Диксон не успел сделать и движения, как послышался металлический щелчок, и профессор Керабл исчез за перегородкой.

Сыщики не стали терять времени и бросились по коридору, чтобы выбраться на улицу.

Справа от них появилась открытая дверь, за которой виднелось обширное помещение, залитое ярким светом. Овальные иллюминаторы тянулись вдоль стен, но свет исходил от матовых ламп на потолке.

— Белые павлины! — воскликнул Том.

Великолепные птицы восседали на подставках, как живые, отдавая должное мастерству таксидермиста.

Но они не были единственными мумиями в этом корабельном помещении.

Вдоль всех стен, закрытых деревянными панелями, тянулись ряды птичьих чучел — самые красивые представители пернатого царства.

Туканы, марабу, гаги, японские утки, фазаны, золотистые лебеди, птицы-лиры, пингвины Антарктики, пеликаны, кондоры, атлантические буревестники, олуши…

Настоящее состояние для натуралиста! Гарри Диксон, несмотря на опасность положения, не мог не залюбоваться этой великолепной коллекцией.

Том Уиллс вернул его к реальности.

— Почему мы должны их опасаться? — спросил он. — Не вижу, каким образом они могут причинить зло.

Гарри Диксон смотрел на неподвижных птиц и тоже не видел ничего подозрительного, чтобы остерегаться.

Вдруг его внимание привлек металлический звон, и он заметил, что все птицы были соединены тонким проводом.

— Однако они могут двигаться, — пробормотал он, приближаясь к ним.

Он тряхнул головой — он ничего не понимал.

Том Уиллс с сожалением глядел на белых павлинов.

— Что за маньяк жертвует такими птицами, которые стоят целое состояние!

Гарри Диксон усмехнулся.

— Думаю, знаю чуть больше, — с хитрецой ответил он.

Том Уиллс рассеянно погладил роскошное оперение павлина. К его пальцам прилип белый порошок.

— Смотри-ка. Это не йодоформ.

Он машинально протянул руку в сторону учителя.

— Откуда это у вас, Том?

— С перьев белого павлина.

Гарри Диксон промолчал, но достал перочинный ножик и быстрым движением разрезал грудь чучела.

— Зачем вы уничтожаете столь великолепный экземпляр? — с упреком спросил Том.

Гарри Диксон вскричал:

— Бегом отсюда! Не жалея сил. Речь идет о нашей жизни.

Увлек Тома в коридор и бросился бежать.

— Только бы Керабл не поспешил! — задыхаясь, выдохнул он.

Они взлетели вверх по трапу и выскочили на палубу белой шхуны, стоявшей у причала с подобранными парусами.

Палуба была пуста. Гарри Диксон, буквально таща за собой Тома, пересек ее. Трапа не было, а до причала было далековато.

— Прыгайте, Том, если вам дорога жизнь, и бегите! — приказал сыщик, подавая пример.

Они приземлились на самый край причала.

— Быстрее! Еще быстрее! — проорал Диксон.

Они завернули за угол дощатой лачуги.

— Еще шаг, и вам конец! — раздался голос позади них.

Гарри Диксон и Том Уиллс оглянулись и увидели позади доктора Друма, который держал их на мушке револьвера.

— Ложись! — приказал Диксон, упав на мостовую.

Грохнули два выстрела, и пули просвистели совсем рядом.

Доктор Друм выругался и опустил оружие, чтобы прицелиться.

И в это мгновение земля словно разверзлась гейзером пламени и осколков, а по спящему кварталу пронесся раскат грома.

— Я разрушил творение демона! — послышался пронзительный голос профессора Керабла.

Огненные волны затопили все вокруг.

Том сжался в комок и откатился ярдов на двадцать, ощущая боль во всем теле.

Взрывная волна снесла дощатую постройку. Несколько минут вокруг падали обломки, горячие осколки.

Гарри Диксон вскочил на ноги. Его одежда превратилась в лохмотья, все тело болело, словно его долго били.

Шхуна исчезла. Вокруг них чернели руины. В нескольких шагах от них лежало тело в синем рединготе… Доктор Друм погиб, раздавленный обломками…

Воздух вдруг наполнился белым бумажным вихрем. Диксон поймал одну бумажку.

Это была банкнота Банка Англии.

* * *

В кабинете премьер-министра, лорда Дэмбриджа, сидели глава Скотленд-Ярда, Гарри Диксон и Том Уиллс, а также представитель Банка Англии, сэр Уоллес.

Гарри Диксон взял со стола толстую пачку банковских билетов и с удовлетворенным видом изучил их.

— Истинный секрет доктора Друма. Друм был искуснейшим фальшивомонетчиком Великобритании, если не всего мира.

Слово взял сэр Уоллес.

— Мы знали, что эти банкноты были в обращении, но не могли отличить их от настоящих.

Они не только хорошо подделаны — они абсолютно идентичны тем, что выпускаем мы! Чтобы не пугать население и не разрушить кредитоспособность страны, мы были вынуждены принимать их.

Вот в нескольких словах предыстория их появления.

Уже некоторое время мы находили деньги с одними и теми же номерами. Сначала мы думали об ошибке наших служб, поскольку идентичность была полной. Никакой химический анализ и исследования под микроскопом не позволяли отличить фальшивки от подлинных денег.

Мы собирались поставить в известность Скотленд-Ярд, когда нам предъявили настоящий ультиматум.

Если предупредите полицию, писал злоумышленник, я с помощью самолета рассыплю эти банкноты над городами Англии и даже на континенте. Мои фальшивки не отличить от подлинников. Кредитоспособность Англии будет разрушена в мгновение ока, и вам это известно. Договоритесь со мной. Оставьте меня в покое, и я буду пускать в обращение всего пятьдесят тысяч фунтов в год.

Несколько лет нам приходилось терпеть этого циничного негодяя, совершенно неизвестного нам. Мы боялись что-то предпринять, даже видя, что оговоренный максимум был превышен.

— Теперь объясниться должен я, — вступил в разговор Гарри Диксон. — Доктор Друм все же был ученым. Совершенство его деяния свидетельствует об этом. Но ему стоило выбрать законное дело.

Он занимался проблемами высшей математики. Он преуспел, и весь научный мир признал его заслуги.

Это вызвало зависть многих его коллег, в частности бедняги профессора Керабла. Друм издевался над ним, и его репутация пострадала. Друм решил сыграть с ним новую шутку.

Он дал ему понять, что стоит на пороге ужасающего открытия: проникновение в неведомое четвертое измерение.

Вы знаете, что эта проблема стала манией многих современных ученых. Вспомните об Эйнштейне и его теории относительности…

Керабл решил вызнать тайну доктора Друма.

Но Друм не был простаком. Как и Керабл. Я сам видел призрак неизвестного существа и даже испугался. Меня охватил страх перед великими тайнами.

Я начал следить за Друмом…

Керабл сошел с ума и был помещен в лечебницу в Вилленсдене. И там умер… для всего мира.

На самом деле он сговорился с директором заведения Дорсаном Сейлором.

Керабл хотел проникнуть в секреты таинственной науки и познакомить с ней мир… Вернувшись в мир живых. Он верил, что сумеет освоиться в таинственном мире. Только Богу известно, хотел ли он возродить свою плоть, а заодно и дух.

Керабл сошел с ума, хотя вначале только притворялся.

Он верил, что я раскрою тайну, завладев бумагами Друма, чтобы потом похитить их у меня.

Итак, для всего мира он умер. Думаю, он опасался, что Друм узнает о его проектах… Быть может, он делал предложения Друму. Но тот отказался.

Пока я наблюдал за Друмом, Керабл занимался тем же в соседнем доме.

Друм обнаружил слежку и прибегнул к фантасмагории. С верхушки башни он проецировал различные образы… Я уже говорил об этом. Однажды он даже плясал перед черной доской, чтобы мы подумали — он нашел решение!

Керабл, который надеялся только на меня, взломал магазин на Бендалл-Лайн и мою квартиру, надеясь отыскать мои заметки или бумаги, которые я мог обнаружить у Друма.

Тот узнал о двойной слежке и понял, что за всем стоит Керабл.

И начал опасаться, что выйдет наружу его настоящая тайна.

Он переехал из своего владения в Дептфорде, где жил под вымышленным именем. В округе все были в ужасе, ведь речь шла о проказе!

Поскольку он не нуждался в деньгах, он мог купить сторонников… Но пойдем дальше…

У него была единственная страсть — редкие птицы… В своей страсти мономана он превратил птиц в фетиш, в фетиш-хранитель. Он попросту набивал чучела взрывчаткой.

В случае опасности было достаточно одной искры, чтобы взорвать его укрытие — судно.

На судне было и его последнее убежище: подводный колокол. Это было средство бегства. Он мог опуститься в нем на глубину. А через несколько мгновений судно должно было взорваться.

Но Керабл был настороже. Он не терял надежды похитить у своего соперника главный секрет.

Он следил за мной, движимый своим усиливающимся безумием.

Именно он уронил бинокль на Тома Уиллса. Но, шпионя за нами, он превратился в ангела-хранителя.

Он умер, не расставаясь со своей мечтой.

Все таинственные исследования доктора Друма сводились к жажде больших денег… И, господа, я по-настоящему разочарован…