Он расстался с Фергюсоном в «Девон-Хаусе» и взял такси в район Старого Кингстона. В данный момент Маколифу было наплевать, следит за ним кто-нибудь или нет. Необходимо было привести в порядок свои мысли. Тем более что он никуда пока не собирался.

Он принял предложение Фергюсона при одном простом условии. Их сотрудничество становится улицей с двухсторонним движением. Юный ботаник может вести свой журнал, записывая туда все имена, которые Алекс сочтет возможным сообщить, и будет держать Маколифа в курсе всех вопросов, интересующих Крафта.

Он взглянул на дорожные указатели. В данный момент такси подъехало к углу улиц Тауэр и Мэттью. Это в двух кварталах от гавани. Он увидел неподалеку телефон-автомат, попросил остановиться, расплатился и вышел. Хорошо, если бы телефон оказался исправным.

Алексу повезло.

Он дозвонился до гостиницы и поинтересовался, не зарегистрировался ли Сэм Такер.

— Нет, мистер Маколиф. Мы проверяли список брони несколько минут назад. Контрольное время пятнадцать часов.

— Сохраните за ним номер. Он оплачен.

— Боюсь, что нет, сэр. В тех инструкциях, которые мы получили, сказано только, что вы ответственное лицо. И мы стараемся быть вам полезны.

— Вы очень любезны. И тем не менее сохраните бронь. Есть ли какие-нибудь сообщения для меня?

— Одну минуточку, сэр, я посмотрю.

Алекс подумал о Такере. Он, конечно, не так волновался об исчезновении Сэма, как Роберт Хэнли. Но все-таки где его черти носят? Для Сэма были характерны подобные выходки — он иногда внезапно срывался на несколько дней в какие-нибудь дикие места... Однажды в Австралии Сэм провел четыре недели в глухой деревушке аборигенов, каждый день мотаясь на работу в Кимберли за двадцать шесть миль на «лендровере». Старина Так всегда искал чего-нибудь особенного, как правило, интересуясь народными традициями и образом жизни во всех странах, куда его заносила судьба. Но в Кингстоне он уже почти исчерпал лимит времени.

— Простите за задержку, — раздался голос в телефонной трубке с интонацией, не предполагавшей и тени извинения. — Для вас есть несколько сообщений. Я распределил их в порядке поступления.

— Благодарю вас. Итак?

— Все они с пометкой «срочно». Первое поступило в одиннадцать пятнадцать; из министерства образования. Просят связаться с мистером Латэмом как можно скорее. Второе — в одиннадцать двадцать, от мистера Пирселла. Отель «Шератон», номер пятьдесят один. В двенадцать ноль шесть из Монтего-Бей звонил мистер Хэнли. Он сказал, что это очень важно. Его телефон...

— Секундочку, — прервал его Алекс, доставая карандаш и записную книжку. Пометив у себя три фамилии, он попросил: — Продолжайте.

— Его телефон. — Монтего, 8227. До пяти вечера. После шести тридцати мистер Хэнли просил звонить ему в Порт-Антонио.

— Он назвал номер?

— Нет, сэр. В тринадцать тридцать пять миссис Бут оставила записку, что вернется к себе после четырнадцати тридцати. Она просила соединить вас с ней, если вы будете звонить из города. Это все, мистер Маколиф.

— Отлично. Большое спасибо. Позвольте, я проверю, правильно ли я записал. — Он повторил имена и переспросил, есть ли номер телефона в «Шератоне». Алекс понятия не имел, кто такой этот Пирселл. Среди двенадцати имен, названных ему Холкрофтом, такого не значилось.

— У вас все, сэр?

— Да. Благодарю вас. Соедините меня, пожалуйста, с миссис Бут.

Ему пришлось довольно долго ждать, пока Элисон сняла трубку.

— Я принимала душ, — сообщила она, переводя дыхание. — И вообще лучше бы ты вернулся.

— Ты хотя бы полотенцем прикрылась?

— Да. Я оставляла его на ручке двери, чтобы услышать телефон, если ты хочешь знать.

— Если бы я был там, я бы его убрал. Имею в виду полотенце, а не телефон.

— Думаю, следовало бы убрать и то и другое. — Элисон рассмеялась, и Алекс живо представил себе ее очаровательную улыбку.

— Ты опять умираешь от жажды! Ты написала, что дело срочное. Что-нибудь случилось?

В трубке щелкнуло — время разговора истекало. Элисон тоже услышала.

— Ты где? Я сейчас перезвоню.

Однако номер телефона-автомата был тщательно, злобно соскоблен с диска.

— Не могу тебе сказать. Насколько срочно? Я сам перезвоню.

— Да нет, может подождать. Просто до тех пор, пока мы с тобой не увидимся, не разговаривай с человеком по фамилии Пирселл. Пока, дорогой.

Маколиф подумал было все-таки позвонить еще раз Элисон и выяснить, что она знает о Пирселле. Но потом решил, что важнее добраться до Хэнли в Монтего. Придется заказывать разговор за счет Хэнли, поскольку монеток у него мало.

Прошло добрых пять минут, пока он дозвонился до Хэнли, и еще три ушло на то, чтобы Хэнли уговорил телефонистку своей задрипанной гостиницы записать разговор на его счет.

— Прошу прощения за неудобства, Роберт. Но я звоню из телефона-автомата в Кингстоне.

— Все в порядке, старина. Есть новости о Такере? — В голосе Хэнли звучала тревога.

— Нет. В отеле он не появился. Я думал, ты что-нибудь узнал.

— Узнал, но мне это очень не нравится... Я прилетел в Мо-Бей пару часов назад, и эти проклятые здешние кретины сообщили, что двое черных собрали вещички Сэма, заплатили по счету и отвалили, не сказав ни слова.

— Разве такое возможно?

— Ну знаешь, это тебе не «Хилтон». Были бы деньги.

— А ты сам-то где?

— Там же, где и вчера. Я продлил номер на сутки. Если Сэм захочет выйти на связь; первым делом он сунется сюда, я так считаю. А пока мои друзья наводят справки, где могут. Ты по-прежнему не хочешь обращаться в полицию?

Маколиф заколебался. Он согласился с требованием Холкрофта не делать таких шагов до сообщения связнику и получения соответствующего разрешения.

— Еще рано, Боб.

— Но ведь речь идет о нашем старом друге!

— Пока он никуда не опаздывает. У меня просто нет формальных оснований заявлять о его пропаже. А зная привычки нашего старого друга, мне не хотелось бы поставить его в неловкое положение.

— Ну я-то им здесь устрою за то, что два каких-то типа уперли его вещи! — Хэнли был зол, и Маколиф не мог винить его за это.

— Слушай, почему ты так уверен, что их уперли? Мы же с тобой знаем, как любит Так набирать себе помощников, словно он церемониймейстер при дворе короля Эрика Рыжего! Особенно если у него есть деньги и он может позволить себе их потратить на голытьбу! Вспомни Кимберли, Боб. Сэм угрохал двухмесячное жалованье на организацию никому не нужной сельскохозяйственной коммуны.

Хэнли кашлянул.

— Помню, старина, помню. Он тогда пытался научить этих волосатых ублюдков виноделию. Армия спасения из одного человека, у которого все время шило в заднице...

Ладно, Алекс. Подождем еще день. Я должен вернуться в Порт-Антонио. Завтра утром я тебе позвоню.

— Если он к этому времени не появится, я заявляю в полицию. А ты можешь подключать всю свою тайную сеть, которую ты здесь наверняка уже создал. Я тебя знаю.

— Совершенно верно. Мы, старые бродяги, должны уметь за себя постоять. И держаться вместе.

Слепящее солнце, раскаленная телефонная трубка, жара и пыль на улице показались Алексу более чем достаточными основаниями для того, чтобы вернуться в «Кортле-Мэнор».

Он успеет найти этот «Таллон» и своего связника-артритника попозже, может, ближе к вечеру.

Он отправился вниз по Мэттью-Лейн и на Бэрри-стрит нашел такси, развалюху неизвестного происхождения и года выпуска. Машине было лет двадцать, не меньше. В нос ударил сильный запах ванили. Ваниль и ром — непременные атрибуты черной Ямайки. Приятные вечером, в дневную жару они были непереносимы.

Такси выбиралось из Старого Кингстона, его припортовых районов, где творения человеческих рук и буйная тропическая флора сражались за выживание. Алекс поймал себя на том, что появившиеся за окном кварталы Нового Кингстона его раздражают. Было что-то неприличное, бесстыдное в том, как возвышались эти новенькие, из тонированного стекла и бетона, здания над убогими лачугами, сбитыми из ящиков и обрезков жести, над вялыми детишками, лениво играющими в пыли с тощими собаками, над молодыми беременными женщинами с преждевременно состарившимися лицами, которые с какой-то обреченностью развешивали стираное белье на украденных из порта канатах...

Эти новостройки, бьющие в глаза своей вызывающей роскошью, стояли совсем рядом, в каких-нибудь двухстах ярдах от еще более ужасающих на их фоне полусгнивших, наверняка кишащих крысами списанных барж, давших приют тем, кто уже опустился на самое дно человеческого существования. В двухстах ярдах.

Внезапно Маколиф понял, что все эти здания были... банками. Три, четыре, пять... шесть банков. Друг против Друга, на расстоянии одного броска.

Банки.

Мягко отсвечивающее тонированное стекло.

В двухстах ярдах.

Восемь минут спустя потрепанный автомобиль въехал в пальмовую аллею, ведущую к главному входу «Корт-ле-Мэнор». Немного не доезжая, водитель резко затормозил, и Алекс, потянувшийся в этот момент за бумажником, ткнулся грудью в спинку переднего сиденья. Шофер извинился, но Алекс успел увидеть, как тот прячет под сиденье устрашающего вида мачете с клинком не менее тридцати дюймов. Ямаец широко улыбнулся, оскалив зубы.

— Я ведь и в старый город вожу, чел. В город хижин. Тогда я держу этот длинный нож при себе.

— Это действительно необходимо?

— Еще как, чел. Плохие люди. Грязные люди. Не Кингстон, чел. Лучше убить всех грязных людей. Никуда не годятся, чел; Всех на лодки и назад в Африку. На дырявые лодки, так, чел!

— Неплохое решение, — хмыкнул Алекс.

Машина подрулила к подъезду, и он вышел. Шофер с заискивающей улыбкой заломил невероятную цену. Отсчитав требуемое, Алекс протянул в окно купюры, заметив:

— Уверен, чаевые вы сюда уже включили.

У стойки регистрации Алекс забрал все ожидавшие его сообщения. Их стало на одно больше: мистер Латэм из министерства образования звонил еще раз.

* * *

Элисон в купальнике загорала на балкончике под лучами клонящегося к закату солнца. Маколиф вошел в ее комнату через соединяющую их апартаменты дверь. Она протянула к нему руки и улыбнулась.

— Ты не представляешь, до чего ты хороша, дорогая!

— Спасибо, дорогой.

Он мягко отпустил ее руки.

— Расскажи мне о Пирселле.

— Он остановился в «Шератоне».

— Я знаю. Номер пятьдесят один.

— Так ты с ним разговаривал? — Элисон встревожилась.

— Нет, это было в его послании. Просьба позвонить в номер пятьдесят один. Очень срочно.

— Может, он уже там. Когда ты звонил, его еще не было.

— Да? Но записка была оставлена раньше, чем я с тобой разговаривал.

Значит, он мог оставить ее внизу лично. Или позвонить из автомата в холле. Причем всего за несколько минут до твоего звонка.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он был здесь. И я с ним разговаривала.

— Рассказывай.

Она сказала, что закончила просматривать свои записки по северному побережью и как раз собиралась принять душ, но услышала торопливый стук в номер Алекса. Предположив, что это кто-то из членов экспедиции, она открыла свою дверь и выглянула в коридор. Высокий худощавый мужчина в дорогом белом костюме явно удивился ее появлению. Момент замешательства Элисон преодолела первой, сказав, что услышала стук, а поскольку знала, что мистер Маколиф уже ушел, решила предупредить. Она спросила, не пожелает ли джентльмен оставить записку для мистера Маколифа.

— Похоже, он сильно нервничал, — продолжала Элисон. — Он прищурился и сказал, что пытается связаться с тобой с одиннадцати часов. Он взял с меня Обещание передать информацию тебе лично, а не по телефону. Он очень переживал. Я пригласила его войти, но он отказался, сказав, что спешит. Просто сообщил, что у него есть новости о Сэме Такере. Это ведь тот американец, который должен к нам присоединиться, правильно?

Алекс всерьез заволновался. Он встал и сделал несколько шагов.

— Так что о Такере?

— В подробности он не вдавался. Я даже не поняла, сведения от него или о нем.

— Почему же ты мне не сказала этого по телефону?

— Но он же просил этого не делать. Он догадывается, что ты будешь недоволен, но тем не менее просит тебя связаться с ним прежде, чем будешь говорить с кем-нибудь еще. С этими словами он ушел. Алекс, что все это значит, черт побери?

Он не ответил, потому что уже кинулся к ее телефону. Взяв трубку, он бросил взгляд на открытую дверь в свою комнату и положил трубку на место. Плотно прикрыв ее, он попросил соединить его с «Шератоном».

— Мистера Пирселла, номер пятьдесят один, пожалуйста.

Тишина в трубке бесила Алекса. Затем какой-то англичанин мягко, но настойчиво попросил назвать себя, а потом поинтересовался, является ли доктор Маколиф другом или, быть может, родственником доктора Пирселла. Выслушав ответ, вкрадчивый голос сообщил такое, что сразу напомнило Алексу ту холодную ночь в Сохо, на улочке позади «Совы Святого Георга», и вспышку неона, которая спасла ему жизнь и привела к смерти его потенциального убийцу.

Доктор Уолтер Пирселл стал жертвой трагического несчастного случая.

Он попал под колеса какого-то сумасшедшего лихача на улице Кингстона.

Он был мертв.