– Все, хватит рыдать, – отрезвила всех гостья, а то у меня голова начнет болеть. Я вам сейчас что-то покажу. Она вышла и тут же вернулась со старой фотографией в руке.

– Это Крыся, а это кто? – почему-то шепотом спросила Гелена.

– Моя мама. Снимок был сделан года за полтора до революции.

– Как же такое может быть?

– Не знаю, – вздохнула Полин.

– Скорее всего, наша Крыся пра, правнучка этой собачечки. Вспомни, Гелечка, ты ведь ее нашла малюсеньким щеночком под кустиком, – сказала Истомина. Значит, мы с тобой, Полин, родственницы по собачьей линии, – улыбнулась Анна. Но как же они похожи, просто одна мордочка.

– Вот за это надо выпить моей смородиновой настоечки, – засуетилась Гелена Казимировна.

Они еще долго сидели за столом, рассказывая Полин о привычках и маленьких хитростях своей любимицы, ее дружбе с Арни и Найтом, о Ракитовке – деревне, где живет маленький Крысь и котенок Аська. Только об участии собачки в полицейских операциях подруги умолчали, решив, что зарубежной гостье, это знать ни к чему.

Наутро после завтрака Полин вышла во двор, чтобы покурить, и присела на скамейку под распахнутым окном гостиной.

– Анечка, услышала она задрожавший голос Гелены. А вдруг Полин заберет Крысечку с собой в Париж, она же правнучка их собачки, имеет право. Я этого не перенесу, – заплакала она.

– Не паникуй заранее, не настраивай себя на плохое. Мы же не знаем ее намерений в отношении нашей девочки.

– А для чего был привезен снимок? Для сравнения. Чтобы забрать Крысеньку, имея на то основания.

– Вообще-то ты права, – встревожилась Анна и начала всхлипывать.

Полин потушила недокуренную сигарету и вошла в комнату.

– Ну что за дурынды, зачем мне увозить Крыську из родного дома, отрывать от друзей и вашего кота. Да она сама от меня сбежит при первой возможности. Прекращайте реветь, дуры старые.

– А чего это мы старые, – тут же возмутилась Геля, мы дамы поздней осени, но скворцы еще не улетели.

Полин рассмеялась, а потом вздохнула, – ваша осень только начинается, так что неча выпендриваться.

– Поленька, ты, правда, не увезешь нашу девочку? – снова всхлипнула Гелена Казимировна.

– Да чтоб я сдохла.

– Тогда собирайся, пойдем в парк, водички минеральной попьем, свежим воздухом подышим, – успокоилась Новицкая.

– Полин, ты отлично говоришь по-русски, но в твоей речи иногда проскальзывают словечки далеко не литературные, откуда это? – прогуливаясь по аллее, спросила Анна.

– Дед успел вывезти из России библиотеку, она была огромная, и трясся над каждой книгой. У нас дома культивировалась русская литература и родной язык. А всех этих словечек нахваталась в детстве от прислуги, но меня за это не ругали. Наоборот, все умилялись и смеялись. Я даже материться могу, – гордо сказала Полин.

– Врешь, – не поверила Гелена Казимировна. А слабо сказать?

– Да запросто. И интеллигентная дама выдала такую заковыристую длинную тираду, что подруги расхохотались.

– Ну, ты даешь, даже я так не умею, – с уважением посмотрела на гостью Новицкая. Полин, а хочешь, пойдем вечером в театр, у нас отличная оперетта, сегодня «Сильву» дают.

– Хочу, только я не взяла с собой вечернего платья.

– Не страшно, сейчас театр демократичный, публика ходит разная, можно и студентов увидеть в джинсах, и пожилых завсегдатаев в костюмах ушедшей молодости, – улыбнулась Анна.

Обсудив за вечерним чаепитием спектакль, и пожелав подругам спокойной ночи, Полин зашла к себе, села в кресло и задумалась. Жизнь в двухэтажном особняке протекает спокойно и приятно. Дамы умные, интеллигентные, смешливые, сердца у них добрые. Настоящие дурынды, – улыбнулась она. С ними Николь будет хорошо, но надежно, ли. Если Дмитрий захочет вернуться в Россию, кто ее защитит, в случае чего. Может быть, он и талантливый ученый, но все они немного не от мира сего. А здесь ведь ужас, что творится, по телевизору только и показывают убийства, перестрелки, аресты, говорят о беззаконии, коррупционерах и оборотнях в погонах. Может, они еще не поженятся, – мелькнула спасительная мысль, и тут же исчезла. Если Николь жарит котлеты и интересуется рецептом борща, значит все очень серьезно. Когда-то внучка спросила, – бабичка, что такое настоящая любовь? И что я ей ответила, старая дура: – это когда хочется варить суп для любимого мужчины и не противно стирать его грязные носки. – Дураков нет, не нужна мне такая любовь, – фыркнула тогда Николь. Полин тяжело вздохнула, – вот и пришла к тебе такая любовь, моя девочка. И помчишься ты за своим Димой хоть в Сибирь, хоть на край света.

Полин проснулась с тяжелой головой. Приняв душ, и почувствовав себя более-менее сносно, вошла в гостиную к Геле, где ее уже ждали подруги.

– Поленька, – закудахтала Новицкая, – ты не заболела, что-то неважно выглядишь.

– Не дождетесь, – буркнула та, усаживаясь за стол.

– Тогда выпей пару рюмочек коньячку, сосудики расширятся, кровь по ним побежит, и настроение сразу улучшится. А мы тебя поддержим, правда, Анечка?

– Наливай, – вздохнула Полин. Может, и вправду, полегчает.

– У нас сегодня для тебя интересная программа, с утра идем…

Содержание программы осталось не известным, так как в это время затренькал Гелин мобильник.

– Аня, Варенька плачет, с Федором беда.

Истомина взяла трубку, – Варвара, сделай вдох и выдох. Успокойся, и медленно рассказывай, что случилось. Я поняла, мы срочно выезжаем в Ракитовку. Помни, пожалуйста, тебе нельзя волноваться. Все будет хорошо.

– Что там? – дрожащим голосом спросила Новицкая.

– Полчаса назад Федора арестовала служба собственной безопасности, то ли в его сейфе, то ли в столе обнаружили пять тысяч евро. Обвиняют во взяточничестве.

– Этого не может быть, – всплеснула руками подруга. Потом деловито спросила, – что будем делать?

– Объявляй общий сбор. Я звоню Громову в Москву.

– Может, лучше генералу?

– Я не знаю, где и с кем он сейчас, а Саша всегда на месте.

Анна быстро набрала знакомый номер и, сообщив о случившемся, сказала, – мы все едем в деревню, но прежде хочу встретиться с начальником райотдела полиции и, если получится, с теми, кто задерживал Федора. Прокачай всю ситуацию и продумай, какие вопросы мне им нужно задать и как себя вести. Я жду. Геля, что у тебя?

– Комаров, Забелин и Дубинин уже едут.

– Извини, Полин, – сказала Анна Сергеевна, мы уезжаем, вот ключи, отдыхай без нас.

Та промолчала. В течение нескольких минут она поняла, что очень ошибалась в своих умозаключениях и ей это понравилось.

Когда появились мужчины, Истомина представила гостью, – Полин, бабушка Николь, невесты моего Димы. Те молча кивнули.

– Очевидно, что Федора подставили, – начал Комаров, только кто и зачем.

– Козе понятно, но вряд ли у деревенских есть такие деньги, заказ явно исходит со стороны, – заметил Забелин.

– Без местных тоже не обошлось. Явиться в опорный пункт, чтобы подсунуть деньги, чужак не мог, его появление кто-нибудь бы заметил, да и знать надо, что где находится, – предположил Дубинин.

– Нужно выяснить, кто на это способен. Алексей, езжай в Ракитовку, найди Петровича, он поможет. Пока бывший участковый будет беседовать с народом, присмотрись, прислушайся, почувствуй настроение людей, – сказал Комаров. Заодно и Крысеныша проинструктируй, может он чего надыбает.

– Тогда я погнал.

– Борис, можно Алексей Найта возьмет с собой, а то он будет беспокоиться, если я надолго отлучусь, – спросил Максим.

– Не возражаю. Очевидно, что подставил Федора кто-то из района, скорее всего из своих. Но зачем, не понятно, – продолжил Комаров.

– Может быть, кто-то метит на его место? – предположила Анна.

– Это вряд ли, кому из райцентра охота ехать в деревню. Но могли действовать по чьей-то просьбе, и не за просто так. Версия вырисовывается вполне правдоподобная.

– А Федя не мог кому-нибудь помешать, он ведь у нас очень правильный и принципиальный, – произнесла Гелена Казимировна.

– Эту версию принимаем тоже.

– Подождите, Громов звонит, – схватила трубку Анна Сергеевна.

– Спасибо, я все поняла. Максим, тебе на ноутбук Саша прислал свои соображения и вопросы, которые мне надо задать полицейскому начальству. Открывай компьютер.

– Ну, Сашка и голова, не зря в аналитическом отделе работает, – произнес Забелин. Как всегда все разложил по полочкам.

– Этого у него не отнять, – улыбнулся Комаров. И так, наши действия: мы с Гелей, Крысей и котом отправляемся в Ракитовку. Анна Сергеевна с Забелиным – в районное управление полиции, не забудьте, пожалуйста, взять сумку с микрофоном. Встречаемся у Вари.

– Может, и Крысин спецназ прихватим? – спросила Новицкая.

– Не стоит, Гелечка, у Крысеныша – родственника нашей Крыськи в Ракитовке своя команда, он ее выдрессировал, да и наша собаченция в случае чего поможет, – ответила Анна.

– Я еду с вами, – решительно заявила Полин.

Все удивленно на нее взглянули, напрочь забыв о присутствии зарубежной гости, которая тихо сидела в уголке дивана.

– Извините, мадам, но вы останетесь в Тригорске, – сказал Комаров.

– И не подумаю, если не возьмете с собой, закачу истерику, изображу падучую, и буду хвататься за сердце. Через пять минут здесь будут две «Скорых» и три реанимационных кареты. Вы станете со мной возиться вместо того, чтобы спасать своего Федора. А так, я вам обещаю, ни во что не вмешиваться и молчать в лоскуток.

– В тряпочку, – улыбнулась Анна Сергеевна. Борис, соглашайтесь, она такая же упертая, как и мы. Если не уступим, схватит такси и помчится следом, а так хоть будет под присмотром.

– Между прочим, Поленька матерится почище нашего, – важно сказала Гелена.

Забелин прыснул.

– Ну, что ж, это весомый аргумент, – хмыкнул майор. Мадам едет с Забелиным и генеральшей.

По дороге в райцентр Истомина продумывала свой разговор с начальником райотдела полиции подполковником Свириденко. Полин молчала и гордилась одержанной победой. Наконец тишину прервал Забелин. – Анна Сергеевна, что такое падучая?

– Так иногда называют эпилепсию.

– Мадам, вы действительно сумели бы ее изобразить?

– Запросто, засунула бы в рот мыло, пена бы и поперла. В детстве этому научилась.

– А если бы вас врачи разоблачили?

– И что бы они со мной сделали? В психбольницу иностранную подданную не отправят. Да и Анна с Гелей не позволили бы.

– Полин, ты ведь дважды была замужем, почему не сменила фамилию? – поинтересовалась Истомина.

– Меня мама просила об этом. Она сказала, – твой папа спас нашу семью, а мы должны сохранить его фамилию. Ему это будет приятно, ведь другие его родственники уже умерли. Поэтому я Бертран, как и моя дочь Мари и Николь. Анна, а почему Борис тебя назвал генеральшей?

– Мой муж генерал, его срочно вызвали в Москву, поэтому ты с ним и не познакомилась.

– Он военный?

– Полицейский. А мужчины – его сотрудники.

– Так ты оказывается крученая?

– Надо говорить крутая.

– Анна Сергеевна, мы на месте, – прервал их разговор Забелин, сумку не забудьте с микрофоном.

Истомина вошла в приемную начальника райотдела полиции и, уловив вопросительный взгляд секретаря, женщины в возрасте произнесла, – добрый день, меня зовут Истомина Анна Сергеевна, я родственница жены вашего сотрудника старшего лейтенанта Климова. Мне нужно поговорить с подполковником Свириденко о причинах задержания Федора.

– Подождите минутку, я доложу. Секретарь вошла в кабинет начальника и сообщила о посетительнице.

– И что я ей скажу, – буркнул подполковник.

– Правду.

– Что она собой представляет?

– Интеллигентная дама около пятидесяти, уверенная в себе, одета строго, со вкусом и очень дорого. Мне кажется, если вы сейчас уклонитесь от разговора с ней, она все равно добьется своего.

– Ладно, проси.

Когда Истомина вошла в кабинет, Свириденко слегка приподнялся, – присаживайтесь.

Анна села за приставной столик и положила на него сумочку.

– Секретарь изложила вашу просьбу, но мне нечего вам сказать. Задержание производила служба собственной безопасности, они не делятся своими секретами. Тяжело вздохнув, подполковник продолжил, – откровенно говоря, я и сам ничего не понимаю. Климов у нас на хорошем счету, уже год его портрет не снимаем с Доски почета. Знаем Федора как честного и принципиального офицера, как такое могла случиться…

– Я могу поговорить с сотрудниками службы безопасности, которые его задерживали?

– Не думаю, что они захотят с вами встретиться, идет следствие.

– Тогда передайте им, что завтра здесь будет известный всем московский адвокат Астангов, ему ведь положено знать, в чем обвиняется его подзащитный. Истомина лукавила, никакой договоренности с адвокатом не было. Это Громов предложил ей сделать такое заявление, чтобы заставить суетиться тех, кто подставил Климова.

Правый кончик губы Свириденко пополз вверх.

– Подождите меня здесь, я попробую выяснить. Он вышел из кабинета, показал большой палец секретарше и проследовал дальше. Подполковник отсутствовал минут десять, затем вернулся в сопровождении хмурого офицера.

– Майор Егоров согласился ответить на некоторые ваши вопросы, но не на все, – сказал Свириденко.

– Господин майор, за что был задержан лейтенант Климов?

– По подозрению во взяточничестве. Мы обнаружили в его сейфе пять тысяч евро.

– Закон запрещает хранить личные деньги в служебном кабинете?

– Нет.

– На банкнотах высветилась надпись «взятка»?

– Я не буду отвечать на этот вопрос. Это тайна следствия. Он давно у нас на подозрении, у молодого участкового джип, у неработающей жены «Мазда», недавно они два дома построили, спрашивается, на какие шиши?

– Вы ему задавали этот вопрос?

– Зачем, и так понятно.

– Вы считаете, что в Ракитовке и на хуторах живут такие крутые бизнесмены, что они ему дают миллионные взятки?