уперинтендант Скотленд-Ярда Гудфельд, старый знакомый наших читателей, вместе с инспекторами Морисом и Бриггсом находились в отвратительном состоянии духа. Они завершили расследование в Эппинге к северо-востоку от Лондона и возвращались домой, когда их автомобиль вышел из строя.

Они безуспешно рылись в металлических внутренностях машины — она не заводилась. Полицейские перепачкали руки в машинном масле, к тому же заледенели из-за испаряющегося бензина, пытаясь прочистить жиклер. Ничего не помогало. Стартер ревел, но автомобиль оставался недвижимым, как статуя Нельсона, угрюмо повторял Гудфельд.

Местность выглядела зловещей: равнина-пустырь, несколько разваливающихся пустых домов среди зарослей сорняков, а на юге мрачный массив леса Эппинга.

— Повезло, — проворчал суперинтендант. — Нам предстоит не менее трех часов пешей прогулки по полям, пока доберемся до первых домов. Но это вряд ли будет выходом из положения, поскольку поезда до Лондона уже не ходят.

— Я вижу вдали огонек, — сказал Бриггс. — Может быть, там жилой дом, господин Гудфельд?

— Дом? — возразил начальник. — Где вы видите свет? Мы, скорее, попали в страну Мальчика-с-пальчик.

Бриггс вместо ответа протянул руку.

— Это не блуждающий огонек, а, похоже, настоящий свет.

— А вы ведь правы, Бриггс! Весьма удивительно. То, на что вы указываете пальцем, руины замка Семи Дубов, где никто не живет вот уже десять лет. Черт подери, откуда там может быть свет?

Морис повернулся к шоферу.

— Есть ли надежда завести автомобиль или мы здесь застряли на всю ночь?

— Застряли? Нет, дайте мне время разобраться с этой поганой повозкой.

— Хорошо. Мы дадим вам время, — вмешался в разговор Гудфельд, — а сами потратим часок на выяснение того, откуда взялся свет среди груды почерневших камней. Вряд ли честные люди будут включать свет в подобном месте и в подобную ночь.

— Точно, — кивнул Бриггс. — Скоро начнется дождь, нормальный человек не будет искать убежище в башне, где обитают совы. Хотелось бы познакомиться с ними поближе.

— Ну что ж, пошли, — согласился Гудфельд.

Они двинулись по тропинке, петляющей по пустырю, и вскоре увидели темную бесформенную массу древнего донжона.

Когда-то замок Семи Дубов выглядел роскошно. Им владел богатейший сэр Джордж Маркхэм, бывший некогда одним из ведущих экспортеров Сити.

Но фортуна отвернулась от него. Образ жизни на широкую ногу привел к неимоверным долгам. Призрак полного разорения навис над ним.

Однажды ночью великолепный замок был охвачен огнем. Вместе с ним сгорели бесценные произведения искусства.

Следствие неоспоримо доказало, что пожар случился по неосторожности. Замок был застрахован на один миллион фунтов. Общественное мнение осудило Маркхэма, и не без причины. Его искали, но тщетно. Он исчез, и дело закрыли.

Закрыли ко всеобщему возмущению, поскольку в пожаре погибли двое слуг.

— Кто знает, может, Маркхэм вернулся в свое сгоревшее гнездо, — пошутил Морис.

— Или его призрак, — ухмыльнулся Гудфельд, к которому никак не возвращалось хорошее настроение. — В таком случае кого-нибудь арестуем. Хоть авария послужит делу.

Заросли кустарника скрывали от них таинственный свет, но, обогнув кусты, они вновь увидели его: он сверкал на самом верху башни, высившейся среди сгоревших развалин.

— Интересно, кто мог его зажечь, — пробормотал Гудфельд, — опасное дело — карабкаться туда.

Оба инспектора кивнули.

Они были в сотне ярдов от руин, когда свет внезапно погас.

— Проклятье! Нас заметили, — выругался начальник. — Решили сэкономить свечку, а это означает, что засевшие там господа не очень рады нашему визиту.

— Тем более есть смысл познакомиться с ними поближе, — заметил Бриггс.

Они ускорили шаг, но не успели добраться до замка: позади них раздался вопль ужаса.

Они тут же обернулись, и зрелище сковало их страхом: странное зеленое пламя ростом с человека неслось метрах в пятидесяти позади них. Оно вдруг остановилось, а потом с невероятной скоростью понеслось к дороге, где пронзительно вопил Логган.

То, что последовало, произошло так быстро, что полицейские не успели ничего сообразить: Логгана окружило зелено-бледное гало. Он вскинул руки и рухнул на землю.

— Какого дьявола, что происходит?! — крикнул Гудфельд и бросился обратно. Инспекторы не отставали от него.

Зеленое пламя плясало вокруг автомобиля. Внезапная яркая вспышка ослепила их, и послышался грохот взрыва, эхом прокатившийся по округе.

— Автомобиль горит! — вскричали полицейские.

В несколько мгновений пустошь ярко осветилась от пламени пожара. Жар стоял такой, что Гудфельд и инспекторы с трудом подобрались к Логгану, неподвижному телу на обочине дороги.

— Какой ужас! — вскричал Бриггс, оказавшийся первым рядом с товарищем. — Он совсем черный! От него остался только пепел!

И действительно, несчастный Логган превратился в кучку сгоревшего угля.

— Его словно поразило электрическим током, — прошептал вздрогнувший от страшного зрелища Гудфельд.

— А ведь он лежит далеко от автомобиля, — заметил Морис.

— Он сгорел не от пламени автомобиля, — мрачно высказался Гудфельд. — Он упал еще до того, как загорелась машина. Неужели?..

— От странного зеленого пламени, — оба инспектора поддержали начальника.

— Приходится поверить, — пробормотал Гудфельд.

— Думаю, таинственный свет, горевший на верху башни, причастен к этой дьявольщине, — прорычал Морис. — Надо обследовать руины. Если найду там кого-нибудь, ему придется объясниться с нами!

Бриггса оставили рядом с догорающим автомобилем, а Гудфельд с Морисом бегом вернулись к развалинам замка Семи Дубов.

Подъем на верхнюю площадку башни оказался трудным и опасным.

Камни лестницы шатались под их ногами, многие ступени отсутствовали.

Они карабкались вверх, как альпинисты, и наконец добрались до небольшой круглой комнаты на самом верху башни, где появился странный свет.

Как они и думали, комната была пуста, и ничто не указывало, что здесь кто-то побывал.

Никаких следов лампы или чего-то другого, что могло быть источником света.

— Ничего не поделаешь, — пробормотал Гудфельд, прекратив бесполезные поиски. — Нам остается вернуться в Лондон и поднять тревогу. Боже, ну и история!

Они приступили к опасному спуску, и вдруг Морис заметил в нише от выпавшего камня телефон. Он схватил трубку.

— Работает! Откуда телефон в этом крысином убежище? — удивился Морис.

Гудфельд вырвал у подчиненного рожок. Покрутил ручку и, услышав ответ, завопил:

— Барышня! Соедините меня с Гарри Диксоном!

Послышался сонный голос знаменитого сыщика:

— Алло! Кто это?

Гудфельд собрался с силами.

— Это я, Гудфельд. Не знаю, как оказался здесь телефонный аппарат, но, видимо, помогло Провидение. Мы попали в удивительную историю, ничего не понимаем, остались без автомобиля и находимся у окраины леса Эппинга вблизи замка Семи Дубов.

— Спасибо. Полагаю, мне предстоит прогулка, — недовольно сказал сыщик.

— Здесь убийство, совершенное таинственным и ужасным способом. Погиб наш шофер Логган, — жалобно пролепетал Гудфельд.

— Еду, — ответил Гарри Диксон.

Гудфельд облегченно вздохнул: скоро приедет Диксон. И сразу развеет все тайны. Конечно, полицию не красило, когда она прибегала к услугам Гарри Диксона в каждом необъяснимом случае. Но Гудфельд многое повидал и уже давно признал бесспорную ценность знаменитого сыщика.

Ожидая Гарри Диксона, полицейские проверили, куда ведет тайная телефонная линия. На расстоянии мили провод был соединен с линией на столбе. Там были обрезаны два медных провода.

К часу ночи, когда полицейские угрюмо расхаживали взад и вперед по дороге, чтобы не замерзнуть, они увидели свет фар и звук клаксона, доносившийся со стороны Лондона.

— Диксон! Наконец можно будет заняться работой.

Это действительно был Диксон. Он выпрыгнул из автомобиля, поздоровался и потребовал объяснений.

Когда Гудфельд рассказал о странном зеленом пламени, убившем беднягу Логгана, а Диксон внимательно осмотрел останки шофера, он глянул в сторону башни, где появился свет, и надолго замолчал.

Сыщик хмурился и размышлял.

— Надо осмотреть донжон, — наконец сказал он.

— Там нет ничего, — ответил Гудфельд. — Только телефонный аппарат. А круглая комната, где горел свет, пуста, как карман бродяги.

— Не важно. Никто не заставляет вас повторять подъем. Я пойду с Томом. Кстати, зажгите одну из ваших ламп на месте сгоревшего автомобиля.

Сыщики проникли в башню и вскарабкались наверх по опасной лестнице.

Гарри Диксон бросил рассеянный взгляд на телефон и не стал осматривать круглую комнату.

— Похоже, вы знаете, что ничего здесь не найдете, — заметил Том.

— Верно, мой мальчик, и тому есть причина. Выгляните в это окно. Вы видите лампу Гудфельда?

— Нет, она скрыта рощей.

— Заключение: эта комната не заслуживает тщательного обыска. Надо искать бойницу или щель в стене, откуда можно видеть автомобиль. Приступим…

Они ощупали стену.

Она была гладкой, осклизлой, покрытой лишайником и плесенью.

— Над этой комнатой ничего нет, — заметил Том.

— Посмотрим ниже… А это что?

Он заметил глубокую нишу в стене спиральной лестницы.

— Пару ударов ногой по этим камням, — приказал сыщик.

Том повиновался.

Камни пошатнулись, посыпался гравий. Потом послышался сухой щелчок.

— Осторожно! — воскликнул Диксон. — Кажется, мы нашли!

В глубине ниши повернулось несколько камней кладки, открыв маленький закуток, где едва могли уместиться два прижавшихся друг к другу человека.

— Темно, как в печи, — сказал Том, — и не вижу отверстия.

— Забыли о плюще, устилающем стены. Похоже, он очень густой.

— Вот бойница, — вскричал Том. — Она закрыта.

— Растительностью. Подойдите поближе и посмотрите.

— Я вижу лампу Гудьфельда!

— А теперь за работу. Чего-нибудь да найдем.

После нескольких минут поиска сыщик воскликнул:

— Вот! Посмотрите на камни бойницы. Свежие царапины по всей поверхности камня. Здесь стоял тяжелый аппарат.

— Что за аппарат?

— Хороший вопрос. Тот, который убил беднягу Логгана и сжег автомобиль Скотленд-Ярда.

— Я не знал, что такие аппараты существуют, — удивился молодой человек.

— Я тоже, но в этом нет ничего удивительного. Вспомните легенду об Архимеде, который уничтожил персидский флот с помощью параболического зеркала. В подлунном мире нет ничего нового.

— Если вы говорите об Архимеде, учитель, я могу воскликнуть «Эврика!» — весело крикнул Том, нагибаясь.

— Клочок бумаги, молодец. Ну-ка покажите.

Обрывок этикетки, но Гарри Диксон радостно воскликнул:

— Похоже, обрывок наклейки с дощатой упаковки. На нем остался клей и несколько волосков светлой древесины. Есть и буквы. Похоже на часть имени.

— Гарр… — сказал Том, глянув на бумагу.

— Гарр… Гарр… Что бы это значило?

— Гарри Диксон! — предложил Том.

Диксон усмехнулся:

— Нет. Есть еще полбуквы перед заглавной буквой Г.

— Несомненно, е. Последняя буква от месье. Поглядите на эту закругленную часть перед Г… Понятно, это — французское имя.

— Как так? — Том Уиллс был поражен.

— Видите этот значок над закругленной частью буквы? Это не е, a é. Таких букв в английском алфавите нет. Том, мы сделали шаг вперед, и большой шаг. Уверяю вас.

— Вы, да… Допускаю, но я… — жалко промычал Том.

Гарри Диксон рассмеялся:

— Не отчаивайтесь, мой мальчик. У вас все впереди…

Они вернулись к трем полицейским, ожидавшим их на дороге.

— Ну, как, господин Диксон?

— Ясно, как божий день!

— Нет… невозможно… поделитесь?

— Не сейчас, но уверяю, благодаря Тому, узнал многое.

— Ура Тому Уиллсу! — воскликнул Бриггс.

— Послушайте вы, Бриггс, и вы, Морис. Когда вы обследовали телеграфный столб, то работу сделали только наполовину.

— Почему, господин Диксон?

— Возвращайтесь туда и поищите тонкий черный кабель, который подсоединен к электролинии.

— Но…

— Никаких «но». Бегите, — приказал Гудфельд. — Если господин Диксон говорит!

Через полчаса полицейские вернулись. Они нашли кабель.

— Им была нужна электроэнергия, — сказал Гудфельд, — иначе огонь не мог загореться.

— Конечно.

Лицо Гарри Диксона помрачнело.

— Возвращаемся в Лондон, — вдруг сказал он. — Здесь больше нечего делать. Преступник уже далеко.

— А пламя не может нас поразить?

— Нет. Даже если негодяй будет сторожить нас на опушке леса. Его оружие должно быть подключено к кабелю, чтобы заработать.

— Надеюсь, мы вскоре его поймаем, — проворчал Гудфельд.

Диксон отрицательно покачал головой.

— Пока не поймаем, хлебнем горя, старина Гудфельд. Боюсь, в ближайшие дни Лондон станет ареной террора. Только Господу ведомо, избежим ли мы кары!