– Думаю, что уже нерегулярно, – хихикнула Гелена Казимировна.

– Гелька, вот ты хулиганка. И откуда в тебе всего этого. С одной стороны в вашем роду были польские аристократы, а с другой – кто?

– С другой – все остальные. Подозреваю, что шляхтичи, сосланные в наши края, были большие шалуны и производили на свет кого ни попадя. Наследницей, какой ветки я стала, история умалчивает. Но я не жалуюсь. Ты чего стоишь, давай за работу, пока господа полицейские совещаются, надо стол накрывать. Крыська что делает?

– Отдыхает. Истомина быстро пересказала подруге разговор с Громовым.

– У Марии Ильиничны роман? Как здорово, дай бог, чтобы все у них хорошо сложилось. Ань, вот ты мне скажи, почему у всех что-то происходит в личной жизни, а у меня ничего. Даже намека не наблюдается. Может быть, шляпки виноваты, отвлекая от меня мужское внимание?

– А ты их не носи и тогда взоры сильного пола будут прикованы исключительно к тебе.

– Чтобы я отказалась от шляпок? Да никогда в жизни. Привычка свыше нам дана, – пропела Новицкая.

– Замена счастию она, – продолжила Истомина. Если все твое счастье в привычке носить шляпы, то не жалуйся на жизнь.

– Я не жалуюсь, Анечка, а радуюсь. Скоро твой генерал приедет, у Вари с Федей ребенок будет, мужиков наших переженим, впереди столько дел, а может и приключений добавится.

– Геля, я тебя прошу, никаких приключений. Меня и так уже Андрей упрекает в том, что мы вечно куда – нибудь то встрянем, то вляпаемся.

– Ну да, а он не причем. Сначала грозит уши надрать, потом говорит, что мы молодцы. Не переживай, это он от волнения и беспокойства, потому что нас любит.

– Очень.

– Ну вот, а пока мы любимы, то непобедимы. Ух, ты, вот это я сказанула!

– Гелька, я тебя обожаю.

– И мы тоже, – донесся голос Громова, входящего с Забелиным в кухню. А чем это у вас тут так вкусно пахнет?

– Ребята, мойте руки и за стол, у нас все готово, – засуетилась Новицкая. А где Борис?

– Ускакал по делам, – ответил Саша и схватил с тарелки пирожок.

– А по рукам? – с угрозой сказала Анна.

– Лучше по мозгам, – засмеялся он. Мы все с Максимом выяснили, вы были правы, Анна Сергеевна, я полный идиот. Бедная моя мамулечка, как же она страдает. Ну, ничего, мильйон терзаний прекратим и в Волжск спокойно улетим. Во, как я заговорил.

– Садись за стол, рифмоплет ты наш, – улыбнулась Истомина. Рассказывай, что узнали. Пирожки не хватай, сначала супчик.

– С потрошками? – вышел из ванной комнаты Забелин.

– С ними, Максимушка, и с греночками, как ты любишь, – закудахтала Гелена Казимировна.

– Я не понял, почему к нему такое внимание. Капитан, ты, что в приемные сыновья подался? Так я тоже готов, могу заявление написать, а Крысечка подпишет. Девочка, ты согласна? Собачка, появившаяся в гостиной у Гелены, довольно фыркнула и оскалилась.

– Ну что за балаболка, – засмеялась Истомина. Ешь уже и просвещай нас, а то Геля из-за любопытства на одном месте усидеть не может.

– Ладно уж, но только ради ее необыкновенных пирожков, – не торопясь произнес Саша и снова протянул руку к тарелке с выпечкой.

– Аня, щекочем, ты – с одной стороны, я с другой, – скомандовала Новицкая.

– Нет, я боюсь и сдаюсь, – захохотал Громов. В общем, так, Егор Антонович Стрельников, 55 лет, образование высшее, в прошлом военный, был женат, имеет взрослую дочь, которая вместе с матерью выехала три года назад на ПМЖ в Канаду, где у них проживают родственники. Он не поехал, а может его не выпустили, мы не уточняли, но спустя полтора года жена предложила развестись, так как собралась выходить замуж. Егор Антонович по всем статьям характеризуется положительно, имеет государственные награды. Судя по точкам, где он служил, помотало его изрядно, а жена с дочкой все это время проживали в родимом городе Сочи под крылом у мамы с папой. Поэтому не думаю, что в семье у них была идиллия. У меня все. Что дальше делать?

– Как что? Немедленно звони маме и скажи, что все знаешь, рад за нее и с нетерпением ждешь встречи с Егором Антоновичем, – сказала Истомина.

– Анна Сергеевна, я не смогу. Может, вы как то сами с ней поговорите?

– Нет уж, для нее очень важно слышать твой голос, слова, интонации. И не тяни, она так страдает, а ты чего-то боишься. Не волнуйся, мама все поймет, даже то, что ты не смог сказать.

– Гелечка, можно виски? Я немножко, для храбрости, – жалобно попросил Громов.

– Ну конечно, Сашенька, – засуетилась Гелена Казимировна. Сейчас тебе налью рюмочку. Если хочешь, возьми с собой Крысеньку для моральной поддержки.

Когда Громов собачкой на руках вышел из гостиной, все замолчали.

– Нет, я так не могу, – всхлипнула Новицкая. Может нам тоже принять по пять капель для успокоения?

– Гелечка, наливай, мы с Максимом тебя поддержим.

– Аня, смотри, Крыся пришла. Ну что, Саша поговорил с мамой? Собачка кивнула.

– Все хорошо? Та не отреагировала.

– Анечка, ему, наверное, плохо, – всполошилась Гелена Казимировна. Может валерьянки накапать?

– Лучше еще виски, – услышали они веселый голос Громова. Дамочки, спокойствие, только спокойствие. Поговорил, мамусечка сначала заплакала, а потом сказала, что она самая счастливая мама на свете, потому что у нее замечательный сын. Это чтоб вы знали на всякий случай. Может мне еще чего-нибудь съесть?

– Ну, Сашка, ты и обжора, – засмеялся Забелин.

– Люблю поесть, а на нервной почве особенно, – признался тот и схватил пирожок. Анна Сергеевна, признавайтесь, что это за девушка у вас сегодня была?

– Понравилась?

– Не могу сказать точно, но что-то в ней цепляет, – задумчиво сказал Громов.

– Предупреждаю сразу, ловелас с Волги, я тебе за Машку голову оторву, и не посмотрю, что мы стали почти родственниками.

– Ладно, шутки в сторону, работы много, времени мало. Дамочки, не возражаете, если я у вас поживу, а то вечерние посиделки с Максимом и Борисом известно, чем заканчиваются. А мне надо иметь свежую голову.

– Конечно, – одновременно воскликнули подруги. Гостевые комнаты свободны на обоих этажах, где хочешь, там и живи, – добавила Истомина.

– Тогда я пошел распаковывать вещи, Максим, жду тебя через пятнадцать минут.

– Вот и хорошо, на ужин приготовлю всего вкусненького и побольше, люблю прожорливых мужичков, – пропела Гелена Казимировна.

– А мы с Борисом не такие, а так случайные прохожие, – обиделся Забелин.

– Максимушка, ты расстроился, – всплеснула руками Новицкая. Ну, что ты, мы вас всех очень любим, просто Саша редко к нам приезжает, поэтому над ним и кудахчем. Вы же наши детки, и поэтому одинаково дороги. Я на ужин приготовлю твои любимые блинчики с мясом и немножко их поджарю, тебе же так нравится?

– А вы откуда знаете?

– Ха, две недели назад за ужином ты слопал шесть таких блинов и не подавился, а позавчера вообще кроме них ничего не ел.

– Что, правда? – покраснел Забелин. Я вроде бы незаметно их таскал.

Подруги рассмеялись. – Иди уже, обжора ты наш, – сказала Анна и вздохнула. – Гелечка, я тоже, пожалуй, пойду, на ужин не жди, корми мужиков сама. Гелена Казимировна внимательно посмотрела на нее и кивнула.

На следующее утро в ожидании подруги к завтраку Новицкая жарила сырники и беседовала с Крысей.

– Тебе не кажется, девочка, что у Ани что-то случилось, может, они с Андреем поссорились?

Уткнувшись в свою мисочку собаченция, не отрываясь, покачала головой.

– Значит, дело не в генерале. А в чем? Ну что же я за дуреха такая, она же Машу Гольдман ждала, может с Димочкой что-то? Крыся, не молчи, ты наверняка все знаешь. Ну ладно, не хочешь, не говори. Скажи только, ничего страшного не произошло?

Собачка подняла вверх мордочку, измазанную сметаной, и оскалилась. – Правда, все в порядке? – обрадовалась Гелена, а чего же она расстраивается? Крыся фыркнула и снова зачавкала. – Понятно, ты хочешь сказать, что ее переживания глупости и не стоит на них обращать внимания. А ну прекращай есть, тебе нельзя так много, а то отрастишь пузо, как у Арни и подполковник Фоменко не сможет запихнуть тебя в карман. Не маши хвостом, не возражай старшим. Ишь, моду взяла, никого не слушает, ни с кем не считается, только она одна все знает и во всем разбирается.

– Крыську ругаешь? – вошла в кухню Истомина. В чем она провинилась?

– Еще ни в чем, но профилактика не помешает. Анечка, бери сырнички, сметану, а я вытру мордуленцию нашей барышне. Представляешь, их величество обычные бумажные салфетки не признают, им подавай только влажные. Аристократка, блин. Аня, ты будешь чай с лимоном или с вареньем? Я вчера еще кексиков испекла с изюмом.

– Не жалуйся на девочку, сама же ее и разбаловала. Саша уже ушел?

– За ним Максим час назад заехал, похватали бутерброды и умчались. Успела только термос с кофе сунуть, все у них всухомятку, так и язву могут заработать. Но на обед обещали заскочить.

– Гелечка, может, съездим сейчас на рынок, продуктов прикупим?

– Лучше завтра, на сегодня все есть. Я бульон мясной отварила, ты будешь борщ украинский готовить, он у тебя лучше получается. Там еще творог остался, так мы с тобой вареничков налепим, пару салатиков соорудим и венгерский гуляш сделаем. А сейчас я предлагаю прогуляться по нашему парку. Людей почти нет, одни на работе, другие принимают процедуры, никто не помешает болтать и наслаждаться свежим утром и теплым солнышком. Арни с Крыськой возьмем, пусть тоже побегают. Ты согласна?

– Умеешь, ты Геля, уговаривать, – улыбнулась Истомина, пойду, переоденусь.

Когда она вышла, Новицкая шепнула собачке, – первый этап нашего плана прошел успешно, на свежем воздухе и на сытый желудок я Анечку разговорю. Ты тоже не сиди здесь, а зови кота, пусть свои жиры растрясет.

Подруги шли по аллее и молчали, наконец, Гелена не выдержала, – Аня, ну не томи, рассказывай, что у Димы случилось?

– А ты откуда знаешь, Крыська рассказала? Она вроде бы не присутствовала при нашем разговоре с Машей. Значит, подслушивала, вот паршивка, никуда от нее не спрячешься.

– Ань, как ты думаешь, когда Андрей приезжает и у вас амуры начинаются, она тоже слышит?

– Нет, я ей тогда на ночь в уши воск заливаю. Горячий для надежности.

– Да ты что? – изумилась Гелена Казимировна. Это не больно, на слух не повлияет?

– Не повлияет, – расхохоталась Истомина. Гелька, какая же ты наивная, тебя купить можно на раз.

– Ну и ладно, – поджала губы подруга, ты лучше не отвлекайся и не уходи от ответа. Что там у Димы?

– Влюбился он, – вздохнула Анна.

– Наконец-то у нашего мальчика появилась любимая девушка! – обрадовалась Гелена. Так чего ты расстраиваешься?

– Она иностранка.

– Ну и что, главное, что он счастлив, а какой национальности его девушка – без разницы. Да хоть японка. У них детки такие хорошенькие, и все девочки носят шляпки, я по телевизору видела. А ты тогда будешь япона мать, а твой Андрей…

– Японский городовой, – добавила Анна Сергеевна, и обе начали так хохотать, что перепугали двух голубей, разлетевшихся в разные стороны.

– Да ну тебя, Гелька, вечно у тебя все проблемы смешными становятся.

– Значит, они не серьезные. Так кто у нас будущая невестка?

– Француженка русского происхождения, работает с Димочкой, хорошо говорит по-русски, Маша сказала, что влюблена в него по уши.

– Фотографию видела?

– Да. Светленькая, худенькая, ничего особенного. Но я не люблю знакомиться по фотографии. Снимки редко передают суть человека, поэтому никакой оценки дать не могу. Вот если бы ее увидеть, поговорить, тогда другое дело.

– Ань, вчера не успела у тебя спросить, почему Крыська после Сашиного звонка маме, не ответила на твой вопрос «все ли хорошо»?

– Мне кажется, что Саша немножко всплакнул на радостях или от облегчения, а девочка не поняла, что это значит. Для нее слезы – признак горя, обиды, она еще не знает, что плакать можно и от счастья. Геля, посмотри осторожно направо, видишь двух молодых мужчин в милицейской форме. Они все время пялятся на нас, и что-то обсуждают, не нравится мне это. Давай присядем на скамейку и посмотрим, что будет дальше. Я сейчас еще Крыську позову, пусть, на всякий случай, свой спецназ подтягивает. А ты с ними разговоры разговаривай для прояснения ситуации. Внимание, они направляются к нам.

– Извините, гражданочки, обратился к подругам один из подошедших. Не могли бы вы оказать помощь правоохранительным органам.

– Конечно, конечно, это же наша прямая обязанность, – засуетилась Гелена Казимировна. Только не могли бы вы представиться, это ведь так положено, я по телевизору видела.

Мужчины переглянулись. – Старший сержант Иванов, лейтенант Петренко.

– А удостоверения? – не унималась Новицкая.

Те достали красные корочки и помахали ими. Достаточно? – усмехнулся лейтенант.

– Да, конечно, только по телевизору показывали, что в Москве полицейские носят еще такие блестящие штучки.

– Бабушка, бляхи носят сотрудники ГАИ, а мы работаем в уголовном розыске.

Истомина открыла сумочку, достала платок и принялась им обмахиваться.

Забелин резко развернул машину. – Максим, ты чего? – удивился Громов. – У Анны сработала тревожная кнопка, и включился микрофон, – пояснил тот.

– Вы работаете в уголовном розыске! – воскликнула Новицкая. Ой, как интересно, первый раз в жизни вижу настоящих оперов. Прямо как в «Улицах разбитых фонарей».

– Геля, ну что ты со своими сериалами, видишь, людям нужна помощь, – перебила подругу Анна Сергеевна.

– Да, пожалуйста, пройдемте вон в тот дом, там проходит милицейская операция, и ваше присутствие необходимо, – сказал лейтенант.

В это время у Истоминой зазвонил мобильник. – Извините, это сын, я должна ему ответить. Он каждое утро звонит, беспокоится о моем здоровье. Да, Максим, не волнуйся, у меня все в порядке. Нет, давление не поднялось. Мы сейчас с Гелей вышли из парка и по Курортному бульвару прогуливаемся, дышим чистым воздухом, кот с нами, и его подружка тоже. Не забудь, мы тебя сегодня ждем на блины, а если хочешь, пельменей налепим. Все, дорогой, до вечера.