На следующее утро Гарри Диксон получил от лорда Денвертона письмо с категоричным требованием:

Господин Диксон!

Вчера, в момент приступа фантазии, а быть может, из-за скуки, я попросил Вас разобраться с несколькими тайнами или с тем, что мне казалось тайнами. Я считаю, что не вправе копаться в прошлом своих предков и требовать от них посмертного объяснения. Пусть их воля будет священной. Поэтому прошу Вас больше ничем не заниматься. Через час после Вашего ухода я покинул вместе со всеми слугами Денвертон-Хауз, который никогда мне не нравился, чтобы обосноваться в семейном замке в Йоркшире. Я вернусь только на следующий год на дату обязательного обеда. Прилагаю чек на двести фунтов, которые прошу принять в качестве гонорара.

ДЕНВЕРТОН.

— Это объясняет, почему дом Денвертона оказался покинутым, — усмехнулся Гарри Диксон, ознакомившись с посланием, которое подтверждает, что молодой лорд трус и кретин.

— Быть может, его запугали, — предположил Том Уиллс.

— Все возможно.

— Что будем делать? Оставим все, как есть? — спросил Том Уиллс.

— Думаю, что пока ничего не предприму, — ответил Гарри Диксон. — Но подожду, что скажет Форейн Офис нашему прекрасному товарищу Банни Липтону, а потом решим, какие дальнейшие действия мы предпримем в этом деле.

Банни Липтон не заставил себя ждать. Он еще не завтракал, а потому его настроению не стоило завидовать. Морщины на его лбу разгладились только после первых гренок, чая и конфитюра, поданных миссис Кроун.

Когда он прочел письмо лорда Денвертона, он с угрюмым видом вернул его сыщику.

— Вы сам себе хозяин, господин Диксон, и можете не заниматься делом, если хотите, а я получил категоричный приказ: они хотят знать!.. Знать что? Мне самому не все ясно… При мысли, что буду в одиночку копаться в этой китайщине — именно так я хочу выразиться, — настроение у меня отнюдь не безмятежное.

— А если я останусь рядом с вами? — предложил Диксон.

Банни Липтон радостно воскликнул:

— Оно становится розовым! Розовым, как заря, как кожа персика, как… все, что красиво и хорошо!

Гарри Диксон едва сдержал улыбку от неожиданного прилива энтузиазма, хотя такое проявление чувств грело сердце.

— Нам придется на некоторое время расстаться, — сказал он. — Не думаю, что мы уже в самом разгаре схватки. Вам предстоят кое-какие бесплодные поиски. Что касается меня, то я отправляюсь на несколько дней на континент.

— Курортный город? — осведомился Банни, фамильярно подмигнув.

— Отличная догадка, — ответил Гарри Диксон, пожимая руку полицейскому.

Банни Липтон остался в Лондоне наблюдать за Денвертон-Хаузом. Диксон и Том Уиллс собрали чемоданы и в тот же день отправились на вокзал Чаринг-Кросс. Ночной поезд доставил их в Дувр, а паром — в Остенде. Из Остенде скорый поезд провез их по спокойной и мирной Бельгии. В Люксембурге они сошли с поезда и направились в отель «Континенталь» в центре этого прекрасного города.

Послеполуденное солнце щедро заливало великогерцогский город. Из нижнего города доносился плеск воды. Все вокруг зеленело.

Город излучал мир и радость жизни, древние фасады домов словно склонялись над водой.

— Хотелось бы, чтобы все это оказалось вне преступных деяний, — пробормотал Том, идя по безлюдному розарию, где распускались первые цветы, и с любопытством разглядывая неспешную толпу людей, поднимающихся по крутым улочкам в верхнюю часть города.

— Надеюсь, что это будет только одно из следствий преступления, которое нам следует обнаружить здесь, — ответил Диксон, — иными словами, нечто, что было скрытым последствием первого правонарушения. Как я заявил Банни Липтону, старый лорд Денвертон много путешествовал по континенту. Значит… Но не будем предвосхищать события. Думаю, что подметил крохотный огонек, благодаря довольно обычной дедукции, которая вряд ли принесет мне великую славу.

Я вспомнил, что Денвертон умер не в Лондоне, а в Люксембурге, а потом его тело перевезли в Англию.

Гарри Диксон замолчал, но ученик расслышал, как он прошептал:

— Шнейдер… Надеюсь, в этом местечке не так много людей с этим именем!

— Кто такой Шнейдер? — спросил Том.

— Приятель лорда по некоторым курортным городам. Он подготавливал его отдых. И получил немалое наследство после смерти старика. Он представляет некоторый фактор тайны в жизни покойного Денвертона.

Они шли по улице, стены домов которой были выкрашены в зеленые и розовые цвета, а вела она к печальной герцогской тюрьме, потом под прямым углом поворачивала направо и спускалась к реке и более веселым местам.

Перед ними открылся большой сад с зелеными кустарниками, зелеными лужайками, полугазонами, полуогородами. Вдали виднелись стены из серого камня, увитые зеленым плющом. Старый садовник неторопливо рыхлил землю. Он с трудом выпрямился, заметив приближающихся посетителей.

— Господин Шнейдер? — спросил сыщик.

— Что вы хотите? — осведомился старик.

— Увидеть его и поговорить с ним, — ответил Гарри Диксон.

— Хм, увидеть куда ни шло, поскольку он всегда в очень дурном настроении. А поговорить — совсем иное дело, — усмехнулся садовник. — Пойдемте…

Он жестом велел следовать за ним и вошел в большой дом, стоявший в глубине сада. Они прошли по широкому коридору, выложенному плитами, где царила прохлада, как в погребе. Он заканчивался светлой комнатой, наполовину превращенной в вольеру. Гостей встретило яростное птичье верещание.

— Ну, что! Старик Балтазар, как поживают сегодня утром ваши канарейки? — спросил садовник, остановившись перед креслом, в котором сидело нечто бесформенное.

Ответом было ворчание. Из груды одежды высунулась дрожащая рука, которая с трудом потянулась к столику, на котором стоял графин со светлым вином. Дрожащая рука подняла стакан и поднесла к громадному рту, открывшемуся на совершенно бессмысленном лице.

— Господин Шнейдер, — не без иронии представил инвалида садовник.

Гарри Диксон сжал кулаки. Он вспомнил что-то, имевшее место позавчера.

— Он не всегда был таким, не правда ли? — спросил Гарри Диксон.

— Конечно нет! — живо ответил старик. — Он был вполне приличным господином, пока это с ним не приключилось…

— Когда именно? — продолжил сыщик.

— Э-э-э!.. У меня в моем возрасте не очень четкая память, — замялся старик, — он такой вот уже несколько лет… с тех пор, как перестал путешествовать. Тогда-то это с ним и случилось. Бывают дни, когда он злится, в другое время, как сегодня, он в прострации.

Гарри Диксон попрощался с садовником, вручив ему щедрые чаевые.

— Потерянное время? — спросил Том, искоса глянув на учителя.

— Не совсем, малыш! Скажу, что совсем недавно вы походили на несчастного Шнейдера, с которым только что расстались!

— Быть того не может! — с ужасом воскликнул Том.

— Китайская отрава начала действовать некоторое время назад. К несчастью, я не знаю антидота, чтобы провести эксперимент над живой развалиной, которую мы видели.

— Это дает нам какое-либо преимущество?

— Несомненно, но я, думаю, обойдусь без него, — хитро добавил сыщик, поднимаясь по улице, ведущей в новый город.

— Почему, если отравители хотели обезопасить себя, они не убили его? Что было бы проще, — удивился Том Уиллс.

Гарри Диксон внезапно остановился. Глаза его устремились на далекую дубовую рощу.

— Что вы там увидели? — спросил Том.

— Там? Ничего, малыш, но ваши слова позволили мне кое-что увидеть. Черт подери! Почему человека погрузили в такое состояние, а не убили? Том, неужели вы пальцем ткнули в суть тайны?

— Я только задал вопрос, — признался Том.

— Когда проблема поставлена, можно рассматривать ее решение, — наставительно произнес сыщик. — Думаю, если мы ответим на ваш вопрос, часть тайны Денвертон-Хауза рассеется. А теперь обедать!

В великом герцогстве Люксембург умеют поесть. Гарри Диксон еще помнил о горе раков и о жареной форели, во время другого путешествия, о котором расскажем позже. Мимо проехал автобус с толпой радостных туристов.

— Есть еще два места, господа! — весело крикнул водитель. — Мы направляемся в Эхтернах!

— Отлично, — ответил Гарри Диксон, — с удовольствием принимаем ваше предложение. Хотим пообедать в Ларошетт.

— Прекрасно, сэр, но дорога туда сейчас ремонтируется, а потому придется поехать в объезд, правда, небольшой. Я буду вынужден высадить вас перед Бинзель-Шлефтом, а остальные пару километров вы проделаете пешком.

— Хорошая прогулка, чтобы нагулять аппетит, — согласился Диксон, занимая вместе с Томом место в автобусе.

Прекрасные виды мелькали, словно в фильме. Солнце садилось, но верхняя листва лесных гигантов и вершины скал пылали расплавленным золотом. Долины уже наполнились синим полумраком и походили на опасные провалы. Лесной массив тоже налился тьмой, скрывающей приключения и тайны, хотя каждая верхушка крон выглядела сияющей и объятой веселым огнем.

Ручей у края дороги яростно гремел, запоздавшие птицы пересвистывались под покровом леса.

— Бинзель-Шлефт, джентльмены, — объявил водитель, останавливая автобус. — Идите по дороге и минут через двадцать доберетесь до Ларошетт, где рекомендую вам остановиться в «Почтовой» гостинице.

Автобус, подняв облако пыли, исчез за поворотом дороги. Сыщики остались одни.

Слева чернела расщелина Бинзеля. К вершине вела лестница, вырубленная в скале.

— Мне бы лишних четверть часика, чтобы поближе разглядеть скалу, — сказал Том.

— Согласен, мой мальчик, — кивнул учитель, двинувшись вслед за ним.

Они карабкались по гранитным ступеням, пробираясь между высокими скалами и, наконец, выбрались на вершину Бинзель-Шлефта. В общем, восхождение оказалось не особенно трудным, поскольку небольшое скалистое плато возвышается над дорогой всего на несколько сотен футов. Отсюда открывался великолепный вид на окрестности, хотя сумерки настолько сгустились, что практически превратились в ночь.

— Слышите, какое-то авто остановилось, — насторожился Том, услышав визг тормозов на дороге. — Шлефт познакомится с еще более поздними гостями.

В темноте послышался шум шагов, кто-то поднимался, направляясь в их сторону. Гарри Диксон и его ученик с любопытством ждали экскурсантов, но ожидание затянулось. Никто больше не шел к вершине. Весь Бинзель-Шлефт погрузился в мертвую тишину. Странное волнение охватило Тома, который стоял на краю площадки и первым услышал шум шагов, который внезапно исчез. Он отступил назад к учителю — тот внимательно вглядывался в темноту.

— Осторожно, Том, — прошептал он. — Кто-то укрылся позади деревьев. Он взобрался на скалы, не пользуясь ступенями. Сейчас он позади нас. Не могу точно определить его позицию. Будь настороже.

Внезапно над ними, словно с неба, раздался голос, голос, который сыщик узнал, поскольку слышал его вместе с Банни Липтоном в Денвертон-Хаузе.

— Бросьте револьверы, господа. Они вам не помогут, поскольку вы не можете меня видеть, а я вас прикончу без труда, если захочу.

Плоп! Плоп!

Было невозможно понять, откуда доносился шум, но в футе от лица Диксона брызнули осколки — стреляли из оружия с глушителем.

— Сами видите, мне стоит прицелиться чуть правее, чтобы лишить вас жизни. Но я не сделаю этого, если вы подчинитесь. Спускайтесь и садитесь в автомобиль у подножия лестницы.

На дороге их ждал «шевроле» с потушенными огнями. Дверца была открыта, за рулем никого не было.

— Занимайте места, господа, — раздался совсем близкий голос.

— Ничего не поделаешь, иначе схлопочем по пуле, — проворчал сыщик.

Они уселись на удобные сиденья, потом захлопнулась дверца, хотя они никого по-прежнему не видели.

— Том, — быстро прошептал Диксон, — у вас есть воск? Быстрее!

Оба нагнулись и быстро поднесли руки к лицу. Этого им хватило, чтобы засунуть в нос кусочки мягкого воска, а в рот — по крохотному аппарату, который Диксон испытывал несколько недель назад.

Это была трубка длиной несколько сантиметров, чтобы дышать через нее.

Один из лучших газовых фильтров, существовавших на данную минуту, изобретение молодого воспитанника промышленной школы Лондона.

Едва они выпрямились, как послышался тихий свист газа. Несмотря на предосторожности, сыщики ощутили тяжелые волны, окружившие их.

Диксон толкнул локтем ученика. Через несколько секунд они разом опустились на сиденья, словно глубоко уснувшие люди.

В то же мгновение на обочине дороги возникла худощавая фигура, села за руль. Машина рванула с места.

Никто рядом с водителем не сел. Значит, пленникам надо было опасаться только его.

Диксон при свете фар разглядел жестокое лицо китайца и решил действовать в зависимости от обстоятельств.

Перед въездом в Мюллерталь дорога поворачивает, что заставляет машины притормаживать.

Рука Диксона незаметно скользнула к запасному револьверу. Он направил его на водителя…

— Кто жаждет конца… — прорычал он.

Две пули вонзились в затылок водителя. Смерть была мгновенной.

Сыщик тут же нанес сильнейший удар по стеклянной перегородке, которая разлетелась на тысячи кусков, и, перегнувшись через китайца, схватил руль. В самый раз, потому что автомобиль уже терял управление.

Том поспешно перелез на переднее сиденье, оттолкнул тело водителя и нажал на тормоза.

— Уф! — выдохнул Гарри Диксон и втянул холодный ночной воздух. — Ночь, лес, безлюдье — все, что надо, чтобы решить дело втихую, по-семейному.

Сыщики обыскали мертвого китайца, но ничего не нашли. Гарри Диксон погрузился в задумчивость.

— Я этого так не оставлю, — проворчал он. — Посмотрим, что мы можем из этого извлечь, поскольку сейчас у нас преимущество перед противником. Осторожно!

Он криком подал сигнал — издали приближался мощный автомобиль. В темном небе уже метались отблески фар.

— Наденьте фуражку водителя, Том, — приказал Диксон. — Постарайтесь, чтобы никто не различил вашего лица. А я займусь этим!

Гарри Диксон схватил труп китайца и зашвырнул его в автомобиль, уселся рядом с ним в позе спящего человека. Том Уиллс уже набрал скорость, когда сзади возник автомобиль. Он за несколько минут настиг «шевроле».

— Эй! Лимонная башка, — проорал голос на немецком языке, — приказ изменился: нельзя пересекать границу в Ир-реле, там ночной патруль. Возвращайтесь домой.

Автомобиль набрал скорость и растаял в ночи — шум мотора постепенно затух.

— Учитель! Учитель! — воскликнул Том. — Вы его узнали?

— Я спал. Том, вспоминайте сами!

— А я, к счастью, не спал. Это был старик-садовник из Люксембурга! Но, клянусь всеми святыми, он выглядел куда более крепким.

— Делаю заключение. Отдан приказ вернуться в дом Шнейдера, — сказал Гарри Диксон. — Разворачиваемся, малыш, посмотрим, что творится на этой кухне.

— А китаец? — всполошился Том.

— Мы не можем оставить его при себе. Спрячем в кустах. Они достаточно густы, чтобы спрятать его на некоторое время.

Гарри Диксон сел за руль, развернулся и направился в Люксембург. Они проехали через спящий Ларошетт. Светились только окна «Почтовой» гостиницы.

Том с печалью попрощался с раками и форелью. «Шевроле» бойко пожирал километр за километром…