— Итак, Гудфельд, вы мне добыли требуемые сведения?

— Немного, господин Диксон, — вздохнул суперинтендант. — Прежде всего, нигде нет следов яхты принца Садура. Мы опасаемся, что Его Высочество заплатило посмертный налог таинственному незнакомцу, владельцу зеленого пламени.

— Действительно? — равнодушно отозвался сыщик. — Признаюсь, иное меня бы удивило.

— Да, бандит сыграл хорошую игру и в открытом море поймал беднягу-принца в свой смертоносный луч.

— Ладно. Еще что?

— Вы меня спрашивали, какие немецкие агенты, заподозренные в шпионаже, находятся в данный момент на британской территории. Мелкая рыбешка, господин Диксон.

— Назовите.

— Бауэр, Локман, Сибенсшлафер и Полволский. Мне также сообщали о Кирше и Лебеволе. Энекеле и Айзеншмидт отбыли в Германию.

— Хм, ничего интересного, мелкая рыбешка, как вы сказали, — пробормотал Диксон недовольным тоном.

— И я так подумал, — гордо ответил Гудфельд. — Даже не стоит выписывать ордер на арест этих клоунов.

— Какие подозрительные суда идут в наши порты?

— Немецкие?

— О, нет. Финляндские, шведские, эстонские.

— «Штурмфедер».

— Нет, не этот.

— «Аланд», «Питер Грамм».

— Пропустим эту парочку.

— «Тригвазон», но это норвежец.

— Он ходит под флагом Норвегии. Хитрый морской бродяга. Это судно занимается высадкой нелегальных пассажиров в ту или иную страну. Идет куда?

— Голль в Эйре. Идет за углем.

— Ол райт! Но ведь оно сделает короткую остановку в Халле перед заходом в Хамбер. Пошлите Бриггса, а Том Уиллс будет сопровождать его.

На следующее утро два молодых беззаботных докера вышагивали по засыпанным угольной пылью причалам крупного английского угольного порта.

— Хелло, парни! — крикнул им боцман-здоровяк. — Хотите подзаработать?

Лентяи переглянулись.

— Нет, — безапелляционно ответил один из них. — Сам занимайся своей работой, старина. У нас еще на три дня хватит на джин. Не будем торопиться!

Боцман удалился, чертыхаясь и качая головой.

— Ну и молодежь сегодня, — проворчал он меланхолично. — Хотят стать миллионерами не работая. Куда мы идем, Господи? В мое время…

Остальная часть рассуждений затерялась в вое ветра.

Через час небольшое судно водоизмещением шесть или семь сотен тонн подошло к причалу, и на берег выпрыгнул матрос.

— Эй! Приятель, на твоей посудине есть работенка? — крикнул один из двух докеров-лентяев, проявивших вдруг неожиданную активность. — Можешь рассчитывать на пинту или на две, если подкинешь работенку.

— Мы идем в Голль, — ответил матрос, — и здесь не загружаемся.

— Все равно, можно выпить вместе.

— Нет времени, парни. Мне надо к капитану порта, чтобы подписать бумаги.

— Как бы он не запустил тебе в башку чернильницей, — крикнул недовольный докер. Матрос пожал плечами и углубился в одну из узких улиц, выходящих к причалам.

— Бриггс, этого нельзя упустить, это он.

— Вы его узнали, господин Уиллс?

— Нет, он слишком хорошо загримирован… И все же, он немного тянет левую ногу, а это мне известно. Это именно он.

Они проследили его до конторы порта, старого покосившегося здания, открытого всем ветрам.

— Он пошел к капитану.

— Здесь еще есть выход на стройку Алетт.

— Черт, я не подумал о ней. Идем туда…

Едва они успели обогнуть здание и спрятаться за грудой деревянной крепи для шахт, как появился какой-то человек и подозрительно огляделся по сторонам.

— Это совсем другой человек! — воскликнул Бриггс.

— Он уже изменил облик, соглашусь с вами. — В голосе Тома Уиллса слышалось торжество. — Но ногу-то он не заменил.

— Верно.

Человек, за которым они следили, уже не был матросом в потрепанной одежде, а выглядел настоящим моряком в прекрасной шевиотовой шинели синего цвета.

— Он на этом не остановится, — сказал Том Уиллс, — я уже не в первый раз веду за ним слежку и знаю его трюки. Вот он входит к Гилхристу, еврею, торгующему одеждой. Может выйти от него детской няней или самим принцем Уэлльским. Бриггс, быстрее, найдите автомобиль, поскольку тип не задержится у торговца более пяти минут.

Бриггс взял ноги в руки, и через несколько минут перед Томом Уиллсом, превратившимся в шофера, остановился комфортабельный автомобиль с номером муниципальной службы такси.

— Если он сядет ко мне или вы потеряете меня из виду, встретимся у мистера Гудфельда, — поспешно сказал Том. — До скорого, Бриггс!

Том принялся менять колесо, не теряя из виду заведение Гилхриста.

Вскоре в его дверях появился джентльмен в коричневатом плаще, который с довольным видом поглаживал черную бороду.

— Такси, князь? — угодливо спросил Том.

— Кстати, неплохая мысль, — ответил человек с улыбкой, проницательным взглядом окинув Тома.

Том не проявил никакого беспокойства, и чужака, похоже, успокоил этот беглый осмотр.

— Плохие времена настали для нас, — жалобным тоном сказал Том. — Хотите, я покажу вам город? Знаю его как свои пять пальцев, а заодно и все графство Йорк. Клянусь, милорд, я вас не обдеру.

Бородач рассмеялся.

— А если я попрошу отвезти меня в Лондон? — спросил он.

— В Лондон, — Том выглядел обалдевшим, — вот это поездка! Но тогда надо будет оплатить обратную дорогу! Господин покупает меня!

— Нет, малыш. Поехали.

Том недоверчиво покачал головой.

— Нужен аванс, — пробормотал он. — Знаете, я не хочу вас оскорбить, но на днях мой приятель был обманут одним паршивым матросом… «Поедем в Голль», — сказал он, а на полдороге велел остановиться, чтобы якобы купить табак для трубки… Мой коллега до сих пор ждет его там. Не злитесь на меня, милорд, но я работаю на хозяина. Если случится нечто подобное, он меня вышвырнет на улицу, и мне больше не видать работы в качестве таксиста.

Бородач терпеливо дослушал Тома. Он вовсе не возмутился требованиями Тома, а, наоборот, с удовольствием выслушал его жалобы.

— Вот вам пять фунтов, дружок, — вдруг произнес он. — Надеюсь, это успокоит вас!

Том с подозрением изучил банкноту и, увидев, что это подлинная купюра Банка Англии, обрадовался.

— Садитесь, милорд, — сказал он, распахивая дверцу автомобиля с низким поклоном. — Вам здесь будет лучше, чем в пульмане. Повезу вас так, словно вы сам герцог Вестминстерский.

Автомобиль понесся по дороге в Лондон, и Том Уиллс то и дело напевал веселую песенку, как поступает шофер, видя щедрого клиента.

Тем же вечером Том Уиллс ворвался в рабочий кабинет учителя и увидел там мистера Гудфельда. Оба наслаждались отменным виски.

— Брайтенштайн остановился в отеле Джексона рядом с Холловей-Стейшн! Только теперь он зовется Пилгрим, — на одном дыхании выпалил Том.

— Что? Кто? — едва не поперхнулся Гудфельд. — Брайтенштайн?

— Вы правы, немецкий шпион, — усмехнулся Гарри Диксон. — Хорошо поработали, Том.

— Что делать? — всполошился Гудфельд. — У этого типа паршивая репутация.

— Просто выдать ордер на арест!

— Чтобы завтра выпустить его с извинениями после вмешательства посольства Германии! — воскликнул начальник Скотленд-Ярда.

— Вовсе нет, мой друг, — тихим голосом произнес Гарри Диксон. — Заполните ордер на имя мистера Пилгрима.

— А на каких основаниях? — кислым тоном возразил Гудфельд.

— Распространение фальшивой монеты, — ответил сыщик. — Не так ли, Том?

— Точно, как дважды два четыре, — весело ответил Том. — Маленький бумажник находится в подкладке его плаща. Там десять купюр по десять фунтов, фальшивых, как и пение мисс Синглетон в театре Друри-Лейн.

— Откуда вы знаете? — спросил Гудфельд.

— Я их сам туда засунул, — ответил молодой человек.

Гудфельд расхохотался так, что у него на глазах выступили слезы.

— Хорошее дельце, господин Диксон! Дайте мне чернила и перо, чтобы я заполнил для вас эту бумажку.

— Пусть Брайтенштайна, или Пилгрима, подержат в карцере в Ньюгейте. Этого хватит, — добавил Гарри Диксон.

— Хватит? Что вы хотите сказать?

— Все, что касается зеленого пламени и того, кто им манипулирует. И таинственный бандит займет место уважаемого мистера Пилгрима в камере, слово Гарри Диксона!

— Еще стаканчик за такую хорошую новость! — воскликнул Гудфельд, размашисто подписывая ордер.

— Теперь в путь! — приказал Гарри Диксон.

* * *

— Мистер Пилгрим?

— Да, это я, что вы от меня хотите?

Мужчина спокойно поглаживал шелковистую бороду.

— Полиция, — представился Гудфельд. — У меня приказ о вашем аресте.

Иностранец не шелохнулся, но в его глазах вспыхнул хитрый огонек.

— По какой причине, господин полицейский?

— Я — суперинтендант Скотленд-Ярда, — сухо ответил полицейский, — а эти два сопровождающих меня господа инспектора. Я задерживаю вас по обвинению в хранении фальшивых денег. Предупреждаю, что все сказанное вами, может быть обращено против вас.

— Традиционное предупреждение, — холодно кивнул мистер Пилгрим. — Какие улики есть против меня? Фальшивые деньги? Надо же!

Вместо ответа Гудфельд снял с плечиков широкий плащ, обыскал его и извлек небольшой бумажник, из которого достал банкноты.

— Фальшивые! — коротко объявил он.

Мистер Пилгрим выругался.

— Подлог! — воскликнул он. Но тут же взял себя в руки. — Требую присутствия моего адвоката.

Гудфельд отрицательно покачал головой.

— Сейчас нельзя. У меня приказ поместить вас в карцер. Через трое суток можете выбирать себе защитника.

Мистер Пилгрим помрачнел.

— Понимаю, что это, — проворчал он. — Я этого так не оставлю. У меня есть право написать…

— Никому! — услышав резкий голос, задержанный вздрогнул.

Слово взял один из инспекторов. Он подошел к Пилгриму и глянул ему в лицо.

— Никому, слышите! И советую вам держаться спокойно и не пытаться что-либо предпринимать, Брайтенштайн.

— Что! — вздрогнул задержанный.

— Да. Не буду повторять ваше имя. Да будет вам известно, при малейшей попытке сопротивления или любом подозрительном жесте с вами может произойти… скажем, несчастный случай.

— Это мы еще посмотрим! — но в голосе человека послышались беспокойные нотки.

— К примеру, вас повесят в камере!

Брайтенштайн-Пилгрим в ужасе отшатнулся.

— Ладно, — согласился он после минутного размышления. — Я понял. Дело, по которому я прибыл в Лондон, лопнуло… Согласен, я вижу, вы все знаете.

— Конечно, знаем. И если продолжите упорствовать, вас еще обвинят в сообщничестве в убийстве, пожаре криминального характера и шантаже. Короче, во всем, чтобы быть повешенным через три недели.

Задержанного передернуло.

— Моя страна этого не позволит. Во мне еще нуждаются.

— Хорошо. Сохраняйте спокойствие и к моему глубочайшему сожалению вас повесят в другом месте. Вам не избежать финала в виде петли. Но пока это не наше дело.

— Ладно, я согласен.

— И правильно поступаете. Мы покинем гостиницу так, словно мы старые друзья.

— Полагаю, мистер Пилгрим не будет долго отсутствовать в гостинице Джексона? — пошутил арестованный.

— Вы умный человек, — усмехнулся инспектор. — Сохраняете хорошую мину при плохой игре.

— Кстати, сэр, мне кажется, я вас знаю, — произнес Брайтенштайн, — но никак не могу вспомнить ваше имя.

— Предположим, Гарри Диксон, если хотите, — улыбнулся сыщик.

— Я не сомневался, — пробормотал он. — В таком случае спускаю флаг. Сдаюсь!

— Почетная капитуляция, — добавил со смехом Гудфельд.

Через час немец был помещен в карцер тюрьмы Ньюгейт.

Но в гостинице Джексона ничего не заметили, потому что к вечеру мистер Пилгрим вернулся, заказал обильный ужин, запил его бутылкой вина и уснул сном праведника на чистых белоснежных простынях.

На следующий день он не покидал номера, словно кого-то ждал.

Утром никто его не спрашивал.

Мистер Пилгрим заказал завтрак и отдал должное сочному и приправленному ворчестерским соусом английскому ростбифу с пикулями.

В три часа пополудни в гостинице зазвонил телефон.

— Дама спрашивает мистера Пилгрима, — доложил служащий отеля.

— Пропустите!

Мистер Пилгрим стоял спиной к свету, падавшему из окна, чтобы посетительница была освещена, а его лицо оставалось в тени.

В дверь номера постучали.

— Войдите!

В дверях показалась дама, закутанная в просторное меховое пальто. Ее лицо закрывала густая вуаль.

— Мадам, — внезапно сказал мистер Пилгрим, — вы нарушаете мои правила. Извольте поднять вуаль.

Посетительница колебалась.

— Иначе можете уйти сей же час. Я уезжаю сегодня вечером. Это означает, что наше дело надо завершить крайне быстро.

Дама дрожащей рукой подняла вуаль, открыв красивое лицо с пронзительно черными глазами. Но щеки ее и лоб были покрыты толстым слоем грима.

Мистер Пилгрим присвистнул.

— Говорите.

— Но…

— Вам известно, с чего начинать, — резко сказал он.

— Фратт, — тихо произнесла она.

Мистер Пилгрим заметил в глазах дамы странную растерянность. Его мозг заработал с невероятной скоростью. Ему была понятна ее ложь.

— Нет! Это не то слово.

Он увидел, что дыхание дамы выровнялось, а в глазах появилось спокойствие.

— Обервиллье, — выдохнула она.

— Хорошо. Продолжайте.

— Господин Пилгрим… Это ведь ваше имя?

— Не имеет значения. Это не мое имя! Называйте меня хоть Пилгримом, хоть Вальтер Скоттом. Мне от этого ни тепло, ни холодно. Говорите быстрее, я ограничен во времени.

— «Он» может передать вам аппарат только на иностранной территории. Но не в Англии.

— Хорошо. Пусть будет Германия.

— Не может этого сделать и там, — выпалила она. — В Голландии…

— Вот как!

— Судно с аппаратом уже находится в голландских водах.

Мистер Пилгрим задумался.

— И что?

— Это все, что я могу сказать. Я передаю слово в слово то, что должна была вам передать.

— Хитрите, — усмехнулся мистер Пилгрим. — Но дело можно сделать. Когда мне сообщат координаты судна?

— Завтра. По телефону.

— Отлично. Тогда и передам деньги. В фунтах или в долларах?

— В долларах.

— Договорились. Кстати, а почему бы не сообщить данные сейчас?

— Связь с судном будет только ночью.

— Можете идти.

Посетительница, не добавив ни слова, слегка кивнула и вышла из номера.

Едва мистер Пилгрим услышал шум удаляющихся по лестнице шагов, как сорвал роскошную бороду и парик. Гарри Диксон сбросил маскировку.

— Терять время на ожидание! — проворчал он. — Как я понимаю, аппарат отправится сегодня ночью на борту какого-то сверхскоростного судна. Они решили, что Диксон родился только вчера!

Через несколько секунд он уже был на крыльце гостиницы и заметил сорвавшийся с места большой лимузин.

Перед гостиницей остановился спортивный автомобиль.

— Том, не теряйте его из виду! — приказал Диксон, занимая место рядом с шофером.

— Положитесь на меня, учитель!

Лимузин немного оторвался от них, но Том держался за ним.

Было видно, что пассажиры лимузина опасались слежки и крутили по улицам.

К счастью для преследователей, автомобилей было много. К тому же к вечеру спустился легкий туман.

Преследование продолжалось около сорока пяти минут. Автомобиль двигался по Вест-Кинг-род, потом свернул на Хаммерсмит. Внезапно, на уровне Орнаментал-Граундс, лимузин резко повернул в лабиринт узеньких улочек.

Сердце молодого водителя тревожно сжалось, когда он увидел перед собой пустую улицу. Гарри Диксон крякнул от сожаления.

— Совсем плохо, если мы их потеряли.

Они заметили лимузин вновь на Хей-стрит. Он замедлял ход.

Лимузин вдруг свернул на углу Грей-Хаунд-род и направился в сторону Хаммерсмита.

— Хотят от нас оторваться! — проворчал Том.

Снова появилась зелень Орнаментал-Граундса. Том занервничал.

— Звери возвращаются в логово кружным путем, — усмехнулся Гарри Диксон. — Такова их натура, Том. Ласточка никогда не возвращается в гнездо по прямой. Так же поступают и другие безобидные зверушки. А что говорить о людях-хищниках?

Лимузин поворачивает.

Он едет вдоль кладбища Хаммерсмита. И опять Грей-Хаунд-род. Внимание!

Лимузин сбросил скорость, двигался вдоль рекреационных лужаек Фулхэма, которые уже окутывала ночная тьма.

Наконец, лимузин остановился на Литтл-род. Сыщики увидели, как из него вылезла женщина. Лимузин тут же уехал.

Гарри Диксон уже следовал по пятам женщины.

Она, похоже, уже ничего не опасалась и спокойно подошла к красивому новому дому, окна бельэтажа которого сияли ярким светом.

Гарри Диксон видел, как она позвонила и вошла внутрь.

Он подождал несколько мгновений, потом приблизился к двери и принялся орудовать отмычками.

В доме, похоже, никто ничего не опасался, поскольку дверь открылась легко. Засовы никто не опустил.

В коридоре светила неяркая лампочка. Мраморные плиты накрывал ковер с плотным, высоким ворсом.

Едва сыщик сделал несколько шагов, как столкнулся лицом к лицу со слугой-индусом в белом тюрбане. Тот, увидев сыщика, уже был готов закричать.

Но не успел. Он получил сильнейший удар в лицо и пошатнулся. Другой удар в живот согнул его надвое.

Гарри Диксон засунул ему в рот кляп, достал тонкую и прочную веревку, связал слугу и затолкал под лавку-шкаф, тянущийся вдоль стены.

С верхнего этажа доносились голоса.

Сыщик, крадучись, поднялся по ступеням широкой лестнице, освещенной скупым светом люстры. Голоса слышались яснее. Один был басистым, другой — раздраженным и умоляющим.

Гарри Диксон подошел к двери, позади которой, похоже, разгоралась ссора.