У Андреа закружилась голова, ей стало дурно.

– Когда мама вышла из попечительского совета… – начала она.

– Совершенно верно. Когда совет проголосовал за ее отставку, никто не предполагал, что она откликнется на это таким образом. А следовало бы догадаться. Даже по прошествии стольких лет я, вспоминая об этом, чувствую, как разрывается у меня сердце. Во время одной вечеринки, устроенной для членов совета фонда, Лора сорвалась с катушек. Напилась в стельку. Меня самого при этом не было, но мне рассказали. Я очень сожалею. Понимаю, слушать такое тяжело.

– Мне очень важно услышать все из ваших уст, – задыхаясь, вымолвила Андреа. – Я должна это услышать.

– Одним словом, вопрос о ее отставке был поставлен на голосование. На мой взгляд, решение было принято чересчур строгое. Лора была человеком невероятно чутким и проницательным. Она так много привносила в работу попечительского совета. А если у нее и были какие-то слабости, то у кого из нас их нет? Однако, судя по всему, требование подать в отставку показалось Лоре неправомерным наказанием. Она расстроилась, пришла в ярость, и кто посмеет ее в этом винить? И она поступила именно так, как и следовало ожидать. У нас в Катоне спиртное держат не за замком. Лора напилась до бесчувствия.

У Андреа трещала голова. Одно время мать горько шутила, называя выпивку «целебным бальзамом». Сколько стаканчиков водки со льдом она опрокинула себе в рот? Но затем мама бросила пить. Завязала. Оставила все это в прошлом. Впрочем, так ли это?

– Как только выяснилось, что Лора взяла ключи от машины и села за руль, следом за ней послали службу охраны. Для того чтобы ее остановить, вернуть назад живой и невредимой. – Его лицо стало убитым. – Но было уже слишком поздно.

Некоторое время они сидели молча. Казалось, Поль Банкрофт понимает, что молодую женщину лучше не торопить, что ей нужно время, чтобы прийти в себя.

Вернулся Скэнлон, загорелый мужчина с соломенными волосами, принесший листок с телефонными номерами.

– Этот номер зарегистрирован на некоего Томаса Хилла Грина-младшего, сэр, – доложил он Банкрофту. – Это пресс-секретарь генерального консульства Соединенных Штатов в Дубае. Сейчас мы наводим о нем справки.

Банкрофт повернулся к своей племяннице.

– Возможно ли такое? – Правильно истолковав ее недоуменный взгляд, он предложил: – Давайте прямо сейчас позвоним по этому номеру, что нам мешает? – Он указал на компактный черный телефонный аппарат на соседнем столике.

Нажав клавишу громкоговорящей связи, Андреа внимательно набрала последовательность цифр. После нескольких секунд треска статического электричества и бульканий послышались гудки телефонной станции.

Затем голос, дружелюбный, бодрый.

– Томми Грин слушает.

– Вам звонят из фонда Банкрофта, – начала Андреа. – Мы бы хотели связаться с пресс-секретарем генерального консульства.

– Вам повезло, – ответил голос. – Я именно тот, кто вам нужен. Чем могу помочь? Насколько я понимаю, вы звоните по поводу конференции по образованию, намеченной на сегодня?

– Прошу прощения, мистер Грин, – поспешно произнесла Андреа. – У меня срочное дело. Я вам перезвоню. – Она нажала на рычажки.

– Наш фонд действительно поддерживает образовательные программы в странах Персидского залива, – осторожно заметил Банкрофт. – Полагаю, этому Грину звонили в связи с нашей работой в Эмиратах. Но, если хотите, я могу заняться этим вопросом внимательнее. Время от времени мы получаем сведения о том, что номера сотовых телефонов «клонируются» всевозможными мошенниками. В основном это делается для того, чтобы перевесить на других счета за свои телефонные разговоры.

Андреа перевела взгляд на бурлящий ручеек.

– Пожалуйста, не стоит беспокоиться.

Она собиралась спросить Поля Банкрофта о безымянном мужчине, который упорно отказывался назвать себя. Однако сейчас, при свете дня, она растерялась, не в силах определить, какими именно своими словами или действиями неизвестный породил в ней беспокойство. Попытавшись мысленно сформулировать свою жалобу, Андреа поймала себя на том, что ей самой все это кажется истерическим бредом. Слова умерли, так и не слетев с ее уст.

– Знайте, вы всегда можете обращаться ко мне с любым вопросом, – сказал ученый. – Спрашивайте меня о чем угодно.

– Благодарю вас, – машинально ответила она.

– Вы чувствуете себя глупо. Перестаньте. Вы поступили так, как на вашем месте поступил бы и я сам. Если вам дают золотую монету, ее нужно попробовать на зуб, проверяя, настоящая ли она. Вы столкнулись с чем-то непонятным. Вам потребовалось узнать дополнительную информацию. И никакие препятствия не смогли вас остановить. Если это было испытание, Андреа, вы его прошли с развернутыми знаменами.

– Испытание. Значит, это было испытание? – не в силах сдержаться, Андреа дала выход вскипевшему гневу.

– Я этого не говорил. – Философ задумчиво поджал губы. – Но нам действительно приходится проходить испытания – каждый день, каждую неделю, каждый год. Мы постоянно сталкиваемся с необходимостью делать выбор, принимать решения. И в конце задачника ответов нет. Вот почему глупость, безразличие, отсутствие любопытства нужно рассматривать как порок. Как разновидность лени. В реальном мире решения всегда принимаются в условиях неопределенности. Знания могут быть лишь частичными. Любое действие влечет за собой последствия. Бездействие также влечет за собой последствия.

– Это как тот трамвай, про который вы рассказывали.

– Десять лет назад я не смог действовать, и мы потеряли очень дорогого человека.

– Мою мать. – Андреа сглотнула подступивший к горлу клубок. – Она знала о?..

– О группе «Тета»? Нет. Но такой человек нам бы очень пригодился. – Глаза ученого зажглись. – Знаю, вы ломаете себе голову, пытаетесь проникнуть в загадку, каковой оказалась для вас эта сторона жизни вашей матери. Но пусть вас не разочаровывает то, что записано в официальных архивах. Ваша мать вносила очень значительный, очень существенный вклад в наше дело, чего не смогут передать никакие сухие документы. Пожалуйста, знайте это. – Банкрофт шумно вздохнул. – Лора. Наверное, я по-своему ее любил. Не поймите меня превратно, между нами не было ничего романтического. Просто она была такой живой, такой полной сил, такой хорошей. Простите меня, мне не следовало беспокоить вас всем этим.

– Я – это не она, – едва слышно промолвила Андреа.

– Разумеется. Однако, впервые увидев вас, я сразу же понял, кто вы такая, потому что узнал в вас Лору. – Его голос дрогнул, и он вынужден был остановиться. Помолчав, он продолжал: – А когда мы ужинали вместе, первое время мне казалось, что я на экране старого телевизора, отключенного от сети, вижу призрачное отражение последнего кадра. Я ощущал присутствие Лоры. Затем все это прошло, и я смог увидеть вас такой, какая вы есть на самом деле.

Андреа безумно захотелось расплакаться, но она решила любой ценой держать себя в руках. Кому верить? Кому доверять? «Я доверяю вашей интуиции», – сказал Поль Банкрофт. Но может ли она сама доверять собственной интуиции?

– Андреа, мне бы хотелось сделать вам одно предложение. Я хочу, чтобы вы вошли в круг моих ближайших помощников в качестве советника. С вашими знаниями и проницательностью – к этому надо также добавить то, что вы дипломированный специалист по экономической истории, – вы идеально подходите для этой сложной и ответственной работы. Вы принесете огромную пользу нам. И всему миру.

– Сомневаюсь.

– Андреа, вы уже обнаружили, что у меня есть чувства. Mirabile dictu.[1008] – Изможденная улыбка. – Но в первую очередь я боготворю рассудок. Так что поймите меня правильно: мое предложение основывается исключительно на соображениях рациональной целесообразности. К тому же я уже давно не полный жизненных сил юноша, о чем мне постоянно напоминают собравшиеся здесь светила науки. Я принимаю вас в своих владениях, которые вскоре больше не будут мне принадлежать. Пополнение надо набирать из молодого поколения. Но мы не можем просто дать объявление в газете, вы ведь понимаете. Как я уже говорил, посторонние не должны знать о том, чем мы здесь занимаемся. Даже из числа сотрудников фонда очень немногие в полной мере сознают, какие именно задачи решаются здесь.

– Задачи. Мне нужно узнать больше о том, что здесь происходит.

– И вы обязательно обо всем узнаете. По крайней мере, я на это надеюсь. Но процесс этот последовательный, идти приходится шаг за шагом. Бессмысленно читать курс алгебраической топологии ученику, который еще не освоил начала геометрии. Обучение должно происходить постепенно. Информацию можно усвоить только в том случае, если она преподается в определенном порядке. Здание новых знаний возводится на фундаменте из знаний уже имеющихся. Но я ни о чем не беспокоюсь. Как я уже справедливо замечал, вы учитесь быстро.

– В таком случае не следует ли вам прямо сейчас начать объяснять мне свои взгляды на жизнь? – позволила себе толику сарказма Андреа.

– Нет, Андреа. Потому что они уже являются и вашими взглядами на жизнь. Стратегия Банкрофта – вы уже сформулировали ее так образно, как только это можно сделать.

– У меня такое ощущение, будто я забрела в какие-то незнакомые места. Определенно, это уже не Канзас.[1009]

– Послушайте меня, Андреа. Послушайте свои собственные аргументы, послушайте голос разума, звучащий у вас в голове и в сердце. Вы пришли домой.

– Домой? – Андреа полностью овладела собой. – Знаете, вот я вас слушаю, и все прозрачно, как дождевая вода. Каждое ваше слово – это такая же непреложная истина, как то, что дважды два равняется четырем. Но меня не покидают сомнения.

– А я хочу, чтобы вы сомневались. Нам нужны те, кто сомневается и задает непростые вопросы.

– Тайная организация, которая занимается тайной деятельностью. И мне хочется знать, а где границы? Границы того, на что вы не пойдете?

– Ради добра? Поверьте мне, нам приходится постоянно сталкиваться с этой проблемой. Как я уже говорил, все мы непрерывно проходим испытание.

– Ужасно абстрактный ответ.

– На ужасно абстрактный вопрос.

– Так дайте же мне какие-нибудь детали.

Ответ прозвучал мягко, но неумолимо:

– Когда вы будете готовы.

Андреа снова устремила взгляд на бурлящую за стеклом струйку воды, на тонкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь ветви высоких сосен. Она вдруг подумала, что густая завеса растительности полностью скрывает комплекс с воздуха.

И вообще здесь слишком много такого, что скрыто от посторонних глаз.

В том числе, несомненно, и от нее самой.

Задачи. Деятельность. Вмешательства.

Но и самой Андреа было о чем умалчивать. Рассуждения Поля Банкрофта, вроде бы убедительные, тем не менее пугали ее. Он был не из тех, кто опасается логических выводов из своих собственных предпосылок. И железная логика его взглядов может запросто привести к откровенно противозаконным действиям. А Поль Банкрофт без колебаний возьмет закон в свои руки. Признаёт ли он правила, рожденные вне его собственной сложной системы морали?

– Не буду с вами спорить, – наконец сказала Андреа, принимая решение. Слова Банкрофта убедили ее наполовину; ей надо будет сделать вид, что сомнений осталось гораздо меньше. Единственная надежда узнать больше – чтобы определиться окончательно, в ту или иную сторону, – заключается в том, чтобы проникнуть внутрь. Кто может сказать, какие тайны скрываются в империи Поля Банкрофта? – Послушайте, я пока что не знаю, подойду ли вам, – добавила она.

«Не соглашайся слишком поспешно. Изобрази колебания – пусть он тебя уговаривает».

– В таком случае нам нужно будет узнать, на каком месте вы будете максимально полезны. Личные подходы могут отличаться. И в этом нет ничего страшного – главное, чтобы стратегия Банкрофта оставалась неизменной. Надеюсь, вы, по крайней мере, подумаете над моим предложением?

Андреа было стыдно за то, что она его обманывает. Однако она решила, что, если Поль Банкрофт действительно образец морального совершенства, каковым его все считают, ничего плохого не произойдет.

– Обязательно подумаю.

– Только помните, – продолжал ученый, изогнув брови. – Поступать правильно не всегда легко.

Андреа вспомнила его слова о плохих поступках, приводящих к благим последствиям. Ecrasez l’infame! – Сокруши ужас! Однако она сознавала, что слишком часто попытки сокрушить ужас порождают новый ужас.

– Наверное, больше всего я боюсь разочаровать вас, – солгала Андреа, силясь скрыть дрожь в голосе. – У вас большие надежды в отношении меня. И я не знаю, оправдаю ли я их.

– Но вы готовы попробовать?

Она собралась с духом.

– Да, готова. – Она натянуто улыбнулась.

Банкрофт тоже улыбнулся, однако в выражении его лица было что-то уклончивое и сдержанное. Поверил ли он до конца в разыгранный ею энтузиазм? Ей предстоит быть очень осторожной. Команда Банкрофта пока что ей не доверяет: это можно сказать со всей определенностью. Ей приоткрыли краешек тайны, и тем самым она стала потенциальным союзником – или потенциальным врагом. Она должна самым тщательнейшим образом следить за тем, чтобы ничем не вызвать подозрений.

У нее в памяти всплыло двусмысленное предупреждение безымянного человека из Катоны, и эти слова стали черной тучей, заслонившей солнце: «Вы, как никто другой, должны это понимать».