нигде больше! Только сейчас другие условия, генерал, и мне почему-то казалось — наверное, я ошибался, — что люди, которые живут здесь, лучше нас!
— А когда вы выяснили, что это не так, это вас шокировало? А кто, черт возьми, обеспечивал ваше пребывание на вражеской территории, майор? От кого вы получали суда, наполненные горючим и амуницией? От маленьких старых дамочек в теннисных туфлях, вопивших: «Помогите нашим парням!»? Нет, майор, и еще раз нет! То самое оружие, которым вы пользовались, грузилось в портах Сан-Диего под контролем де Спаданте, а тот самый вертолет, который подобрал вас в десяти милях от Хайфона, был собран только потому, что все тот же де Спаданте предотвратил забастовку рабочих! Не считайте себя лучше и чище других, майор, это не очень-то подходит «убийце из Сайгона»...
Конечно, Боннер все это знал, но тут ведь совсем другое! Это же не «вражеская территория», в конце концов? Де Спаданте и его боевики находились не в порту и не на заводе в ту ночь. Они были в доме Тривейна! Неужели генерал не может понять этого?
— Послушайте, генерал, — медленно, твердо сказал он, — те, с кем я встретился восемнадцать часов назад в доме председателя подкомитета, назначенного, кстати, самим президентом, — это двое наемных убийц и босс мафии, на кастете которого осталось немало моей кожи с руки и шеи... По-моему, ситуацию не сравнить с похищением документов или попытками скомпрометировать какой-нибудь комитет в конгрессе, работающий против нас!
— Почему? Потому что это борьба физическая? Не бумаги, а человеческая плоть?
— Возможно... Хотя, конечно, это слишком простое объяснение. А может, меня тревожит, как бы такие, как де Спаданте, не оказались в Объединенном комитете начальников штабов или в военной академии... Если, конечно, их еще там нет.
— Он умер? — спросил Роберт Уэбстер, зайдя в телефонную будку на Мичиган-авеню, зажав между коленями «дипломат» и набрав номер.
— Нет, — ответил врач из Гринвича, штат Коннектикут, — здоровый парень! Поговаривают, что выживет...
— Не очень приятная новость.
— Работали над ним три часа. Сшили дюжину вен, да чего только там не сшили! Пробудет в критическом состоянии еще несколько дней, но, скорее всего, выкарабкается.
— Именно этого мы и не хотим, доктор. Все это для нас неприемлемо... Неужели нельзя совершить какую-нибудь ошибку?
— Забудьте об этом, Бобби! Здесь все охраняется, даже крыша! Повсюду вооруженные люди, даже сестры — и те заменены! Четверо священников, сменяя друг друга, дежурят в его комнате. Хотя, конечно; если они священники, то я мать Кабрини.
— Но, — повторяю! — какой-то способ должен быть найден!..
— Тогда найдите его сами, но только не здесь! Если с ним что-нибудь сейчас произойдет, они просто сожгут больницу, а вместе с ней и всех нас! Это неприемлемо для меня.
— Ладно, ладно... Никаких несчастных случаев...
— Но почему его необходимо убрать? Ведь ты рискуешь своей задницей!
— Он слишком многого требовал и слишком многое получил. Слишком многое от него стало, зависеть! Доктор помолчал.
— Не здесь, Бобби, — повторил он.
— Ладно, придумаем что-нибудь...
— Между прочим, пришли бумаги на выписку. Так что я чист. Огромное вам спасибо! К этому нечего добавить, разве что — было очень приятно познакомиться.
— Вам следовало бы убить...
— А я так и делал! — засмеялся доктор. — В случае чего дайте мне знать.
— Созвонимся!
Повесив трубку, Уэбстер взял «дипломат» и вышел из будки. Необходимо решить вопрос с де Спаданте. Ситуация может стать опасной. Конечно, каким-то образом он должен использовать этого доктора в Гринвиче. Слишком много тот ему должен. Он сделал кучу абортов в нескольких военных госпиталях, пользуясь при этом государственным оборудованием. Всего за два года сколотил себе состояние...
Уэбстер нанял такси. Он хотел ехать в Белый дом, но в последнее мгновенье изменил решение, бросив шоферу:
— Луизиана-авеню, двенадцать — двадцать два... Это был адрес фирмы Марио де Спаданте в Вашингтоне...
Сестра молча и с некоторой торжественностью открыла дверь в палату. Сидевший в кресле священник вытащил руку из кармана, золотая цепь с крестом на его груди звякнула. Поднявшись, он поспешил навстречу посетителю.
— Глаза закрыты, — прошептал он, — но он все слышит...
— Оставь нас, — послышался с кровати слабый голос. — Вернешься, когда Уильям уйдет, Рокко...
— Хорошо, шеф!
«Священник» оттянул пальцем свой воротник клерикала, освобождая шею, захватил свой небольшой требник в кожаном переплете и, слегка смущенный, вышел. Посетитель и Марио де Спаданте остались одни.
— У меня всего несколько минут, Марио. Врач больше не разрешает... Надеюсь, тебе известно, что ты поправляешься?
— Эй, а ты хорошо выглядишь, Уильям... Настоящий адвокат с Западного побережья! И одет красиво... Я горжусь тобой, мой маленький кузен, право слово, горжусь!
— Не трать силы, Марио. Надо кое-что уточнить...
— Интересное слово — «уточнить», — криво улыбнулся Марио. Он был очень слаб. — Тебя прислали с побережья. Подумать только!
— Разреши мне договорить, Марио. Прежде всего запомни, что ты приехал в дом Тривейна с надеждой застать его там. У тебя не было номера его домашнего телефона, и поэтому ты предварительно не позвонил. Вообще-то ты был в Гринвиче по делам, где услышал о том, что его жена в больнице. Понятно, это тебя встревожило, поскольку ты познакомился с Тривейном еще в Нью-Хейвене и возобновил с ним знакомство, когда вы летели в Вашингтон. Вот, собственно, и все... Это был просто визит, может, немного бесцеремонный, но при твоей экспансивности...
Де Спаданте кивнул. Глаза его были полузакрыты.
— Маленький Уильям Галабретто, — слабо улыбнулся он. — Здорово ты придумал, Уильям, я на самом деле горжусь тобою... — Де Спаданте продолжал кивать. — И говоришь ты здорово... Гладко...
— Спасибо, — проговорил юрист, бросив взгляд на свои золотые часы «Ролекс». — И вот что еще — самое главное, Марио! Твоя машина в этот снегопад застряла возле дома Тривейна. Грязь и снег. Мы уже получили от полиции соответствующее подтверждение. Правда, пришлось заплатить тысячу некоему Фаулеру. Значит, запомнил? Снег и грязь... А потом на тебя напали. Ты все понял?
— Да, понял...
— Хорошо... А теперь я должен идти. Мои помощники из Лос-Анджелеса передают тебе наилучшие пожелания. Все будет хорошо, дядюшка Марио!
— Прекрасно... Прекрасно... — Де Спаданте слегка приподнял руку над одеялом. — У тебя все?
— Да...
— А теперь хватит болтать ерунду. Послушай меня, и послушай хорошенько! Ты должен убрать этого солдата, мальчик, — немедленно, сегодня вечером...
— Нет, Марио, это невозможно! Он же в армии, офицер! Невозможно!
— Ты возражаешь мне? — поинтересовался де Спаданте. — Смеешь возражать своему боссу? Я сказал, что майор должен быть убит! И ты сделаешь это!
— Дядюшка Марио, — как можно мягче стал уговаривать Уилли, — времена Крестного отца прошли... Мы найдем более подходящий способ.
— Подходящий... Да что может быть лучше медленной смерти, о которой я прошу? Только так должна закончить жизнь эта свинья, убившая моего брата. Нож в спину — и все. Я сказал!
Глубоко вздохнув, де Спаданте без сил откинулся на подушку.
— Послушай меня, дядя Марио... Этот солдат, этот майор Боннер, будет арестован по обвинению в убийстве. На защиту у него нет ни малейшего шанса: умышленное, неспровоцированное убийство... Тем более что и раньше у него были неприятности.
— Я сказал, убить! — перебил де Спаданте, голос его был уже еле слышен.
— Но это не нужно! Слишком многие заинтересованы не только в том, чтобы покончить с майором, но и чтобы дискредитировать его. Этого хотят люди, стоящие на самом верху... У нас даже есть журналист, известный на всю страну, Родерик Брюс. Этот Боннер — псих, убийца. А уж потом он получит удар ножом, где-нибудь в тюрьме...
— Чепуха... Никакого суда, никаких адвокатов. Это все не годится. Ты сделаешь так, как я сказал.
Уильям Галабретто отошел от постели.
— Хорошо, дядюшка Марио, — солгал он. — А теперь отдыхай!