Когда очередной дорожный знак сообщил, что до швейцарской границы осталось тридцать километров, Эмблер свернул с автострады на узкую местную дорогу. Он не знал, следили за ним или нет, но, хотя явных признаков наблюдения не обнаружилось, элементарное чувство осмотрительности подсказывало, что проходить паспортный контроль ему, человеку, едущему на арендованном «Опеле», небезопасно.

Лорел Холланд и Клейтон Кастон отправились в Цюрих по железной дороге, на скоростном поезде, который должен был прибыть к месту назначения через шесть часов. Из Цюриха до Давоса они планировали добраться на автобусе — еще два часа. Железнодорожное сообщение пользовалось здесь большой популярностью, путешествовали они порознь, так что никаких проблем Эмблер для них не видел. Да и не на них охотились оперативники Консульских операций и агенты Стратегических услуг, безликие и безымянные враги, коим не было числа. Выбрав массовый вид транспорта, Эмблер, несомненно, попал бы в раскинутую ими сеть. Так что оставалось одно: сесть в машину и попытаться затеряться среди тысяч автомобилей, движущихся по Солнечной автостраде. Пока все шло хорошо, но Эмблер понимал, что самый опасный пункт еще впереди — пересечение границы. Швейцария упрямо держалась в стороне от европейской интеграции, так что никаких послаблений на контрольно-пропускном пункте он не ожидал.

В городке Кольмар ему посчастливилось найти водителя, который, увидев перед собой веер соблазнительных купюр, согласился подбросить путника до деревушки Сен-Мартен по ту сторону границы. Звали шофера Люк. Это был невысокий малый с плечами заядлого любителя боулинга, грязными, слипшимися волосами и запахом немытого тела — любопытной смесью древесных опилок, прогорклого масла и навоза, — который упрямо перебарывал густой аромат цветочного одеколона. При всем том Люк подкупил Эмблера прямотой и бесхитростностью, которые, в сочетании с жадностью, внушали доверие.

Едва они тронулись, как Эмблер опустил стекло, впустив в кабину морозный утренний воздух. Дорожная сумка лежала рядом, на сиденье.

— А не замерзнешь? — поинтересовался шофер, похоже, даже не чувствовавший удушающей вони. — Не лето все-таки, mon frere. Как говорят у вас в Америке, свежее, чем в заднице бурильщика.

— Порядок, — вежливо ответил Эмблер. — По крайней мере, не усну. — Он застегнул «молнию» на зимней куртке, купленной специально с расчетом на возможные экстремальные условия.

До приграничного городка Сен-Моранси оставалось семь миль, когда Эмблер снова ощутил позыв неясного беспокойства. Что это? Обычная паранойя? Или... Кое-какие основания для тревоги все же были, хотя и весьма неопределенные. Джип, упрямо держащийся за ними на одной и той же дистанции. Вертолет, ни с того ни с сего появившийся в небе в неурочный час. Эмблер знал, что мозг человека в режиме повышенной бдительности фиксирует малейшие несоответствия даже в самых, казалось бы, обычных ситуациях. Но какое из этих несоответствий имеет отношение к нему?

В паре миль от швейцарской границы он обратил внимание на голубой фургон со знакомыми номерами — они уже попадались ему на глаза. Или опять разыгралось воображение? Солнце еще не встало, и рассмотреть лицо водителя было невозможно. Эмблер попросил Люка сбросить скорость — голубой фургон отреагировал почти мгновенно, держась на том же расстоянии, гораздо большем, чем диктовали соображения безопасности. Беспокойство переросло в тревогу. Он понимал, что должен довериться инстинкту, чутью. Сюда нас вера привела. Именно вера, вера в себя, спасала его до сих пор в самых невероятных ситуациях. Колебаться нельзя. Нужно признать и принять правду, какой бы неприятной она ни была.

Его нашли.

Над горизонтом протянулась красная полоска, но температура воздуха оставалась низкой, как в морозильнике. Эмблер сказал Люку, что передумал и решил прогуляться по холодку пешком. Что? Да, отсюда, прекрасное место, верно?

Некоторое количество денежных знаков снизило откровенную подозрительность до кислого скептицизма. Люк знал, что изображать святую простоту от него не требуется, но если объяснение и не выдерживало критики, то купюры ни малейших сомнений не вызывали. Он не протестовал. Скорее наоборот, получал удовольствие от игры. Мало ли почему кому-то не хочется проходить пограничный контроль. Может, человек не желает платить непомерный таможенный сбор, которым эти швейцарцы обложили «предметы роскоши»? Главное, что его машину не собирались использовать для перемещения незарегистрированных грузов. А все остальное Люка не касалось.

Затянув потуже шнурки тяжелых кожаных ботинок, Эмблер подхватил сумку и выпрыгнул на шоссе. Вариант пешего перехода границы предусматривался с самого начала, так что ничего неожиданного не случилось. Уже через несколько минут он скрылся за заснеженными елями, пиниями и лиственницами, вытянувшимися параллельно дороге на расстоянии добрых двух сотен ярдов от нее.

Пройдя с полмили, Эмблер заметил два фонарных столба по обе стороны шоссе: мощные лампы прикрывали круглые плафоны из матированного стекла. Таможня — сооружение из темного дерева с зелеными ставнями и поржавевшими решетками на окнах под двускатной крышей — формой напоминала треугольник. Из-за деревьев ему были видны оба флага: французский — сине-бело-красный триколор и швейцарский — белый крест на красном поле. Выложенные вдоль дороги грубо обтесанные булыжники, почти невидимые под укрывшим их снегом, служили дополнительным физическим препятствием наряду с виртуальным юридическим. Проезд контролировался с помощью ярко-оранжевого шлагбаума. Как с одной, так и с другой стороны границы стояли открытые будки. На обочине, неподалеку от таможни, пристроился грузовичок, водитель которого, вероятно, воспользовался возможностью привести в порядок забарахлившее транспортное средство. Эмблер видел живот и короткие, толстые ноги склонившегося над двигателем механика. Рядом, на расчищенном от снега пятачке, лежали инструменты и изъятые механические внутренности. Время от времени из-под капота доносились приглушенные проклятия.

Парковочная площадка находилась на другой стороне. Рассмотреть что-либо еще Эмблер не успел — небо потемнело, — зато ясно увидел крохотную вспышку. Кто-то из пограничников зажег спичку. Он посмотрел на часы — начало девятого. Восход в январе наступал поздно, а в гористой местности тем более.

Туча прошла, тьма рассеялась, и оперативник увидел на стоянке знакомый джип с дрожащим на ветру брезентовым верхом. Скорее всего на нем к началу смены приехали французские таможенники. Их швейцарские коллеги прибыли с противоположного направления. Эмблер устроился за невысокими кустиками, закрывавшими от посторонних глаз куда лучше, чем ели или сосны, и поднес к глазам бинокль. Пограничник глубоко затянулся, расправил плечи и, позевывая, огляделся. Впереди еще один скучный, ничем не примечательный день.

Через окно таможни Эмблер видел и других — они пили кофе и, судя по выражению лиц, обменивались местными новостями. Компанию им составлял мужчина в ярко-красной фланелевой рубашке, грушевидная фигура которого указывала на сидячий образ жизни, — вероятно, водитель грузовика.

Движение нельзя было назвать оживленным, а раз так, то зачем торчать на пустой, открытой для ветра дороге, когда даже солнце еще не встало? Даже не слыша разговора, Эмблеру не составляло труда догадаться, что в таможне царит атмосфера несуетного покоя и благодушия.

Один мужчина держался, однако, в стороне и, судя по поведению, не принадлежал к здешнему сообществу. Одетый в форму старшего офицера французской таможенной службы, он скорее всего прибыл сюда с инспекционными целями. Если его присутствие не смущало остальных, то, вероятно, потому лишь, что инспектор ясно выразил свое индифферентное отношение к тяжкой и неблагодарной работе. Возможно, высшее начальство отправило его в провинцию в порядке очередности для надзора за соблюдением пограничного режима, но кто приглядит за надзирающим?

Через минуту, когда чиновник в форме повернулся лицом, Эмблер подстроил резкость и мгновенно понял, что был не прав в своих предположениях.

Мужчина этот вовсе не служил в таможенном ведомстве. В каскаде мысленных образов мелькнуло и его лицо. Еще несколько долгих секунд, и за узнаванием пришло опознание. Имя не имело значения — он использовал множество имен. Родился и вырос в Марселе, подростком связался с наркодельцами. Повзрослев и уже заработав репутацию опытного убийцы, подался наемником в Южную Африку. Служил где-то в районе Сенегамбии. В последнее время работал на заказ, соглашаясь выполнять особо деликатные поручения. Мастерски владел разнообразным арсеналом средств: стрелковым и холодным оружием, гарротой. Нечего и говорить, что спрос на услуги столь неразборчивых профессионалов никогда не падает ниже определенного уровня. Среди людей своей профессии он был известен под кличкой Специалист. Эмблер помнил его блондином — сейчас Специалист предпочитал темный цвет. Впалые щеки под выдающимися, с туго натянутой кожей скулами, узкий, напоминающий шрам рот остались неизменными, хотя и несли отпечаток возраста. Внезапно мужчина поднял голову и посмотрел на Эмблера. Оперативник почувствовал, как вспыхнуло лицо под действием впрыснутого в кровь адреналина. Неужели увидел? Нет, конечно, нет. Ни угол зрения, ни освещение не позволяли Специалисту увидеть его — киллер просто выглянул в окно; зрительный контакт был мимолетным и случайным.

То, что Специалист находился в здании, должно было бы успокоить, но Эмблер понимал — причин расслабляться нет. Скорее наоборот. Вероятнее всего, киллера отправили сюда не одного, а в составе группы. Находясь в помещении, Специалист мог поддерживать связь с размещенными в лесу наблюдателями. Ощущение безопасности моментально испарилось. За Эмблером охотились бывшие коллеги, такие же профессионалы, способные предусмотреть каждый его маневр и ответить контрмерами. И пусть главный далеко, его подручные где-то рядом. А Специалиста вызовут, когда в том возникнет необходимость.

Враг действовал предусмотрительно, перекрыв дорогу и взяв под наблюдение прилегающую территорию. План выдавал работу профессионалов. Но каких — агентов Стратегических услуг или оперативников Консульских операций?

Перед опущенным оранжевым шлагбаумом остановился белый «Рено», и к нему почти сразу подошли два швейцарских пограничника. Один из них наклонился, чтобы поговорить с водителем и задать стандартные вопросы. Проверили паспорт. Ничего необычного. Швейцарец обменялся взглядом с французским коллегой. Безмолвный обмен мнениями, едва заметный кивок — и решение принято. Шлагбаум поднят, жест рукой, и машина пересекла границу.

Двое в будке поправили куртки.

— Баба в «Рено» такая толстуха, что я сначала принял ее за твою жену, — сказал по-французски один.

Второй изобразил гримасу негодования.

— А ты уверен, что там была не твоя мамаша?

Обычный треп, непритязательные шуточки, но и это помогает скрасить долгий и скучный день.

Марсельский киллер вышел из здания, остановился и осмотрелся. Следи за глазами.

Эмблер проследил направление взгляда. Специалист смотрел на скалистый выступ примерно в двухстах футах над его головой. Похоже, сообщник укрылся где-то там. Должен быть еще и третий, наблюдатель, готовый вступить в игру только в крайнем случае.

Марселец прошел мимо фонаря и, спустившись к стоянке, исчез в невысоком строеньице, предназначенном, очевидно, для хранения какого-то оборудования. Может быть, там тоже кто-то есть?

Времени на размышления и анализ вариантов не оставалось — нужно было действовать. Его преимущество — сумерки. Как только рассветет, враги обнаружат его без труда. Сюда нас вера привела. К скалистому выступу вела узкая петляющая тропинка. Эмблер выбрался из-за укрытия и, пробравшись вдоль дороги на пару сотен ярдов, спрятал сумку под кустом, замаскировав ее снегом. Потом прошел по узкому каменистому гребню, развернулся и, оглядевшись, ухватился за сук ближайшего дерева, чтобы перебраться на другой гребень, повыше. Но стоило ему оттолкнуться от земли, как сук, не выдержав веса, с резким сухим треском подломился, и Эмблер упал на спину. От сползания по склону спасло только то, что он успел вовремя раскинуть руки. Мягкий, выпавший ночью снег проваливался, не давая подняться, и медленно смещался вниз. Эмблер понял, что при малейшем неверном движении соскользнет по склону и просто-напросто свалится с холма. Зацепиться, ухватиться было не за что. И что дальше? Позволить подстрелить себя, как выскочившего на охотника зайца? Ему вспомнились прощальные слова Лорел. И эти слова придали сил.

«Береги себя, — сказала она. — Ради меня».

* * *

Кошмары никогда не досаждали Калебу Норрису; в стрессовые дни спалось даже спокойнее, чем обычно. За час до посадки самолета в Цюрихе он проснулся и посетил туалет, где умылся и почистил зубы. Спустившись по трапу и выйдя в светлый и просторный зал аэропорта, Норрис выглядел ничуть не более растрепанным и взлохмаченным, чем в своем кабинете в Лэнгли.

Удивительно, но получить багаж ему удалось даже быстрее, чем прочим пассажирам, и именно из-за оружия. Обратившись в офис, занимавшийся оформлением такого рода дел, Норрис не в первый уже раз подивился четкости и слаженности действий швейцарских чиновников. Стоило всего лишь поставить подпись на двух бумагах, как ему моментально выдали и сумку, и оружие. В этом офисе он оказался не один, а с еще несколькими типами, смутно знакомыми по какой-то совместной с ФБР конференции, посвященной борьбе с терроризмом. Одного из присутствующих Норрис узнал еще до того, как тот повернулся к нему лицом, — не по темно-серому в мелкую полоску костюму, но по характерному оттенку зачесанных назад волос, оттенку, приближающемуся, пожалуй, к оранжевому. Словно почувствовав взгляд, мужчина оглянулся и улыбнулся, не выразив, однако, никакого удивления. Звали его Стэнли Графтон и работал он в Совете национальной безопасности. Они несколько раз встречались на брифингах в Белом доме. В отличие от большинства членов СНБ Графтон предпочитал слушать, хотя, как подозревал Норрис, сказать ему тоже было что.

— Калеб. — Графтон протянул руку. — Не помню, чтобы я видел твое имя в числе членов делегации.

— Твоего я там тоже не заметил.

— Все решилось в последнюю минуту. Ора Сулейман что-то там сломала. — Сулейман занимала пост председателя Совета и имела склонность выступать с громкими заявлениями, как будто представляла себя персонажем того или иного исторического телеспектакля.

— Надеюсь, не подъязычную косточку.

Графтон невольно улыбнулся.

— Так или иначе, им пришлось довольствоваться дублером.

— У меня та же история. Все в последнюю минуту. Какие-то отмены, какие-то замены. Что поделаешь? Да от нас ничего особенного и не требуется — достаточно рот открывать.

— А это у нас лучше всего получается, верно? — усмехнулся Графтон. — Послушай, тебя подвезти?

— Конечно. А за тобой прислали лимузин?

— Вертолет, парнишка. Железную птичку. Мы, ребята из СНБ, привыкли путешествовать стильно.

— Приятно видеть, на что идут наши налоги, — хмыкнул Норрис. — Веди, Стэн. — Он поднял кейс, ощутив приятную тяжесть девятимиллиметрового пистолета.

— Отдаю должное, Калеб. Для человека, только что прилетевшего из-за океана, ты отлично выглядишь. Прекрасен, как роза. Ну, или, по крайней мере, свеж, как огурчик.

Норрис пожал плечами.

— Как сказал поэт, немало миль еще пройти, дабы покой мне обрести. А уж про остальное лучше помолчать.

* * *

Достигнув выступа, с которого открывался хороший вид на контрольный пункт, он задержался, чтобы еще раз проверить, где кто находится. Марселец стоял посреди дороги, посматривая по сторонам. Пограничники в будке скучали, их коллег-таможенников развлекал историями водитель грузовика, у которого все еще копался толстенький механик.

Спускаться легче, чем подниматься: увлекаемый силой гравитации, Эмблер то скользил, то катился, тормозя при необходимости руками и ногами. Закончилось путешествие там же, откуда и началось.

— Это Бета-Лямбда-Эпсилон. Обнаружили объект? — Американец, с техасским акцентом, определил Эмблер. — Нет? И какого же черта меня вытащили из постели? Чтобы я тут задницу отморозил?

Ответа слышно не было — переговоры велись через электронное устройство, напоминающее уоки-токи, с беспроводными наушниками и микрофоном. Техасец зевнул и прошелся по обочине дороги, вероятно, с единственной целью — размяться и согреться.

От контрольного пункта донеслись крики. Эмблер повернул голову. У шлагбаума остановилась машина. Шофер остался за рулем, а раздраженный пассажир — лысый, розовощекий, в дорогой одежде — вышел по требованию пограничников.

— Бюрократы! — кричал он, объясняя, что проезжает здесь каждый день и еще никогда не подвергался таким оскорблениям.

Пограничники вели себя вежливо, но были неумолимы. У них приказ. Начальство потребовало ужесточить меры контроля. Гражданин может обратиться к властям — кстати, их представитель как раз находится здесь. Претензии можно адресовать ему.

Розовощекий бизнесмен повернулся к инспектору и натолкнулся на холодный взгляд, в котором равнодушие граничило с презрением. Он вздохнул, и протесты стихли, растворившись в общем выражении недовольства. Через минуту шлагбаум поднялся, мотор взревел, и шикарный автомобиль продолжил путь, увозя оскорбленного господина.

Разыгравшаяся сцена позволила Эмблеру совершить задуманный маневр.

Прокравшись по тропинке к дороге, он едва не наткнулся на дородного мужчину с дорогими часами, золотой браслет которых блеснул под лучом показавшегося из-за тучи солнца. Техасец собственной персоной. Такие часы никак не подходили обычному оперативнику: похоже, перед Эмблером был отставной агент с приличным счетом в банке, которого привлекли к операции в последний момент лишь потому, что никого другого под рукой не оказалось. Выступив из тени, Эмблер прыгнул на него, обхватил шею правой рукой и замкнул обе на левом плече противника. Вскрикнуть техасец не успел — оперативник сдавил сонную артерию, вызвав практически моментальную потерю сознания. Агент захрипел и обмяк! Эмблер быстро опустил его на землю.

То, что он искал, нашлось в кармане черного, подбитого мехом кожаного пальто, вещи, несомненно, дорогой, но едва ли рассчитанной для ночной вахты в зимних Альпах. Другое дело, что пальто отлично сочеталось с золотыми часами. А вот уоки-токи, доставшийся ему, по-видимому, вместе с заданием, из общего ансамбля выпадал — это была скромная модель в твердом пластмассовом корпусе, с ограниченным радиусом действия, но мощным сигналом. Эмблер нацепил наушники, глубоко вздохнул и постарался вспомнить манеру речи техасца. Потом нажал кнопку и лениво протянул: — Это Бета-Лямбда-Эпсилон. Сообщаю...

Его перебил грубый голос с сильным акцентом уроженца Савойи.

— Тебе же сказали не выходить на связь. Ты ставишь под угрозу всю операцию. Мы имеем дело не с любителем. Но, похоже, любитель здесь все же есть — ты!

Голос принадлежал не марсельцу. Вероятно, говорил другой, тот, кто и руководил операцией.

— Заткнись на хрен и слушай! — Современное оборудование работало отлично, обеспечивая четкую связь, но воспроизводить индивидуальные особенности тембра оно не могло, так что отличить один голос от другого было практически невозможно. — Я видел этого гада. На другой стороне дороги. Бежал к стоянке, ублюдок чертов... как красный лис. Этот мудак нас дразнит.

Несколько секунд на другом конце молчали. Потом осторожно:

— Где именно он сейчас?

Что сказать? Эмблер не успел продумать ответ и ляпнул наугад.

— Залез в джип. Под брезент.

— Он еще там?

— Если в вылез, я бы видел.

— О'кей. — Пауза. — Хорошая работа.

Щеки окоченели от холода, и улыбка не получилась. Ему противостояли коллеги, такие же профессионалы, люди, думающие так же, как он сам. Взять верх над ними можно было только за счет импровизации, игры, построенной не на расчете, а на следовании инстинкту.

Не бывает так, чтобы все шло по плану. Импровизируй.

Марселец уже спускался от шоссе к стоянке с пистолетом на изготовку. Порыв ветра, набрав силу в ущельях, вырвался на автостраду и ударил Эмблера в спину.

Что дальше? Эмблер понимал, что чувствует сейчас Специалист, как напряжены его нервы, как обострено внимание. Этим можно воспользоваться, спровоцировать реакцию. Оперативник пошарил взглядом по земле, отыскивая камушек или что-нибудь, что можно было бы бросить. Все смерзлось, сцементировалось под обледенелой коркой. Он вытащил из кармана «магнум» техасца и, достав патрон, бросил по высокой дуге в сторону стоянки. Ветер отнес его еще дальше, так что патрон упал точно на брезентовую крышу джипа. Звук получился слабый, совсем не пугающий, однако Специалист отреагировал на него, как могло показаться со стороны, совершенно неадекватно. Киллер упал на колени и, вскинув пистолет и поддерживая правую руку левой, несколько раз выстрелил в джип.

Наблюдая в бинокль за этой бессмысленной атакой на пустую машину, Эмблер не забывал о французе. Где он? Механик, укрывшись от ветра за капотом грузовика, продолжал возиться с двигателем — спешить ему было некуда, потому что его заработок напрямую зависел от продолжительности ремонта. Оба пограничника, французский и швейцарский, все так же сидели в будке, потягивая кофе, перебрасываясь избитыми шуточками и демонстрируя апатию, характерную для игроков в шашки, изо дня в день разыгрывающих одни и те же незамысловатые комбинации.

Эмблер перевел дыхание. Теперь все зависит от четкости действий. Шоссе он мог бы пересечь за несколько секунд. Почему бы и нет? Его главный противник — марселец, человек безжалостный, решительный и упрямый. Если добыча ускользнет из ловушки, он не успокоится, пока не настигнет ее. На карту поставлена его профессиональная честь, и гордость не позволит ему прекратить охоту и признать поражение. Сейчас Эмблер уже понимал, что именно Специалист и придумал этот капкан на шоссе.

Пришло время вернуть должок.

Эмблер промчался через дорогу, укрылся за кирпичным складом и, оглядевшись, двинулся к парковочной стоянке. Изрешетив брезент, Специалист убедился, что в кузове никого нет, отступил от джипа и повернулся. Дуло «магнума» смотрело ему в грудь. Эмблер, зная, что выстрел привлечет внимание остальных, медлил.

— Ни с места, — предупредил он.

— Как скажешь, — ответил марселец.

Стреляй, стреляй...

— Ты здесь главный, — с деланым равнодушием добавил Специалист.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — Голос прогремел у них за спиной. Один из швейцарских пограничников вышел из будки и, привлеченный, должно быть, странными звуками, спустился к парковке.

Специалист повернулся к нему, как будто собираясь ответить.

— Какого черта? — повторил швейцарец по-французски.

Марселец выстрелил, не поднимая руки, и на лбу у пограничника расцвел аккуратный красный кружок. Швейцарец мягко осел на землю.

В тот же миг — но на долю секунды позже — Эмблер спустил курок...

И ничего. Лишь теперь он вспомнил про брошенный на джип патрон, про то, что патронник пуст. Этой упущенной доли секунды Специалисту хватило, чтобы повернуться и направить пистолет ему в лицо. С такого расстояния не промахнулся бы и новичок, а киллер из Марселя был профессионалом.