Пословица утверждает, что две капли воды походят друг на друга, но еще большее сходство существует между крохотными городками английской провинции.

Бармчестер был почти полной копией Харчестера.

Та же площадь в виде серпа, та же древняя городская ратуша, те же крепостные стены из розовых камней.

Любой человек, посетивший оба городка, удивился бы, не встретив мистера Эшера в Бармчестере, а миссис Уикс в Харчестере.

Миссис Уикс арендовала старый господский дом в глубине сада, окруженного высокими стенами, и жила там, пользуясь уважением горожан и горожанок, хотя прибыла в Бармчестер совсем недавно.

Вместе с ней жила компаньонка, женщина с лицом, скрытым очками в роговой оправе. Она сопровождала хозяйку в походах за покупками и в церковь.

У нее было короткое и звучное имя — мисс Котт; она не отличалась любезностью и отвечала на приветствия людей скупым кивком. Из-за грубых манер никому не хотелось осведомляться о ее здоровье или заговаривать о погоде и дожде.

День был жаркий, и город затянуло туманной дымкой; к вечеру миссис Уикс вместе с мисс Котт пересекла эспланаду перед мэрией, чтобы поспеть в церковь к вечерней службе. В Бармчестер прибыл известный проповедник, неслыханное событие для городка.

Стоящие на пороге домов люди приветствовали друг друга и назначали встречу после службы: мужчины — чтобы выпить по стаканчику и выкурить по сигаре, женщины — чтобы угоститься чаем с печеньем.

Когда церковь наполнилась народом, улицы опустели, поскольку неверующие не осмеливались выставлять напоказ свое равнодушие и сидели по домам.

Задняя стена сада миссис Уикс выходила на бывший коммунальный луг, превратившийся в настоящие джунгли, поскольку уже давно его заполонили сорняки и обжили бродячие собаки.

Поэтому никто не заинтересовался тремя мужчинами, которые крались вдоль стены сада.

— В доме живут только две женщины, мистер Диксон, — сказал Брюстер, получивший эти сведения от администрации. — Значит, речь не может идти о дамах Джейзон и Чарльзе Ниггинсе.

Гарри Диксон не ответил, а всем весом навалился на калитку сада — защелка ее затрещала.

Второй удар открыл дверцу.

— Быстро заходите, — приказал детектив, — мы не имеем права терять время, и я вовсе не хочу встречаться с этими дамами.

Если коммунальный луг был джунглями из крапивы, дикого овса и дикой моркови, то сад дамы Уикс выглядел не лучше.

Сорняки в рост человека почти совсем скрывали здание. Женщины, должно быть, опасались незваных гостей, поскольку Гарри Диксон с друзьями натолкнулся на крепкие ставни, закрывавшие окна, и на двери, запертые на тройной оборот ключа.

Детектив словно забыл об обычных предосторожностях. К великому негодованию мистера Брюстера, который вечно дрожал перед фактом «нарушения неприкосновенности жилища», он выдернул железный засов на одном из ставней, выломал его и выбил железкой стекла.

— Мистер Диксон, все же… — пробормотал Брюстер.

— Месса длится чуть больше часа, — ответил сыщик, — женщины не будут задерживаться по дороге. Повторяю, Брюстер, все должно быть закончено до их возвращения, понятно?

Он помог друзьям влезть в темный зал без мебели.

Поспешно двинулся в глубь дома и оказался в обширном вестибюле, где гулким эхом звенели их шаги.

— Чарльз! — крикнул он.

— …арльз, — отозвалось эхо.

Он повторил призыв, потом к нему присоединились Том Уиллс и мистер Брюстер.

— Ответили! — вдруг воскликнул Том Уиллс. — Но звук доносится издалека!

Гарри Диксон усмехнулся:

— Эти дамы обожают подвалы.

Подвалы дома миссис Уикс оказались чередой пустых и грязных погребов, давным-давно заброшенных.

Они снова позвали Чарльза, но ответа не получили.

Обход подвалов ничего не дал.

Детектив был в замешательстве.

— Вернемся в вестибюль, — решил он.

Они опять закричали:

— Чарльз!

Им ответил далекий, слабый, приглушенный голос:

— Сюда!

— Куда?

— …не знаю!

— Черт подери! — проворчал детектив. — Время идет.

Они разделились, чтобы обыскать дом по всем правилам; но, в конце концов, вновь собрались в вестибюле, расстроившись и ничего не понимая.

Диксон напрасно пытался расслышать все более и более слабые, почти беззвучные призывы.

И вдруг заскрипел зубами — с колокольни донеслись удары колокола, на улице послышался далекий шум голосов и шагов.

— Служба закончена! — проворчал он. — А мы не продвинулись ни на шаг.

Он размышлял, нахмурив брови.

— Брюстер, — сказал он, — и вы, Том, мне сейчас не нужны. Уходите из дома через садовую калитку и ждите, пока я вас не позову. Подгоните машину с потушенными фарами к калитке и ждите.

Том Уиллс, подглядывающий в щель в двери, воскликнул:

— Кажется, наши дамы вышли из-за угла!

Брюстер выглянул в свою очередь и не сдержал волнения.

— Боже, это действительно они! Хотелось бы знать, как им удалось скрыться от пожара в Харчестере?

— Уходите! — приказал Диксон. — Мне нужна свобода действий.

Он пробежал через анфиладу пустых комнат и остановил выбор на более или менее меблированном зале с довольно глубоким встроенным шкафом.

С удобством разместился в нем и с удовольствием заметил в двери шкафа щели, позволявшие видеть происходящее снаружи.

Через минуту дверь дома со скрипом отворилась, и в коридоре послышались шаги — женщины направлялись к залу со шкафом.

Гарри Диксон услышал шуршание спички, и через щели проник свет свечи.

Стоя у стола, миссис Уикс медленно сняла вуалетку, и те, кто ее знал, признал бы в аскетических чертах лица дамы черты мисс Элоди Джейзон.

Постояв, она вздохнула и опустилась на стул.

— Мюриель!

— Что еще? — спросил жалобный голос.

— Как вы себя чувствуете, младшая сестра?

— Хорошо, Элоди, я молилась всеми силами души, чтобы это не пришло.

— Сходите за Чарльзом!

Гарри Диксон увидел, как невзрачная Мюриель Джейзон взяла свечу; плечи ее дрожали, а тощая грудь сотрясалась от глухих рыданий.

— Надо, сестричка!

Гарри Диксон едва сдержался, чтобы не выпрыгнуть из шкафа с револьвером в руке и не приказать мисс Мюриель открыть место заточения Чарльза. Но продолжал жадно прислушиваться, надеясь, что определит его по шуму.

Мюриель подняла свечу над головой и медленно вышла.

Вышла? Нет. Детектив удивился, когда женщина со свечой застыла у дверцы шкафа.

Диксон едва успел собраться в комочек и вжаться в самый далекий угол, как створка открылась.

Мисс Мюриель вошла внутрь, но незваного гостя не увидела.

Она вгляделась в стену в глубине шкафа, нащупала рычаг, потянула его на себя и исчезла.

Гарри Диксон скривился.

— История человека, который ищет состояние, когда оно лежит на пороге двери, — проворчал он. — Я не подумал о соседнем доме с общим садом.

У него не было времени на дальнейшие раздумья. За задней стеной раздались шаги, и дверцу толкнули.

Чарльз Ниггинс шел впереди Мюриель. Он плелся, опустив голову, как плененное животное. Они едва не коснулись детектива, но не заметили его.

Дверца захлопнулась, и сыщик вновь приник к щели.

Чарльз Ниггинс был закован в цепи.

— Чарльз, — строго сказала Элоди, — сядьте на стул и выслушайте меня.

Тот повиновался и покорно кивнул головой.

— Мой долг, наш долг — сдать вас в руки правосудия, — продолжила старшая из сестер Джейзон, — но, несомненно, наше правосудие ни в чем не разберется и накажет невинного, а не преступника.

— Я не преступник! — простонал молодой человек.

— Да, — глухо прорычала Элоди, — вы знали… и потому, что знали, действовали… так, как действовали.

— Она успокоилась, — возразил Чарльз покорным тоном, — это не вернется…

— Откуда вы знаете, несчастный? Мы всю жизнь боролись с ней, против… этого ночного кошмара, будучи уверенными, что он не выльется в преступления. Но вы… когда докопались до тайны, подчинили ее своим гнусным целям, мерзавец!

Гарри Диксон словно ощутил, как по телу пробежал электрический разряд, — его ослепил внезапный свет разгадки. В сумраке появился путеводный луч — он искал не там, где следовало. Его перестала интересовать беседа в мрачной столовой. Рука нащупала рычаг, и он открыл потайную дверь. В свете электрического фонаря появился грязный и пыльный холл — по плитам пола тянулась четкая цепочка следов. Следы указывали дорогу, и он бросился вперед. Они привели его на первый этаж в гостиную с закрытыми окнами, где мерцал ночничок.

На диване в глубоком сне лежала женщина — миссис Чарльз Ниггинс, урожденная Матильда Джейзон. Волосы ее побелели, но лицо сохранило привычную кротость.

— Наконец-то! — пробормотал детектив.

Он подбежал к двери холла и увидел, что та действительно выходила в сад сестер Джейзон.

Распахнув обе створки, он вернулся в гостиную, взял на руки спящую женщину и бегом пересек заросли травы, несмотря на груз, оттягивающий руки.

Том Уиллс и мистер Брюстер ждали его.

— Уложите ее в машину и ни на шаг от нее. Впрочем, не думаю, что она скоро проснется, она погружена в каталептический сон.

— Матильда Джейзон! — вскричал мистер Брюстер.

— До скорого! Я возвращаюсь в дом сестер…

Он пересек сад и через несколько мгновений вновь оказался в шкафу.

Сестры Джейзон рыдали, а Чарльз Ниггинс молчал, безвольно опустив голову.

Гарри Диксон глубоко вздохнул, потом, толкнув дверцу, выпрыгнул в комнату.

Его встретил тройной вопль ужаса.

— Не бойтесь, — сказал детектив, — вернее, храните спокойствие, если не хотите, чтобы я воспользовался револьвером…

— Кто вы?! — завопила Элоди Джейзон.

Чарльз Ниггинс пронзительно вскрикнул:

— Спасите меня, сэр!

— Меня зовут Гарри Диксон.

— О, — застонала старшая из женщин, пряча лицо в ладонях, — все пропало!

— Ваша сестра Матильда — моя пленница, — продолжил детектив, — я передал ее в руки друзей.

— Не причиняйте ей зла, мистер! — с отчаянием взмолилась Элоди. — Она… она ничего не знает!

— Говорите, я слушаю! — сурово приказал сыщик.

— …Все, мистер Диксон, началось с приступов, которые мы сочли проявлением эпилепсии и тщательно скрывали от посторонних. Но кризисы медленно перешли в совершенно необъяснимые поступки.

Матильда переставала быть сама собой; ее лицо неузнаваемо менялось. Она говорила и делала удивительные вещи — в мгновение ока находила решение самых трудных проблем, говорила на древних языках, которым никогда не училась, рисовала странные вещи, хотя никогда до этого не держала в руках карандаша!

Иногда она окунала нас в пучины ужаса, когда из умнейшего создания превращалась в чудовище дикой силы — рвала железные прутья, поднимала невероятные тяжести, она…

— Она походила на тигрицу, — простонала Мюриель, — а однажды вечером растерзала несчастную лошадь на соседней улице…

— Как бы ее растерзал тигр, — жалобно продолжила мисс Элоди.

— После пробуждения она ничего не помнила и снова была нежной и доброй Матильдой, любезной и гостеприимной!

Мисс Джейзон с обвиняющим видом повернулась в сторону Чарльза Ниггинса.

— Но он… он… он догадался! Он изучал науки в лондонском университете и понял, какую выгоду может извлечь. Он, Чарльз Ниггинс, завсегдатай поганого дома на улице Утерянной Головы, оккультист-недоумок, стремившийся открыть тайну получения золота, решил управлять таинственными и дьявольскими приступами нашей сестры. Завоевал ее доверие; заставил полюбить себя. И вместе с гнусной Бетси Вуд заставил Матильду творить зло.

Они дали ей прочесть рассказ о страшных преступлениях Паскрю в Бармчестере в надежде перенести их в Харчестер и извлечь из этого невероятные барыши.

Но таинственная сила оказалась могущественнее.

В страшные часы Матильда превращалась в чудовище, наделенное могучим, но преступным интеллектом.

У нее появлялось второе зрение; она словно видела через стены, читала мысли. Превратилась в ночное чудище, которого ужасно боялась, хотя сама была им.

Мисс Элоди упала грудью на стол и зарыдала.

Гарри Диксон долго молчал, потом встал перед Чарльзом Ниггинсом, схватил его за отвороты пиджака и сурово спросил:

— Это правда, Ниггинс?

— Да, сэр!

Детектив с презрением посмотрел на него.

— Ну ладно, мой мальчик, я готов поверить, что вы завоевали дружбу, если не любовь мисс Матильды, верю, что вы могли скомпрометировать ее, завлекая в дом с дурной репутацией, но чтобы такой дьявольский замысел родился в вашем цыплячьем мозгу? Рассказывайте это другим, мой милый!

Гарри Диксон тряс его, как мальчишку, которого следует наказать за проделки.

— Кто изучал приступы Матильды Джейзон? — спросил он.

Чарли, закусив губу, молчал.

— Кто внушил ей, что она является воплощением чудовищного языческого бога Ваала?

— Нет, нет, это неправда! — заорал молодой человек.

— Кто, играя в колдуна, оказался на самом деле учеником волшебника и дорого поплатился за наглые намерения управлять неведомыми силами?

Чарльз Ниггинс расплакался.

— Это был Эйб Ниггинс, — сурово произнес Гарри Диксон. — Он умер, его убил демон, которого он искушал и которого выманил из бездны ада. На самом деле, он и был единственным преступником во всем этом. Остальные служили лишь мелкими сообщниками или бездумными орудиями в его руках.

Вдруг с улицы донеслись ужасающие крики.

— Это Том и Брюстер! — крикнул Диксон и бросился в сад, вслед за ним бежали Чарльз и обе сестры Джейзон.

— Там… там происходит что-то странное, ужасное, — выкрикнул Том, завидев шефа, — смотрите!

Матильда Джейзон привстала в машине — глаза ее были закрыты, лицо застыло мертвенно-бледной маской, а тело фантастическим образом преображалось.

Она росла прямо на глазах, голова чудовищно раздулась, Щеки разбухли, лицо превратилось в адскую маску.

— Руки, обратите внимание на ее руки! — закричал Чарльз Ниггинс.

Они разрослись в колоссальные лапы.

— Ваал! — Гарри Диксон окаменел от ужаса.

Вдруг чудовище покачнулось, сникло, сжалось и тяжело Упало на землю.

Лежащая фигура медленно обрела черты Матильды Джейзон, лицо стало безмятежным.

— Умерла! — простонал Чарльз Ниггинс.

Гарри Диксон, задумавшись, отошел в сторону.

— Дух этого дьявола Эйба Ниггинса перестал наделять ее жизнью, — пробормотал он. — Этот старик открыл удивительные вещи!

— Я даже не подозревал, что такое возможно, — с дрожью в голосе произнес мистер Брюстер.

— Вспомните об огненной руке, начертавшей «Мене, Текел, Фарес» на пире Валтасара в чудовищном Вавилоне, — ответил Гарри Диксон, — и радуйтесь, что герметические науки древних стали для нас мертвой буквой.

Автомобиль несся в Лондон под куполом звездного неба.

— Брюстер, — вдруг сказал детектив, — люди не всегда совершали непоправимые ошибки в прошлые века, когда сжигали ведьм.

Сегодня закон практически безоружен против тех, кому удается овладеть тайными силами для удовлетворения личных страстей, а иногда и наклонностей к преступлению!

— К счастью, вы все распознали, — начал комиссар.

Гарри Диксон горько рассмеялся.

— Я? Милый друг, не сошли ли вы вдруг с ума? Нет, я ничего не распознал! Все мое следствие — цепь сплошных ошибок, тщетных демаршей, даже поражений. И если я, в конце концов, победил, то только потому, что дух Добра решил помочь мне в борьбе с духом Зла!

Если эта история когда-либо будет рассказана, ее следует занести в мой пассив, а не актив!