Утро следующего дня прошло в выполнении формальностей. Диксону, кроме всего прочего, пришлось присутствовать на передаче полномочий покойного мэра одному из столпов города, мистеру Харрису Спенсеру, молчаливому и мелочному человеку, чьим основным занятием, похоже, была бесполезная трата своего и чужого времени.

После этого Диксон принял приглашение новоиспеченного градоначальника отобедать в просторном и печальном доме в верхней части городка, который Спенсер превозносил на все лады. Конечно, говорили о «деле», и новый мэр произнес несколько затасканных афоризмов.

Он совершенно не верил в вампира! Он собирался, если понадобится, удвоить, утроить силы полиции! Он хотел вновь арестовать несносного Транча, который не раз задевал его в своем поганом листке.

— Окажите мне любезность ничего подобного не делать, господин мэр, — сухо потребовал Гарри Диксон.

— Обращаю внимание на то, что теперь я начальник полиции Мэривуда, сэр, — свысока ответил Спенсер.

— А я, господин мэр, замечу вам, что приехал сюда по настоятельной просьбе коммунального совета, который передал в мои руки всю власть над полицией, которую вы якобы возглавляете. Придется срочно созвать совет, если вы хотите внести изменения.

Спенсер поостерегся спорить дальше.

Он ощущал свое поражение и тут же проявил недюжинное подхалимство.

Все это заставило Гарри Диксона терять драгоценное время, и он смог появиться у сэра Кракбелла только в конце дня.

В сопровождении своего ученика он позвонил у двери замка, и старый слуга провел их приемную.

Ждать не пришлось. Сэр Кракбелл, облаченный в древний халат, вошел в приемную и подошел к ним с загадочной улыбкой, чтобы приветствовать их в своем доме.

— Итак, я фигурирую в вашем списке лиц, которых надо посетить, господин Диксон, — начал он без всякой иронии. — Я вряд ли стану возмущаться, что стал одним из последних. Пройдемте ко мне в кабинет. Эта приемная холодна и негостеприимна…

Кабинет сэра Кракбелла оказался огромным залом, куда вливался свет из нескольких высоких окон с витражами с родовыми гербами. Стены были закрыты рядами книг, полки доходили до потолочных фризов, а в центре царил громадный дубовый стол, загруженный гравюрами и толстыми томами.

— Вот моя слоновая башня, господа, — сказал сэр Кракбелл. — Очень рад принять сегодня людей вашего достоинства… Человек, подобный Гарри Диксону, никогда не приходит лишь ради того, чтобы задать вопрос о погоде. Я, кстати, ничего не смыслю в метеорологии. Полагаю, вы пришли задать мне вопросы о «деле», не так ли? Я в вашем полном распоряжении…

Гарри Диксон поклонился, довольный оборотом, который принял разговор.

— В этом случае, сэр, вы мне позволите задать несколько вопросов? — спросил он.

— Это позволит сделать нашу беседу более непринужденной и полезной.

Сыщик помолчал и жестом поблагодарил собеседника.

— Вы часто посещаете ваш лесной замок, сэр Кракбелл? — задал он первый вопрос.

— Никогда! Я всегда ненавидел это жилище, но никогда не думал продавать его, несмотря не несколько тайных предложений, сделанных в свое время. У меня нет ни желания, ни права отщипывать кусочки от владений Кракбеллов. Я поручил одному известному архитектору, когда у него окажется свободное время, превратить этот печальный замок в живописные руины. Мне кажется, ему это удалось, не так ли?

— Безусловно… Но как вы можете объяснить присутствие покойного мистера Тейлора в вашем замке, сэр Кракбелл?

— Будь судья Тейлор в живых, у меня было бы право подать на него жалобу за нарушение неприкосновенности жилища. Но не утверждаю, что сделал бы это…

— Его присутствие в этом лесном замке удивило вас?

— Нет!

Ответ был резким и четким, в нем ощущалась какая-то свирепая откровенность.

— Не можете ли вы объяснить, почему это присутствие вас не удивило?

— Само собой разумеется, я мог бы это сделать, господин Диксон. Но я постараюсь уйти от вопроса обходным путем, поскольку, как я не сожалею, ответить вам не могу…

Сыщик устало вздохнул.

Сэр Кракбелл, как судья Тейлор, а судья Тейлор, как журналист Транч, решительно отказывались помочь правосудию.

Какая общая тайна связывала этих трех разных людей, вовлеченных в роковую карусель?

— А вы знаете, почему судья Тейлор покончил с собой, сэр Кракбелл? — сыщик продолжал гнуть свою линию.

Старый джентльмен кивнул.

— Я никогда не лгал, господин Диксон. Поэтому скажу, полагаю, что знаю причину самоубийства. Но снова не раскрою вам этой причины.

— Вы выступаете против того, чтобы я во имя правосудия нашей страны производил расследование в вашем доме, чтобы обнаружить то, что вы упрямо стараетесь утаить?

Болезненная гримаса исказила рот старого владельца замка.

— Я не имею права выступать против, господин Диксон, и не сделаю этого. Кракбеллы всегда соблюдали законы своей страны. Я не облегчу ваших поисков, но и не буду им мешать. Но…

Он вцепился в край стола.

— Но… — вновь заговорил он глухим голосом, — если вы случайно найдете, что ищете, а вы тот человек, который преуспеет в этом деле, клянусь, я поступлю так, как поступил судья Тейлор…

— Если я правильно вас понимаю, — вскричал сыщик, — вы покончите с собой…

— В то же мгновение…

В комнате воцарилось тяжелое молчание, потом, преодолев себя, Гарри Диксон с усилием сказал:

— Пусть будет по-вашему! Тогда я задам вам двойной вопрос. Ответьте «да» или «нет», дав честное слово сказать правду. Вы сообщник неведомого убийцы? Знаете ли, кто такой Сладкоголосый Вампир?

Сэр Кракбелл посмотрел на сыщика, и он прочел в его глазах откровенность.

— Я не сообщник этого жалкого негодяя, и я его не знаю. Даю вам честное слово.

— Вы знаете, сэр, что ваша жизнь в опасности, как была в опасности жизнь других жертв чудовища?

— Знаю!

— Сделаете ли вы что-нибудь, чтобы избежать смерти от руки убийцы, поджидающего вас в тени?

— Никогда! Если Господь желает, чтобы я умер, как и остальные, ну что ж! пусть исполнится его воля. Моя жизнь закончена. Я прошу лишь одного — избежать необходимости совершить над собой преступный акт самоубийства, а это означает, что буду ждать убийцу без страха, с безмятежностью, почти с радостью…

Странная беседа! Гарри Диксону вдруг показалось, что его душа и ум пришли в смятение, поскольку он столкнулся с чудовищным и необъяснимым препятствием. Он с трудом стряхнул странное оцепенение и спросил:

— Позвольте мне порыться в вашей библиотеке, сэр…

В зале было темно, но лицо старика так побледнело, что сыщику оно показалось источником света в наступающей ночи.

— Что вы ищете? — хриплым голосом спросил хозяин.

— Чертежи вашего замка, — ответил сыщик.

Со стороны стола донесся шорох перебираемых бумаг: руки хозяина замка дрожали столь сильно, что их дрожь передавалась окружающим предметам.

— Помогите мне избежать самоубийства, Диксон! — неровным голосом пробормотал сэр Кракбелл. — Господь не прощает подобного преступления, а я, несомненно, сегодня ночью предстану перед ним!

— Почему вы молчите, сэр Крабелл? — сыщик умолял.

— Я не могу, Диксон… Но выслушайте мою мольбу… Подождите немного, совсем чуть-чуть… Может, час… или еще меньше.

— Чего ждать?

— Моей смерти!

— Как? В течение часа?.. Может, через несколько минут!.. Но ваши слова не имеют никакого смысла!..

— Мой разум еще никогда не был столь ясен. Дайте мне эту короткую передышку, которая, быть может, спасет меня от вечного проклятия.

— Значит, вы ждете, что вас убьют в течение часа? — спросил сыщик дрожащим голосом.

— Быть может, да!

— Ну, это мы еще посмотрим. Я даю вам это время, но останусь здесь, рядом с вами!

— Спасибо, Диксон. В обмен я освобожу от долгих часов поисков… быть может, дней. Когда я умру… Вы меня слышите?.. Умру!.. Вы переместите тома Всемирной энциклопедии на четвертой полке позади вас. В стенной нише вы найдете прекрасный экземпляр Библии, изданной Ривзом. На самом деле эта книга — футляр, замаскированный под том. В этом футляре все чертежи, которые вы ищете.

Гарри Диксон положил часы на стол перед собой.

— Я даю вам требуемый час.

Сэр Кракбелл вздохнул, и на его красивых чертах лица, которые не потускнели от времени, проступила неизъяснимая печаль.

— Я никогда не хотел спасти преступника от заслуженного наказания, — произнес он, — но и никогда не поступался своей честью.

В зале быстро темнело, и вскоре тьма должна была стать беспросветной.

Гарри Диксон обвел взглядом зал и увидел, что в нем, как и во всех значительных строениях Мэривуда не было ни газового, ни электрического освещения.

Хозяин встал и расхаживал по залу тяжелой стариковской походкой, совершенно несвойственной его сильному характеру. Иногда он опирался на стену, словно его внутренности терзала глухая боль.

И вдруг…

Гарри Диксон и Том Уиллс одновременно вскочили и удивленно вскрикнули.

Сэра Кракбелла с ними не было!

Мгновением раньше они видели, как он оперся на книжную полку, глянул на них умоляющим взглядом и вдруг исчез.

— Обыграл! — проворчал Гарри Диксон. — Тут должна быть потайная дверь, которая открывается совершенно бесшумно! Том! Электрические фонари!

Молодой человек начал рыться в карманах и выругался:

— Я потерял свой фонарь!

— Я тоже!

— Ну и дела! Прогуливаясь, хозяин замка наклонился над нами, сердечно потрепал по плечу, сказав, что все хорошо завершится! Черт подери, лучшие лондонские карманники могли бы брать уроки у этого знатного потомка тех, кто сражался при Гастингсе!

Оба сыщика беспомощно бродили почти в полной темноте. Том Уиллс нащупал шнур звонка и яростно принялся его дергать. Звука колокольчика они не расслышали.

— Похоже, он все предвидел, — усмехнулся Диксон. — Этот звонок был заранее перерезан. Все наши попытки тщетны, никто не придет. Попробуем окна…

Окна сквозь тяжелые витражи пропускали лишь едва видимые отсветы вечерней зари. Гарри Диксон тщетно пытался открыть хоть одно, но, устав сражаться с упрямыми окнами, запустил в одно из них тяжелое пресс-папье. И проделал в витраже лишь крохотное отверстие.

— Нам придется разбить эти свинцовые стекла одно за другим, но ночь наступит прежде, чем мы проделаем в них достаточное отверстие, — проворчал Гарри Диксон.

— Сделаем факелы! — предложил Том Уиллс.

— Браво, ты нашел колумбово яйцо, малыш!

Они собрали в охапку бумаги со стола, скрутили их в жгут и зажгли с помощью зажигалок…

Но едва их эфемерные факелы загорелись, как оба сыщика застыли, объятые невыносимым ужасом.

В далеких помещениях замка пел вампир!

Гарри Диксон бросился к двери и в сопровождении Тома понесся по коридору. Коридор походил на сумрачный тоннель, мрак в котором они едва разгоняли своими факелами.

Трагическая песнь вдали взмывала, празднуя жестокий триумф.

— Сэр Кракбелл умер!

Диксон и Том спотыкались в кромешной тьме. Их факелы прогорели. А огоньки зажигалок мерцали лишь красноватыми точками.

Наконец вдали показался колеблющийся свет.

— Сюда! — рявкнул Гарри Диксон.

Двое слуг с высоко поднятыми свечами по-стариковски спешили к ним навстречу.

— Сэр Кракбелл сказал нам… — начали они.

Сыщик вырвал из их рук подсвечники и, как сумасшедший, начал кружиться, выкрикивая угрозы.

— Сэр Кракбел сказал нам, что вы должны направиться в древний зал правосудия замка, — выговорил один из слуг.

— Все было предусмотрено, — с горечью повторил сыщик.

И, обратившись к слугам, потребовал:

— Покажите дорогу! И считайте себя задержанными. Я арестовываю вас обоих… При малейшей попытке бегства мы вас застрелим.

— Хорошо, сэр, — ответил слуга постарше. — Мы всегда подчинялись хозяину. Делайте с нами что хотите…

Зал правосудия был неким подвалом с тяжелой и мрачной мебелью. Зал был ярко освещен двумя семисвечниками, стоящими на черном столе, рядом с которым со спокойным лицом и разверстым горлом лежал сэр Кракбелл.

Тишина царила уже давно, и невидимый вампир уже не пел.

— Да будет Бог ему судьей! — прошептал Гарри Диксон, охваченный странным ужасом. Потом повернулся к Тому. — Мой мальчик, мы совершили непроходимую глупость, когда сломя голову неслись сюда… Ставлю двадцать против одного, что чертежи уже были похищены.

— Вы правы, учитель, — ответил Том Уиллс. — Они похищены… мною.

Гарри Диксон едва не бросился целовать ученика.