На следующий день поздно вечером Гарри Диксон и Том Уиллс пробрались в дом мистера Брюстера через дверь, выходящую в переулок.

Комиссар с нетерпением ждал их.

— Есть новости из Лондона, — сообщил он, протянув сыщику пакет с запиской от служащего кабинета древней истории Британского музея, который сообщал подробности о символическом рисунке, найденном на скатерти мисс Слоуби.

«Этот символ встречается в основном в средневековых трудах по черной и красной магии; у розенкрейцеров, у алхимиков. Последние часто его использовали, но неизвестно в каких целях. Позже, в конце семнадцатого века, его находят в гербах „Бессмертных“, странных ясновидцев, утверждавших, что им удалось обнаружить эликсир долголетия. Их потомки основали секту фанатиков, впрочем, довольно безобидных. Одним из последних таких фанатиков был доктор Вуд, несколько лет тому назад скончавшийся в Лунатик-приюте».

— Отец Бетси Вуд, — прошептал Гарри Диксон. — Здесь есть какая-то связь, могущая пролить свет на события.

— Однако прошлое этой молодой женщины не содержит ничего таинственного, — возразил комиссар. — Кстати, мистер Диксон, две птички, которых вы встретили на дороге в Лондон в день своего приезда, возвратились в Харчестер, заключив брачный союз.

— Вы говорите о молодом Ниггинсе? — заинтересовался детектив. — Что вы о нем знаете?

— Ничего. Бездельник, которого прочат в наследники аптекаря Эшера, но он, похоже, не очень стремится занять это место.

— Раз уж заговорили о нашем почтенном фармацевте, скажите, что за улочка проходит позади его дома.

Мистер Брюстер понимающе рассмеялся.

— Улица Утерянной Головы? Единственная улица с дурной репутацией в Харчестере. На ней есть старая гостиница, которая, как говорят, служит для тайных свиданий. Между нами, я в это особо не верю, ибо владелец ее, сэр Паскрю, относится к старым пуританам, чьей единственной страстью является столовращение. Думаю, его дом служит клубом для спиритов, которые желают сохранить свое инкогнито. Конечно, в базарные дни там едят и хорошо пьют, но бывающие в нем люди не относятся к «сливкам» округа.

Вдруг сыщик выпрямился во весь свой рост.

— Паскрю!.. Вы сказали Паскрю, мистер Брюстер? Дьявол меня побери! Назови вы это имя в первую встречу, мы бы с Томом Уиллсом не потеряли столько времени, играя роль бродячих торговцев. Паскрю!

Ошарашенный Брюстер хотел задать вопрос, но детектив сухо прервал его:

— Вы действительно не могли знать. Однако, если бы вы читали старые криминальные хроники, имя вцепилось бы вам в лицо, как разъяренная дикая кошка. Нет, нет, объяснения потом. Нельзя терять времени!

— Куда мы направляемся? — пробормотал комиссар, видя, что сыщик поспешно надевает пальто.

— На улицу Утерянной Головы! Куда же иначе?

Уже стемнело, и собирался дождь. Улицы Харчестера были пустынны, и никто не видел, как трое мужчин растаяли во тьме улочки.

— Здесь, — сказал комиссар.

Они стояли перед симпатичным домом с низким и длинным фасадом в стиле рококо.

Зеленые ставни были опущены, а двойная резная дверь — закрыта.

Том Уиллс дернул за шнур — вдали надтреснуто зазвенел звонок.

— Никто не спешит открыть, — проворчал мистер Брюстер. — Ничего удивительного, ибо дом открыт не всегда.

— Крепкая дверь, которая потребует взлома и долгих, может быть, бесполезных трудов. Думаю, легче проникнуть в дом через сад, пройдя через двор мистера Эшера.

— Он будет недоволен… — начал мистер Брюстер.

— Тем хуже. К тому же я теперь могу сбросить обременительное инкогнито. Ах! Сколько времени ушло даром!

Уиллс еще раз попытал счастья со звонком, но результат был таким же, как и в первый раз.

По фасадам брызнули капли ливня, розовые окна на большой площади стали черными, словно ливень погасил их.

— Давайте позвоним к Эшеру, — приказал Гарри Диксон.

Мистер Брюстер, покачивая головой, двинулся вслед за ним, необъяснимая спешка детектива поразила его.

Но когда мистер Эшер не ответил, как и хозяин гостиницы на улице Утерянной Головы, Гарри Диксона охватила холодная ярость.

— Послушайте, Брюстер, я уже сейчас могу приподнять завесу над тем, что вы называете непроницаемой тайной, но, прежде всего, следует обнаружить все преступления, которые только что были совершены в Харчестере!

— Только что совершены? — простонал мистер Брюстер.

Гарри Диксон извлек из кармана связку отмычек.

— Если события развивались согласно логике, — взволнованно произнес он, — ваш добрый город Харчестер в данную минуту превратился в кровавую бойню.

Комиссар посмотрел на сыщика, словно тот сошел с ума.

Гарри Диксон понял значение этого взгляда и пожал плечами.

— Подождите и увидите сами, Брюстер!

Он с невероятной энергией взялся за дверь.

Заведение аптекаря было погружено во тьму, но в задней комнате горел газ.

— Вы и вправду думаете, что мистер Эшер… — прошептал мистер Брюстер.

— Мертв, убит!

Полицейский бросился к застекленной двери аптеки и пронзительно вскрикнул.

Фармацевта застигли за столом, когда тот наслаждался вечерним ромом; трубка Эшера валялась на полу. Том поднял ее.

— Еще теплая! — воскликнул он.

— Невиданной силы удар кастетом по черепу, — сказал Гарри Диксон, смотря на труп, — и тот, кто нанес удар, не церемонился.

— Как он сюда проник? — спросил мистер Брюстер.

— По пути призраков! Пошли!

Он взбежал по лестнице, прыгая через четыре ступеньки, остальные двое, задыхаясь от ужаса, спешили вслед за ним.

Окно лаборатории было открыто — оттуда открывался вид на лабиринт улочек и садиков.

— Улица Утерянной Головы, — произнес мистер Брюстер. — Смотрите, у Паскрю горит свет!

— Мерзавец двигается быстрее нас! — вскипел Гарри Диксон. — Впрочем, это в его духе…

Он перешагнул через подоконник и встал на цинковый парапет, по которому прошел до стены сада гостиницы Паскрю.

— Сколько прислуги у вашего Паскрю? — спросил он, ища возможность спуститься.

— Два человека — старый слуга и кухарка.

— Вы их найдете мертвыми, это уж точно, — скривился детектив.

Спрыгнул на рыхлую землю и помог своим спутникам.

Том Уиллс приблизился к окну, которое светилось мягким светом в глубине уложенного плитами дворика, продолжавшего сад.

— Ужасно! — воскликнул он.

Локтем Гарри Диксон выбил стекло и повернул шпингалет рамы.

— Это — лакей, — с дрожью сказал мистер Брюстер. — Его звали Уилкинс. Старый и угрюмый человек, который почти никогда не выходил в город. Как он умер?

— Посмотрите на его шею!

— Задушен. Но… Но… это же ужасно!

— Такой огромный отпечаток? Точно такой же был на шее несчастных женщин, убитых в лондонском подвале! Да, да, все совершенно логично, друг мой, — прорычал Гарри Диксон в приступе бессильной ярости.

Мистер Брюстер умоляюще протянул к нему руки.

— Прошу вас, Диксон, скажите… ваше предсказание обо всех этих ужасах лишь предположение.

Гарри Диксон устало отвернулся.

— Сейчас не время и не место для чтения лекций, мой друг, мы еще не закончили визит этого музея мадам Тюссо!

— Еще нет!

— И не могу сказать, когда бедствию наступит конец! — со злостью сказал сыщик. — И ведь, Брюстер, это произошло почти на моих глазах!

К ним подошел Том Уиллс. Он был смертельно бледен.

— Служанка лежит в кухне. Чудовище зарубило ее топором.

Мистер Брюстер был как в кошмаре — он увидел кухню, где еще весело плясало пламя в очаге под кастрюлей с весело скворчащим жарким.

— Мартина Браун, — прошептал он, назвав покойную по имени.

— Зверь, который убивает, лишь немного опередил нас, — заявил Гарри Диксон. — Где он действует теперь?

Детектив замолчал и вернулся в сад. На руках подтянулся и влез на стену в глубине сада. Оттуда открывался вид на задние фасады соседних домов.

Светилось только одно окно на первом этаже какого-то здания.

Он знаком подозвал Брюстера.

— В каком доме это окно?

Комиссар огляделся, подумал и, наконец, сказал:

— В доме мисс Слоуби и Вуд.

— В нем еще живут?

— Служанка Сара Флеггс.

Гарри Диксон глухо выругался.

— Маршрут убийцы предначертан, — сказал он, сжав кулаки.

— Вы хотите сказать?.. — вскричал комиссар.

— Вот именно… И вам это хорошо известно. Пошли… Пора, мой друг, привыкать к ужасам!

Они легко добрались до сада убитых дам и бросились к освещенному окну.

Оказавшийся первым у окна, Том Уиллс подал знак не шуметь.

— Внутри слышны голоса!

Шторы не были опущены до конца, и, присев, полицейские смогли заглянуть в освещенную комнату.

Их взорам предстал довольно необычный спектакль.

За столом перед бутылкой вина сидели мистер Эйб Ниггинс и Сара Флеггс.

Оба увлеченно беседовали.

— Милая моя Сара, — говорил архивариус, — я прекрасно понимаю, что вы ничего не хотели говорить этим ужасным полицейским, но это не причина лгать мне, вашему другу Абелю.

— Вы ухаживаете за этой противной бабой Элоди Джейзон, потому что она богата и вроде благородна, а я просто служанка, — последовал угрюмый ответ.

— Но вы красивы, а это куда приятнее, моя малышка. Итак, этот рисунок на скатерти?

Сара Флеггс рассмеялась:

— Моя идея. Эти ваши полицейские не так уж умны, если не заметили, что рисунок очень старый! Слоуби, как цепной пес, хранила эту скатерть, а Вуд и того пуще. Однажды я подслушала, как они говорили, что скатерть принадлежала Великому Мэтру! Я подумала, что замена грозит им приличными неприятностями — уж очень они тряслись над этой скатертью!

Потому и положила ее на место другой. Сама не знаю почему, быть может, потому что хотела им насолить.

— Увы, им не узнать о вашей проделке. Сара, доверьте мне ваш маленький секрет.

— Я еще не миссис Абель Ниггинс, — кокетничая, ответила служанка.

— Быть может, этот день настанет, моя милая. Но вы так умело подслушиваете у дверей и не разобрали слов таинственного посетителя?

Сара Флеггс рассмеялась:

— Ха-ха! Таинственный посетитель! Отличная шутка, мистер Эйб! Да, я подслушивала у дверей, но слышала лишь мисс Вуд и мисс Слоуби!

— Я думал, их навестил старый Паскрю!

Мистер Брюстер толкнул сыщика локтем и тихо шепнул:

— Мы и вправду не встретили мистера Паскрю!

— Бесполезно! — так же тихо ответил Диксон.

— Паскрю? — переспросила Сара Флеггс. — Вы шутите!

Их беседу прервали странные события.

Газовый рожок засвистел, пламя посинело и угасло.

Старый Ниггинс и служанка завопили от ужаса, отчаянно призывая на помощь.

— Быстрее! — крикнул Гарри Диксон, бросаясь на дверь в коридоре, стекла которой брызнули в разные стороны.

Том Уиллс включил фонарик.

Из столовой донесся ужасающий вопль, и все стихло.

— Стреляйте во все, что движется! — рявкнул Гарри Диксон.

Почти в то же мгновение грохнул револьвер Тома Уиллса.

— Видели?! — вскричал молодой человек.

— Что?

— Не знаю… Тень… Что-то черное!

Мистер Брюстер вбежал в столовую с горящей лампой в руке.

Эйб Ниггинс и Сара Флеггс, мгновением раньше оживленно беседовавшие за столом, лежали на полу.

Служанка еще шевелилась, а архивариус был мертв — ему проломили череп.

Шея женщины невероятно распухла.

— Сара! — крикнул комиссар. — Говорите… Вы видели?

Служанка открыла стекленеющие глаза.

— Утерянную Голову! — прохрипела она и затихла.

Гарри Диксон вернулся, шумно дыша, поскольку успел обежать весь дом, так и не обнаружив следов таинственного чудовища, которое совершило двойное преступление у него на глазах.

— Брюстер, — сказал он, пытаясь отдышаться, — поднимите на ноги всех действующих и запасных констеблей и поставьте их на охрану домов, где были совершены преступления, хотя это почти ничего не даст. Мы возвращаемся в ваш кабинет. Мне надо подумать… Полагаю, что смертоносный цикл пока завершен.

Почти бегом они вернулись в комиссариат, где Брюстер немедленно отдал распоряжения.

— Я даже не могу произвести арест! — стонал он.

— Почему, Брюстер? Вы произведете два ареста.

— А! — В голосе полицейского послышалась надежда.

— Возьмите двух человек и немедленно арестуйте Чарльза Ниггинса и его жену!

— Быть того не может! — вскричал полицейский.

— Делайте то, что велю! — с гневом приказал детектив.

Мистер Брюстер подчинился.

— Иду… Но не могу поверить…

— Послушайте, Брюстер, перестаньте верить или не верить, а исполняйте. Когда вернетесь, расскажу, как увязаны преступления.

Мистер Брюстер подпоясался шарфом и вышел.

— Шеф… — начал Том Уиллс.

— Молчите, Том. Передайте мне трубку и табак.

Потекли безмолвные минуты. Комната заполнилась голубоватым дымом, кольцами всплывавшим к потолку. Том Уиллс, не размыкая уст, с волнением следил за невозмутимым лицом сыщика.

Прошло три четверти часа. Тому показалось, что черты лица его шефа немного разгладились, когда в прихожей раздались шаги и появился мистер Брюстер.

— Я едва не отказался подчиниться вам и прошу меня извинить, мистер Диксон, — с жалкой улыбкой произнес он.

— Они арестованы? — спросил детектив.

— То есть… Чарльз Ниггинс заперт в помещении участка под наблюдением двух констеблей.

— А его жена?

— Не знаю, случай это или намеренный поступок, но, выходя из спальни, она упала с лестницы и серьезно поранилась.

— Она все еще дома? — вне себя воскликнул Диксон.

— Нет. Я перевез ее сюда и уложил на диван в гостиной под присмотром слуги.

Детектив облегченно вздохнул.

— Хорошо.

— Сестры Джейзон едва не сошли с ума, — продолжил комиссар, — я, как мог, успокоил их, то есть почти не успокоил. Что касается Чарльза Ниггинса, он плачет, жалуется и клянется, что ничего не знает.

— Он был одет?

— Да, и я указал ему на этот факт. Он на мгновение показался обескураженным, потом опомнился и сказал, что собирался пойти пожелать доброй ночи дядюшке, который ложится значительно позднее.

— Обыщите его! — приказал сыщик.

— Сделано, мистер Диксон. Мы боялись, что у него есть какой-либо предмет, могущий послужить для самоубийства. Мы ничего не нашли, кроме этого маленького пакета.

Брюстер протянул пакет с желтым порошком.

— Орпиман! — воскликнул Том Уиллс.

Гарри Диксон поджал губы.

— Да, соль мышьяка… и именно поэтому сегодня вечером умер мистер Эшер, — медленно выговорил он.