Мари вздрогнула и едва удержалась на стуле, когда резкий телефонный звонок нарушил тишину комнаты. Хромая и все еще продолжая вздрагивать, она подбежала к телефону и подняла трубку. — Да?

— Я надеюсь, что разговариваю с миссис Остин?

— Мо?.. Мо Панов! Ну, слава Богу. — Мари даже прикрыла глаза от облегчения. — Алекс говорил, что собирается захватить тебя в это неожиданное путешествие. Он был уверен, что ты согласишься.

— Какие могли быть сомнения? Как ты себя чувствуешь, Мари?

— Я схожу с ума, Мо. Я пытаюсь удержаться, но чувствую, что схожу! А где Алекс?

— Разговаривает по телефону рядом со мной. Он попросил, чтобы я дозвонился до тебя, чтобы занять сразу обе линии... Подожди секунду. Вот он кивнул. Сейчас ты его услышишь.

— Мари?

— Алекс? Спасибо тебе. Спасибо за твой приезд...

— Как обычно говорил твой муж: «Сейчас не время об этом». В чем ты была одета, когда они последний раз видели тебя?

— Одета?

— Когда ты убежала от них.

— Я убегала дважды. Второй раз это было в городке Таен Ман.

— Меня интересует только Гонконг. Так как ты была одета в Гонконге?

— Дай мне подумать. В госпитале...

— Нет, нет. Меня интересует позже, — перебил ее Алекс. — Ты, помнится, говорила о каких-то покупках и о посещении Канадского консульства... Теперь вспомнила?

— Господи! Но как ты все это помнишь?

— Ничего удивительного здесь нет, просто я сделал записи. Это одна из привычек, которая возникла у меня в результате пьянства. Поторопись, Мари. Только самое главное из твоей одежды.

— Плиссированная юбка, да, именно плиссированная, серого цвета. Еще была широкого покроя кофточка...

— Ну, ее ты могла сменить.

— Что?

— Не обращай внимания. Что еще?

— Ну, конечно! Шляпа! Шляпа с широкими полями, которая хорошо покрывала мое лицо. И еще на мне были туфли без каблуков, чтобы рост не казался достаточно высоким.

— Хорошо, я думаю, что теперь можно использовать и каблуки. Прекрасно, Мари. Это все, что мне пока требовалось.

— Но зачем, Алекс? Что ты собираешься делать?

— Я объясню это позже, а пока скажу только одно: ты должна оставаться на месте, а мы постараемся приехать к тебе как можно быстрее, насколько нам удастся расчистить дорогу. Но ты должна понимать, что по времени это может занять час или даже больше.

— А что будет делать Мо?

— Он останется со мной, и так будет лучше во всех отношениях. Они не посмеют тронуть нас, так как даже не знают, с какими инструкциями я сюда прибыл. Для них я сейчас хоть и прихрамывающая, но все же передвигающаяся бомба, готовая взорвать всю их операцию при неосторожном обращении.

— Будь осторожен, Алекс.

— Ты лучше скажи это им. Конклин положил трубку, а Мари медленно пошла к стулу, вытирая слезы, текущие по ее лицу.

Моррис Панов и Алекс вышли из магазина сувениров, который был расположен рядом со зданием вокзала, и направились к эскалатору, который вел к нижним платформам, где находились пятый и шестой железнодорожные пути. Мо во всем полагался на своего прихрамывающего друга и неукоснительно следовал его инструкциям. В руке он держал яркий иллюстрированный журнал для мужчин, одновременно прижимая большого черно-белого матерчатого панду.

— Я должен быть на платформе около шестого пути где-то в начале поезда, который прибудет через несколько минут? Пока все верно?

— Все верно, — подтвердил Конклин, вытирая пот со лба.

— После этого я пройду к последней колонне, держа в руках это грязное вонючее чудовище и читая на ходу этот откровенно порнографический журнал, пока эта женщина не подойдет ко мне.

— И это ты запомнил очень хорошо, — похвалил его Алекс, когда они вошли на эскалатор. — Панда вполне обычный подарок, на Западе он очень популярен. Думай, что это подарок для ее детей. Порнографический журнал дополняет композицию и является опознавательным сигналом. Панда и голые женщины редко располагаются рядом друг с другом.

— Но с другой стороны, если пользоваться теорией Фрейда, то такая комбинация возможна.

— Не смеши людей, а только делай то, что я говорю.

— Но ты так еще и не сказал мне, что я должен сказать этой женщине.

— Попытайся что-нибудь, вроде: «Я рад встретить тебя» или «Как чувствуют себя дети?» На самом деле это неважно. Отдай ей этого медведя и возвращайся к этому эскалатору как можно быстрее, но не бегом. — Они спустились на нижнюю платформу и Конклин, слегка тронув доктора за локоть, указал ему направо. — Я думаю, что ты сделаешь все, как надо старина, и возвращайся сюда.

Панов прошел до конца платформы, когда поезд из Лау Ву прогрохотал на подъездных путях. Он встал у последней колонны, и когда поток пассажиров, выходящих из вагонов, заметно увеличился, он постарался правильно расположить свои опознавательные знаки. Когда это наконец произошло, то от неожиданности он чуть было не уронил их.

— Вы, должно быть, Гарольд! — раздался громкий фальцет, когда высокая фигура, сильно прикрытая широкополой шляпой и одетая в серую плиссированную юбку, появилась рядом и хлопнула его рукой по плечу. — Я узнаю тебя, где угодно дорогой!

— Как приятно тебя встретить. Как себя чувствуют дети? — У Мориса уже заплетался язык.

— А как там Алекс? — неожиданно переходя на бас, проговорила фигура. — Я был ему кое-что должен, и теперь, я надеюсь, этот долг вернул. Он все еще не поднял весла?

— Я до сих пор не могу понять, чем вы оба заняты, — ответил изумленный психиатр.

— Быстро, — проговорила странная фигура. — Они уже приближаются. Давайте мне медведя, и как только я побегу, ныряйте в толпу и исчезайте! Давайте!

Панов выполнил все, что от него требовалось, заранее зная о том, что несколько человек прорываются через толпу, чтобы встретиться в одной точке. Неожиданно массивный мужчина в женской одежде нырнул за соседнюю колонну и выплыл уже на другой стороне платформы. Там он сбросил туфли на каблуках, вновь обогнул очередную колонну, и как футбольный мяч врезался в толпу в непосредственной близости от поезда, ускользая от китайца, который хотел перехватить его. Сзади него появились новые преследователи, которые расталкивали озлобленных пассажиров, мешающих их попыткам догнать этого человека. Каким-то образом в возникшей суматохе черно-белый панда оказался в руках у высокой европейского типа женщины, которая держала развернутое расписание поездов. Женщина почти тут же была схвачена двумя хорошо одетыми китайцами и начала пронзительно кричать. Они посмотрели на женщину, потом друг на друга и бросились вперед.

Морис Панов вновь поступил так, как предписывали его инструкции: он быстро смешался с движущейся толпой на противоположной стороне платформы и быстро пошел вдоль пятого пути по направлению к эскалатору, где уже образовалась очередь, но Конклина нигде не было видно! Стараясь подавить возникшую было панику, Мо замедлил шаг, но продолжал двигаться вперед, оглядываясь по сторонам, стараясь не пропустить и тех, кто поднимался по эскалатору. Что могло случиться? Куда подевали человека из ЦРУ?

— Мо!

Панов повернулся налево. Конклин отошел от условленного места метров на десять, и теперь стоял рядом с колонной на достаточном удалении от эскалатора. По его жестам Панов понял, что офицер будет оставаться на месте, а он должен пробираться к нему.

Панов с деланным видом человека, ожидающего, когда рассосется толпа, медленно пошел вдоль платформы, заложив руки за спину. Пришел в себя от напряжения он, только зайдя за колонну и оказавшись рядом с Алексом.

Около ног Конклина лежал слегка оглушенный средних лет мужчина, одетый в дождевик, спина которого была прижата протезом, который Алекс не собирался убирать в ближайшее время. — Позволь представить тебе Мэтью Ричардса, доктор. Мы познакомились еще в самые первые дни работы в Сайгоне. Конечно, тогда он был значительно моложе и намного проворней.

— Ради бога, Алекс, позволь мне встать! — промычал человек по имени Ричардс, ворочая головой. — Моя голова трещит как будто ее молотят черти! Чем ты ударил меня, не ломом ли?

— Нет, Мэтт. Я двинул тебя ботинком моей несуществующей ноги. Приличный у него вес, а? А что касается того, чтобы ты встал, то ты знаешь сам, что я не смогу этого сделать, пока ты не ответишь на мои вопросы.

— Черт побери, я уже ответил на них! Я всего-навсего мелкая вошь, офицер, выполняющий второстепенную работу, я даже не занимаю никакого официального поста. Мы получили директиву взять тебя под наблюдение. Возможно, что потом были и другие указания, но я их не знаю.

— Я еще раз повторяю, что я не верю тебе. У тебя здесь достаточно компактная и разветвленная сеть, которая позволяет видеть все и везде. Послушай, Мэтт, мы работали много лет и ты должен понимать, что эти пустые отговорки не для меня! Что было в этой директиве?

— Я не знаю! Она предназначалась только для руководства!

— Ну что ж, как знаешь, Мэтт! Только не забывай, что у тебя приближается пенсионный возраст, а ваше ведомство имеет если и не прямую, то весьма тесную связь с Лэнгли. Подумай об этом хорошенько, Мэтт.

— Господи, — раздался стон снизу, — я сказал тебе правду. И больше я не знаю ничего.

— Кто были эти китайцы?

— Я не...

— Они явно не из полиции, кто они?

— Это правительственные подразделения.

— Какой отдел? Они должны были сказать тебе это, или это должен был сказать тебе твой шеф. Ведь он не хотел, чтобы ты работал вслепую.

— Он сказал мне только то, что их участие согласовано с Вашингтоном. Он буквально клялся, что больше ему ничего неизвестно. Что еще можно было сделать? Проверять их документы?

Алекс помолчал некоторое время, затем вновь вернулся к разговору.

— Есть один человек, Мэтт, огромных размеров, который выглядит как китайский вариант человека-горы. — Конклин вновь замолчал. Голова Ричардса начала подергиваться.

— Я не знаю... точно.

— Кто он?

— Я только видел его, и это все, что я знаю. Его трудно не заметить. — Но мне кажется, что это не все, Мэтт. Наверняка, то место, где ты его видел, заинтересовало тебя, и ты стал задавать вопросы. Что ты узнал? — Но послушай, Алекс! Это всего лишь сплетни и ничего больше, ничего конкретного.

— Мне всегда нравились сплетни. Так выкладывай эти сплетни, Мэтт, а не то моя нога случайно может соскочить на твое лицо. Ты же видишь, я плохо управляюсь ей. — И чтобы его слова не были пустым звуком, Конклин переместил протез прямо между лопаток своего пленника.

— Господи! Ты сломаешь мне позвоночник!

— Нет, я думаю, что начать придется с лица. Кто он, Мэтт? — Конклин переместил протез, и теперь давление распространялось уже на череп.

— Ну хорошо! Как я уже сказал, это не было клятвой на Евангелии, но мне сказали, что этот человек занимает высокий пост в МИ-6.

— Можно мне попросить ваш галстук, доктор? — неожиданно произнес Конклин, развязывая свой. — Твой галстук, Мэтт, мне тоже понадобится. Двумя минутами позже офицер Мэтью Ричардс лежал за колонной со связанными руками и ногами, а его рот тоже был надежно закрыт. — Они все еще пытаются догнать наше прикрытие, который теперь на полпути в Малайзию. — Кто это был? Я понимаю, что не женщина.

— Да, женщина едва ли справилась бы с такой задачей. Мы очень часто используем его здесь как лишнюю пару глаз в приграничном районе. Он промышляет золотом и алмазами, но никогда не связывается с наркотиками. Его излюбленные места — Гонконг, Сингапур, Макао. Я думаю, что он не всегда был таким. Что-то произошло в его жизни, и она пошла по другой полосе. У него даже отобрали его медали.

— Какие медали?

— Олимпийские медали, 1976 года. По бегу и по бегу с препятствиями. Молча они поднялись по эскалатору на площадку с выходными терминалами. Навстречу им попалась группа рабочих, которые отправлялись убирать перрон. Алекс повернулся в их сторону, щелкнул палацами правой руки и, отогнув большой палец, сделал движение в направлении нижних дверей. Сообщение было понятным, и не нужно было сомневаться, что через несколько минут связанный агент ЦРУ будет найден сзади колонны.

— Это именно он, кого они все называли майором, — пояснила Мари, сидя на стуле против Конклина, пока Мо, стоя на коленях, осматривал ее левую ногу. — Ой, ой! — закричала вдруг она, подтягивая ногу и пряча ее под стул. — Извини, Мо.

— Ничего, ничего, там все хорошо заживает. Это случайная боль, сейчас она пройдет. Попозже я сменю повязки. — Панов поднялся и сел на стул возле небольшого стола.

— Ты остановился здесь? — спросила она Конклина.

— Моя комната чуть дальше твоей, через холл, соседняя комната оказалась занятой.

— Как тебе удалось раздобыть хотя бы эту?

— Деньги решают все, а, кроме того, не забывай, что это Гонконг... Давай все же вернемся к майору.

— Его имя Лин Вэньчжу. Кэтрин Степлс рассказала мне, что он офицер английских спецслужб, говорит по-английски с типичным лондонским акцентом. — Она уверена в этом?

— Да, вполне. Она слышала, что он один из лучших офицеров секретной службы здесь, в Гонконге, включая ЦРУ и КГБ.

— Я понимаю это, — сказал Алекс, согласно кивая головой, — и я могу поверить, что ее сведения достаточно точны, но что-то здесь не сходится, есть какое-то потерянное звено. Одно дело для Лондона соглашаться на проведение Вашингтоном операции на их территории, и совсем другое для МИ-6 сообщать нам обо всех имеющихся у них в этом регионе агентах, тем более таких способных, как наш майор.

— Почему? — заинтересовался Панов. — По нескольким причинам. Во-первых, они никогда не доверяли нам, не столько замыслам и намерениям, сколько мозгам, которые их исполняют. Во-вторых, почему риск операции, проводимой американскими бюрократами, должен нести английский персонал? Это, пожалуй, главная точка нестыковки всего, что мы знаем на сегодня. Лондон никогда не согласится с таким положением вещей.

— Я могу предположить, что вы имеете в виду Мак-Алистера? — спросила Мари.

— Я провел некоторый анализ, — покачал головой Конклин, — и могу сказать, что он является или самым сильным, или самым слабым фактором во всем сценарии. Скорее, второе. У него достаточно ограниченное воображение и немного подмороженные мозги. Я хочу сказать, что Эдвард Ньюингтон Мак-Алистер просто-напросто кролик. Его уши мгновенно встают торчком при первом же сигнале надвигающегося конфликта или ошибки, и он моментально скрывается бегством. Он один из лучших аналитиков, но у него нет квалификации, чтобы быть хорошим оперативником, не говоря уже о стратегическом руководстве операцией такого масштаба. Едва он появился бы на сцене в этом качестве, его мгновенно бы освистали, поверьте мне.

— Но он очень убедительно терроризировал нас с Дэвидом, — коротко вставила Мари.

— Ему подсунули этот сценарий и велели дополнить сюжетами. Но когда ты сбежала от них, он оказался в затруднении, так следующие сюжеты ему некуда было вставлять, весь сценарий оказался под угрозой провала.

— А кто автор этого сценария? — спросил Панов. — Хотелось бы мне знать. Никто, с кем мне удалось беседовать в Вашингтоне, не знают этого, а их было несколько человек. Они не стали лгать мне...

— Кэтрин Степлс кое-что рассказала мне, — прервала офицера Мари. — Я не знаю, может ли это помочь, или нет, но это почему-то осталось в моей памяти. Она сказала, что в Гонконг прилетел один из высших государственных чинов, который был «гораздо больше чем дипломат», или что-то в этом роде. И она, при этом, высказала мысль, что есть прямая связь между его появлением и всем происходящим.

— Как его звали?

— Этого она никогда не говорила мне. Но позже, когда я увидела рядом с ней Мак-Алистера, я подумала, что тогда речь шла о нем. Но может быть и нет. Аналитик, которого ты только что описал, и нервничающий человек, который разговаривал с нами в Мэне, едва ли мог быть дипломатом и, тем более, государственным лицом. Это должен быть кто-то еще.

— Когда она это сказала? — спросил Конклин.

— Три дня назад, когда она прятала меня у себя на квартире в Гонконге.

— Перед тем, как она отвезла тебя в Таен Ман?

— Да.

— И больше она никогда о нем не вспоминала?

— Нет, и даже когда я спросила ее, она под разными предлогами замяла этот разговор, а у меня в то время не было причин не доверять ей. В какой-то мере она брала на себя определенный риск, не говоря уже о риске профессиональном, и, тем не менее, собиралась помочь мне.

— В любом случае, — проговорил Конклин, взглянув на часы, — пришло время заняться Кэтрин Степлс.

— Ты просто чертова развалина! — прошептал Мэтью Ричардс, сидя за рулем небольшого автомобиля, стоявшего вдоль улицы, на которой расположилась квартира Кэтрин Степлс.

— Ты никогда не был особенно любезным, Мэтт, — ответил Алекс, сидя в тени, рядом с ним. — Вот видишь, я не только не послал обещанный рапорт в Лэнгли, но сумел устроить так, что тебе вновь поручили наблюдение за мной. Ты должен меня поблагодарить.

— Дерьмо!

— Что ты сказал им, когда вернулся?

— Что я мог сказать? На меня напали сзади и, слава богу, что не задушили совсем.

— Сколько человек?

— По крайней мере пять молодых юнцов. — И ты почти не сопротивлялся им, чтобы не вызывать панику и не быть обнаруженным мной?

— Такова цена всему случившемуся, — на этот раз более спокойно произнес Ричардс.

— Ты должен был бы получить поощрение.

— У меня пока есть единственное желание: поскорее развязаться со всем этим.

— Ты очень легко можешь сделать это.

— Но только не путем явного обмана.

— Так значит, это старик Хэвиленд лично прилетел в Гонконг, чтобы провести инспекцию на месте.

— Я не говорил тебе этого! Это было в газетах!

— Но о засекреченном доме на Виктория Пик газеты ничего не сообщали, мой дорогой Мэтт.

— Э, нет. Это был нормальный обмен! Ты нуждался во мне, я нуждался в тебе. Рапорт обо мне не пошел в Лэнгли, а ты получил необходимый адрес! В любом случае, я буду отрицать это. Скорее всего, ты узнал об этом на Гарден Роуд. Скорее всего от какого-нибудь пьяного морского пехотинца.

— Хевиленд, — продолжал размышлять вслух Конклин, — всю жизнь болтался вокруг англичан, он даже усвоил их манеры, которые особенно заметны в разговоре... Господи! Да я же должен был сразу узнать этот голос!

— Голос? — переспросил Ричардс!

— Это был разговор по телефону. Еще одна глава из общего сценария. Это был «ХЭВИЛЕНД»! Он не мог никому перепоручить этот разговор! И я проглотил почти все, что он плел мне!

— Что?

— Забудь этот разговор.

— С удовольствием.

По улице проехал автомобиль и остановился около дома, где жила Кэтрин. Дверь открылась и из машины вышла женщина, слегка наклонившись, она продолжала разговаривать с шофером. Даже слабого уличного освещения было достаточно, чтобы Конклин узнал ее по описанию. Это была Кэтрин Степлс. Кивнув на прощание водителю, она уверенными шагами направилась к стеклянным входным дверям дома.

Неожиданно, улица наполнилась резким звуком двигателя, работающего на повышенных оборотах. Длинный черный «Седан» вывернулся откуда-то сзади них и пронзительно визжа тормозами остановился рядом с машиной Степлс. Грохот автоматных очередей разорвал привычную ночную тишину. Осколки стекла разлетелись во все стороны вместе с головой водителя, разорванной на куски. Окровавленные куски стекла полетели на тротуар, когда следующая очередь буквально пригвоздила Кэтрин Степлс к пространству входной двери. Шины взвизгнули еще раз, и черный «Седан» умчался в темноту, с места кровавой бойни, оставляя после себя кровь и трупы.

— Боже мой! — закричал Ричардс.

— Быстро уезжаем отсюда, — скомандовал Конклин.

— Но куда? Ради бога, скажи мне, куда?

— Виктория Пик.

— Ты сошел с ума!

— Нет, пока я еще в своем. Но кое-кто, мне кажется, уже на пути к этому. Этот голубых кровей сукин сын, должен быть в конце концов поставлен на место! И первый, кто это попытается сделать, буду я! Едем!