У Громова зазвонил телефон, когда они с Машей уже ехали в машине в аэропорт.

– Саша, что-то случилось?

– Подожди, Машунь, я сейчас остановлюсь, сделаю пару звонков и все расскажу. Переговорив с начальником отдела транспортной полиции в аэропорту Внуково, а затем с сотрудниками уголовного розыска, Громов рассмеялся. Ты не поверишь, наша Глашенька указала на двух преступников в самолете, а Сомов их опознал.

– Саша, они очень опасны?

– Нет, это мошенники, мы их задержим прямо у трапа самолета. Ну, Глафира, настоящий оперативник, не зря Крыська ее обучала. Машуня, я в аэропорту подъеду к отделу полиции, а ты посидишь в машине.

– Саша, там без тебя не обойдутся?

– Ма-а-аш.

– Хорошо, я все поняла, – вздохнула девушка.

Когда к самолету подогнали трап, Глаша, по просьбе Сомова пристроилась сзади к плохим людям, чтобы на них указать полицейским. Спускаясь, она увидела, как подъехала машина, и из нее вышли мужчины и Саша. Ей так хотелось подбежать к нему, но нельзя. Ведь она участвовала в настоящей операции, и ее надо довести до конца. Как только на преступников надели наручники, Глаша бросилась к Громову.

– Ах, ты моя умница, моя брюнеточка, – подхватил он ее на руки, дай я тебя поцелую. Ну-ка покажи, где Никита. Но тот уже увидел молодого мужчину, к которому прижималась собачка, подошел и протянул руку. – Капитан Сомов.

– Громов, – ответил тот. Пошли Никита, мы тебя подвезем, куда скажешь. Ужас, как хочу поскорее узнать все подробности, но потерплю, расскажешь в машине. Там моя Машка уже ерзает от волнения и нетерпения. Глашунь, как же ты преступников вычислила? Мы про твой подвиг сообщим дамочкам, вот они обрадуются, а Крыська будет тобой гордиться.

Генерал Веселов с нетерпением ждал очередного звонка от Громова. Когда тот доложил, что Глаша с Сомовым вычислили преступников, и их задержали, с трудом сдержал себя, чтобы не сообщить тут же всем об этом.

– Ну, наконец-то, Саша, рассказывай подробности. Выслушав майора, генерал улыбнулся, – вы уж Глашеньку наградите как-то.

– Обижаете, Андрей Петрович, Машуня тут же купила ей мороженое и креслице. Оно собачечке очень понравилось, уселась, и покидать не хочет. Мы ей уголок в комнате отвели, фотографии Крыси, кота, попугая и всех наших развесили. Глашуня как увидела, тут же оскалилась.

– Передай ей мою благодарность за поимку опасных преступников, – засмеялся Веселов. Маше привет.

Генерал вышел из кабинета и заглянул к Комарову. – Объявляй общий сбор и пригласи капитана Головкина.

– Андрей Петрович, что-то случилось? – встревожился подполковник.

– Случилось, – с трудом пряча улыбку, ответил Веселов.

Когда все собрались, он взглянул на напряженные лица оперативников, не выдержал и рассмеялся. – Вы не поверите, Глаша в самолете указала на наших пропавших фигурантов, Сомов их опознал. Громов задержал, и они уже дают признательные показания.

– Обалдеть можно, – воскликнул Дубинин.

– Еще одного оперативника вырастили в собственных рядах, – улыбнулся Комаров.

– Не мы, а Крыська, – поправил Забелин. Дамочки знают?

– Еще нет, – ответил генерал. Минуточку, Анна звонит.

– Андрей, – услышал он, у вас что-то произошло? Крыська по дому скачет, ничего не говорит, только скалится. Проша орет, – ура, ура, хороши наши дела. Геля в Ракитовку звонит.

– Скажи, чтобы не суетилась, накрывайте на стол, мы через полчаса все нагрянем. Глашенька отличилась, подробности потом, конец связи. Представляете, мужики, Крыська и Проша уже все знают. Как это у них получается, не представляю.

– Андрей Петрович, они у нас необыкновенные, поэтому и не понимаем. Не томите, рассказывайте, где скрывалась эта парочка и как они сумели проскочить на борт, – не вытерпел Алексей.

– Надо отдать должное уму и хитрости Замиры. Как и предполагал подполковник Комаров, она никуда не уехала, осталась в Тригорске, купив путевку на одну из турбаз. Внешность изменила, превратившись из женщины средних лет в молодую привлекательную особу. Примкнула к туристической группе из Перми, совершала с ней экскурсии по округе, никому и в голову не пришло искать ее там.

– Как же она сумела купить билет на самолет, мы ведь разослали на нее ориентировку, – удивился Забелин.

– Максим, на всех турбазах есть агентства авиакомпаний. Когда перед кассиром лежит тридцать паспортов, ему уже не до чего, – произнес Комаров. Но скорее всего, до них не дошли ориентировки.

– Вот зараза, все просчитала, – буркнул Дубинин. Как же полиция в аэропорту ее пропустила.

– Сработал стереотип мышления, Алексей, – ответил генерал. Все были нацелены на поиск одинокой женщины. А тут подъезжает автобус с табличкой «Турбаза», оттуда вываливается толпа туристов, среди которых еще и дети, все орут, торопятся, считают свои сумки и чемоданы, на них уже никто не смотрит. Тоже самое случилось и на регистрации билетов. Не забывайте, что Замира кардинально изменила свою внешность. Даже Сомов ее сначала не узнал.

– Товарищ генерал, куда она драгоценности дела? Ее вещи должны были досмотреть, – спросил дед.

– Она купила большого плюшевого мишку, слегка его выпотрошила и зашила их внутрь. А когда начался досмотр, попросила восьмилетнюю девочку, которая была с родителями в группе, подержать игрушку. Никто на ребенка с мишкой не обратил внимания. Вот и все. С Виталием было проще. Когда Замира выбралась из дома, она тут же ему позвонила, и пока не закрыли город, он на такси успел уехать в Железногорск. Там жил у своей давней знакомой, к которой часто наведывался. Поэтому соседи ничего не заподозрили, участкового не проинформировали. Билет на самолет купил по своему паспорту, мы же фамилию не знали, а его фоторобот был не очень достоверный. Если вопросов нет, поехали к нам. Дамочки нас ждут, изнывая от любопытства.

Проводив мужа на службу, Анна Сергеевна, спустилась на первый этаж и прислушалась к громыханию посуды. – Понятно, – вздохнула она, у подруги плохое настроение. Гелька, ты чего разоряешься, спросила, войдя в кухню.

– Не разоряюсь, а расстраиваюсь. В душе унылость, ничего вокруг не происходит, осень не радует.

– Да ты, что, смотри, какой октябрь выдался теплый, мы до сих пор днем в летней одежде ходим, только к вечеру утепляемся.

– Все равно грустно. Когда ничего не происходит, я раздражаюсь. Ань, мы когда полетим в Париж? А то Полин нам квартиру уже купила, а мы как две клуши на месте сидим.

– Гелечка, я предлагаю туда отправиться весной. Во-первых, надо получить зарубежные паспорта и визы, во-вторых, дождаться, когда Варя родит, и, в-третьих, надо приучить Андрея к мысли, что мы с тобой отправляемся в путешествие. Ты же знаешь, какая война начнется, долгая и затяжная. Может, Димочка с Николь весной тоже прилетят в Париж. А хочешь, поедем в Ракитовку и нашу малышню с собой возьмем.

– Когда собираться? – деловито спросила Гелена Казимировна.

– Дождемся Машу, она завтра прилетает из Москвы, встретимся с ней, узнаем как там Саша, Глашенька и поедем.

– Тогда надо пирожков напечь, кексиков, буженинку сделать, Саше передадим, он это все любит.

– Давай после завтрака по парку погуляем, в кафешку зайдем, мороженого поедим, готовкой займемся после обеда, – предложила Анна.

– Согласна, что-то давно мы себя не баловали, – обрадовалась подруга. Я себе новую шляпку купила, надо ее обновить.

– О, Господи, их уже девать некуда, сплошные коробки у тебя в шифоньере.

– Шляпок много не бывает, и вообще, должен же быть у меня хоть один недостаток, – хихикнула Гелена.

– Геле шляпка идет, она в ней как грибок, – крикнул попугай.

– Болтун ты, Проша, ничего в женской красоте не понимаешь, – произнесла Гелена Казимировна, вертясь в шляпке перед зеркалом.

Анна Сергеевна с нежностью взглянула на подругу, – ну чистый ребенок.

На следующий день Гелена Казимировна не отходила от окна. Наконец, увидев появившуюся во дворе знакомую фигуру, вышла в коридор и крикнула, – Аня, наша Манюня идет, торопится, аж подпрыгивает. Ну, заходи, москвичка.

– Ой, как я по вам всем соскучилась, – обнимая подруг, воскликнула Маша. Мы с Сашей часто вспоминаем наш круиз, недавно фотки перебирали и хохотали над диктофонной записью выступления Проши. Если куда снова поедете, нас с собой обязательно возьмите. Классно было.

– Машуня, чай будешь, или чего покрепче? – спросила Анна.

– Спасибо, ничего не надо, я ненадолго. Меня отпустили на работе всего на три дня.

– Тогда рассказывай, как привыкаешь к столичной жизни?

– С трудом. Москвичи любят выпендриваться, а тут какая- то провинциалка появилась в солидной газете. Но меня Игорь Алексеевич ваш бывший муж взял под свое крыло. Он очень помогает в работе, объясняет, как и с кем надо себя вести, подбрасывает интересные темы для статей, даже сам правит мои материалы.

– И в редакции уже шушукаются о ваших отношениях, – улыбнулась Анна Сергеевна.

– А как же, посплетничать у нас любят. Тем более, что Игорь Алексеевич иногда приглашает меня в кабинет, мы пьем кофе, и он просит, чтобы я ему рассказывала о Тригорске, обо всем, что здесь происходит. Анна Сергеевна, по-моему, он вас до сих пор любит. У него глаза становятся собачьими, когда вас вспоминает. Мне даже жалко шефа.

– Нашла, кого жалеть, – возмутилась Гелена. Ты бы Анечку видела, когда он ее бросил с больным ребенком на руках и умотал в столицу делать карьеру. Расскажи лучше, как там Глашенька.

– Гланя – это песня. Когда наша соседка по лестничной площадке тетя Мотя ее увидела, то заорала, – Шурка, она так Сашу зовет, – ты, где такую уродину нашел. Я Глашуню успокаиваю, говорю, чтобы не обращала внимания, а она только оскалилась и все. Тетя Мотя у нас настоящий гренадер, всю жизнь на стройке проработала, теперь сидит целыми днями на лавочке и бдит. Голос как иерихонская труба, ее все во дворе побаиваются. Я пока на работу оформлялась, выходила с Глашуней гулять во двор. Он у нас большой, там и машины ставят, кусты с деревьями растут, детишки бегаю. Я за девочкой следила, боялась, вдруг потеряется или кто обидит. В первый наш выход эта мордуленция оббежала весь двор, перетявкнулась с парой собак, которых тоже выгуливали, и исчезла. Я чуть в обморок не упала, бросилась ее искать. Потом смотрю, является наша красотка в сопровождении двух дворняг.

– Наверное, Крыська ей посоветовала спецназом сразу обзавестись, – рассмеялась Анна.

– Точно, а тетя Мотя говорит, – Машка, ты следи за своей Глафирой, а то она скоро в подоле принесет. Сама страшненькая, но ушлая, уже кавалерами с московской пропиской обзавелась. Я когда Саше рассказывала, он так хохотал. Но это не все. На следующий день мы себе гуляем, подъезжает на мерсе один мордоворот из соседнего подъезда, наезжает колесами на кусты, и выпускает из машины бульдога, которого возит дрессировать. Глаша начала возмущенно тявкать, потом видит, что сосед на нее не обращает внимания, цапнула его за штанину. Тогда этот паразит решил натравить на девочку свою собаку и крикнул – фас. И что вы думаете, бульдог ни с места. Он еще раз, бесполезно. А тут и спецназ примчался, и так облаял соседа, что он позорно сбежал домой. Тетя Мотя обалдела, и сразу зауважала нашу защитницу зеленых насаждений.

Но окончательно гренадерша влюбилась в Гланю дня через три.

Мы потом с Сашей проанализировали поведение девочки, и пришли к выводу, она действовала целенаправленно, чтобы окончательно покорить тетю Мотю, главного во дворе человека. Глаша от нее не отходила, и дождалась своего звездного часа. Отправилась наша соседка в продуктовый магазин, он у нас за углом. Собачка следом, я за ней. Вдруг, оттуда выскакивает тетя Мотя и орет, – а-а-а, обокрали, сволочи, обокрали, полпенсии лишили. Глашенька к ней подбегает, тявкает, и носом вниз показывает. На асфальте у магазина лежит платочек, в который деньги были завернуты. Видно карман куртки, куда соседка их положила, окончательно прохудился, вот они и выпали. Что тут началось, тетя Мотя подхватила на руки собачку, принялась ее чмокать, гладить, к себе прижимать. Потом мне говорит, – Машка, ты за Глашку не беспокойся, работай, я буду сама ее выгуливать. Теперь они лучшие подруги, на лавочке сидят, тетя Мотя нашей красавице обо всех жильцах повествует, сплетнями делится, про московскую жизнь рассказывает. Вы бы только их видели, одна громадина, вторая крохотулечка. Мы с Сашей подозреваем, что Гланька иногда сбегает со двора и гойдает по окрестностям, но гренадерша ее не выдает.

А однажды такое случилось, ну полный отпад, – рассмеялась Маша. Возвращаемся мы с Сашей с работы и заходим к тете Моте за собачкой. Нас встречает трубный рев и причитания, – простите меня, старую, не углядела за нашей красавицей, заразу какую-то она подцепила. Вот, горе-то какое. Я испугалась, а Саша шепчет, – взгляни на эту морду. Смотрю, Глашка у той на руках сидит и во всю скалится. У меня от сердца отлегло, а Саша сурово так спрашивает, – «Скорую» вызывали? Тетя Мотя снова в слезы, – не вызывала еще, вас ждала. Сашка уже на пределе, тогда я вступаю, – что случилось? Она отвечает, – проплешинки у Глашеньки, видно лишай у нее, или сглазил кто. Мы нашу барышню осмотрели, оказалось, что это басма сходит, и начала проявляться рыжина, ее натуральный цвет. Вы же помните, собачечку в Ракитовке басмой покрасили. Тетю Мотю, конечно, успокоили и все объяснили, но она никак не могла придти в себя, пока Саша не налил ей пятьдесят грамм коньяка, – присоединилась Маша к умирающим от смеха дамочкам.

– Ой, я совсем забыла, я же Крысечке привезла подарок от Глашеньки.

Та тут же спрыгнула с кресла, в котором сидела и внимательно слушала Машу. Крыся была рада за свою сестричку, которая в точности выполняла ее наказы: на новом месте подружиться с дворовыми собаками, в целях безопасности обзавестись спецназом и стать другом самого влиятельного и информированного в доме человека.

– Крыська, дай я тебя почмокаю за себя, за Сашу и Глашу. Посмотри, какие трусики тебе передала сестричка. Она их сама в магазине выбрала. Себе беленькие в синий горошек, а тебе – синенькие в белый. Давай наденем.