Морис занимал то же место, где тридцать шесть часов назад сидел его друг. У Лателя не было oснoваний щадить Валери.

— Вы знаете его? — резко спросил он и сунул ей под нос лист бумаги.

— Это мой альбом,— удивленно проговорила она.

— Да. Что это за рисунок?

— Рисунок? — непонимающе повторила она. Но потом до нее дошло, что он имел в виду, и она возбужденно добавила: —Не собираетесь ли вы утверждать, что?..

— Сначала ответьте на мой вопрос. Кто это?

— Какой-то парень, следовавший за мной по улице.

— Когда это было?

— Восемь дней назад. Я отлично все помню. Он сопровождал меня до самого дома.

— И вы не испугались?

— Нет. В конце концов, меня часто кто-нибудь преследует. Такое случается с женщинами.

«Но только с очаровательными»,—мысленно добавил Морис.

— И вообще он вел себя очень корректно: шел в отдалении и не пытался заговорить Чтобы отделаться от него, я даже решила по дороге выпить чаю. Он в это время бродил возле кафе. Я не придала этому особого значения.

— Но все же вы его нарисовали.

— Просто у него была необычная внешность. Я постоянно рисую незнакомых людей. Если мне бросается в глаза что-то нестандартное, я тотчас это фиксирую, совсем неважно, где и когда. .

Она указала на ухмыляющуюся, круглую как луна физиономию, изображенную на одном листе с Дюпоном.

— Вот, например, хозяин кафе, в котором я пила чай. Облик человека, на мой взгляд, интереснейший сюжет.

Даниель правильно оценил: Валери была исключительно талантлива. Ее искусство поражало своим изумительным реализмом. Когда она заговорила с Морисом о живописи, глаза ее заблестели, а теперь снова потускнели.

— Но ответьте мне, пожалуйста, кто это?

Морис вздрогнул, почувствовав прикосновение ее теплой ладони.

— Вероятней всего, Оноре Дюпон.

Она отдернула руку.

— Так вы знаете его?

— Нет, но мне известно, что Даниель обнаружил его изображение среди прочих ваших рисунков,

— Почему он не сказал об этом мне?

— Вероятно, случая не представилось.

Она кивнула.

— Видимо, он доверял вам больше, чем мне.— И затем с беспокойством добавила: — Он говорил, что мне грозит опасность?.

— По-моему, вам нечего беспокоиться.

— Но восемь дней назад Дюпон все же интересовался мной.

— Вероятно, он только хотел пополнить свои сведения о Даниеле. И совершенно неожиданно попал в беду, столкнувшись с таким редким человеком, как вы. Портрет грозит Дюпону тяжелыми последствиями.

Испытующе посмотрев на свою работу, Валери вырвала лист из альбома.

— Вы думаете, это пригодится полиции? —спросила она.

— Комиссар Фушероль будет счастлив. Получить портрет убийцы почти так же важно, как узнать его имя.

Незаметным образом Валери и Морис стали чувствовать себя друзьями. Как-то само получилось, что они решили на следующий день вместе дойти на набережную Орфевр.

— Я заеду за вами,— сказал Морис.

Валери так доверчиво глядела на него, что Морису захотелось рассказать ей все. «Иначе совесть меня замучает»,—подумал он. Но должен ли он сообщать о рукописи Даниеля, прежде чем она попадет в полицию? Пока он не смог этого решить и закурил сигарету.

Кто-то постучался в дверь. Тихие удары походили на условный знак.

— Это консьержка: она не звонит,— пояснила Валери и пошла открывать.

На пороге возникла симпатичная брюнетка.

— Вам пришло срочное письмо, мадемуазель Жубелин.

Валери взяла послание, не проявив к нему особого интереса. Ее мысли были заняты другим.

— Спасибо, мадам Барбье,— сказала она.— Не могли бы вы зайти на минутку?

Брюнетка прошествовала в комнату. По ее глазам Морис понял; что она посчитала его за нового друга Валери.

— Вчера я вас спрашивала,— продолжала Валери,— не живет ли в нашем доме мужчина по фамилии Дюпон.

— Да, и я ответила вам, что здесь таких нет,— Верно, но теперь взгляните, пожалуйста, на этот рисунок.

Мадам Барбье внимательно посмотрела на эскиз.

— Нет,— ответила она,— этого господина я у нас не видела.

— А где-нибудь еще?—спросил Морис.

— Да нигде. Я вообще его не встречала.— Хорошо ухоженным пальцем консьержка ткнула в портрет,— Такого человека нелегко забыть.

Затем она повернулась и вышла.

Погруженная в размышления, Валери смотрела прямо перед собой с альбомом в одной руке и письмом в другой..

Лишь бы поддержать разговор, Морис заметил:

— Хорошая была идея — показать эскиз консьержке. Вот если бы она узнала Дюпона! Однако я не хочу вас больше задерживать. Читайте спокойно ваше письмо.

Он тактично отвернулся, взял с кушетки свое пальто и надел его. Валери углубилась в послание так, что забыла о Морисе. Чтение продолжалось не более минуты.

«Вероятно, кто-то прислал соболезнование»,— подумал Морис.

Теперь он уже решил подождать с рассказом о рукописи. Для этого еще завтра будет время.

Он откашлялся, .и девушка взглянула на него.

— Так... ну, я пошел,—-сказал он.

Она устало улыбнулась. Ему ужасно не хотелось с ней расставаться..

— Что вы собираетесь сейчас делать? — спросил он.

Она так пожала плечами, что он почувствовал, насколько ей необходимо остаться одной, и‘ потому сказал:

— Все, до свидания, мадемуазель.

Ладошка, которая еще недавно была такой теплой, а теперь холодная как лед, очутилась в его руке.

— До свидания, месье Латель.

— Я позвоню завтра утром.

Он бы обрадовался, задержи она его: ему было приятно находиться в ее обществе. Неохотно подошел он к двери и уже взялся за ручку, как вдруг Валери схватила его за локоть.

— Ах, прошу вас...— тихо проговорила она.

Ее широко открытые глаза теперь были полны тоски. Она пошатнулась. Морис подхватил ее и повел к кушетке. Девушка упала на подушки и залилась слезами. 

— Я вам солгала,— промолвила она.— Я... я не из газет узнала о смерти Даниеля. Мне сообщили это уже сегодня утром. Весь день я работала и не осмелилась никому произнести ни слова.

Морис молчал, чувствуя, что сейчас любые возражения неуместны.

— Я вздрагивала от малейшего шума.— Ее страдающее лицо было подобно бледной маске.— Сегодня в шесть утра мне звонили.

— Дюпон?

— Да. Он так и сказал: «Говорит Оноре Дюпон». Я еще спала.

— Какой у него был голос?

— Низкий... и...

— Заискивающий? Бархатистый?

— Да, правильно. Он заявил, что я единственный человек, с которым Даниель встречался после него. Правда, тут он заблуждался, ибо вы тоже...

— Это что-то новое,— заметил Морис.— Дальше!

— Видимо, он понял, что мне не ясны его желания. И сказал, что, если я ничего не знаю, мне нечего бояться. В противном случае я должна молчать, иначе со мной произойдет то же, что и с Даниелем. А потом он совершенно равнодушно заявил, что убил его. Вот и все. Затем он повесил трубку.

 Морис снова снял пальто. Сигарета у него погасла, и он раздавил ее в пепельнице.

  — И вы ему поверили? — спросил он.

— Конечно нет. Я подумала, что это неправда, но несколько раз звонила Даниелю, естественно, безрезультатно. Потом попыталась, позвонить с работы и тоже тщетно. Однако я все еще считала, что кто-то зло подшутил надо мной, пока в половине двенадцатого не передали сообщение по радио.

Остальное нетрудно было угадать. После подтверждения слов Дюпона его угрозы приобрели новое значение. Валери стала бояться. 

 — Я никому ничего не сказала,— закончила она.

— Кроме меня...

 — Вы знали больше, чем я. Ведь я даже не предполагала, что нарисовала в альбоме Дюпона.

— Счастливый случай/ Иначе бы вы уничтожили эскиз.

Валери ничего на это не ответила. Она вынула из сумочки только что полученное письмо и протянула его Морису.

— Прочитайте.

На белом листе была всего одна строчка, написанная крупными печатными буквами красными чернилами:

«МОЛЧИТЕ, ЕСЛИ НЕ ХОТИТЕ УМЕРЕТЬ!»

Адрес на конверте вывели тем же шрифтом.

— Он хочет произвести на вас впечатление.

— Как и на Даниеля,— с горечью заметила Валери и добавила нежным тоном: — Пока вы сидели со мной, я чувствовала себя в безопасности. А как только пришло письмо и вы собрались уходить,- я перепугалась.

— Надевайте пальто и поедем ко мне,— предложил Морис.

— Куда?

— Ко мне.— И чтобы не создавать ложного впечатления, добавил: — Я живу вместе с девятнадцатилетней дочкой. Вы переночуете в ее комнате.

Пока Валери собирала в ванной туалетные принадлежности, Морис изучил письмо. Оно было написано авторучкой и вполне соответствовало его представлению о Дюпоне. Если полиция исследует его в лаборатории, наверняка выяснится, где и когда Дюпон купил такие бумагу и чернила. Значит, прибавятся новые данные, но все равно портрет Дюпона останется важнейшей уликой.

— Можно мне сохранить его до завтра? — спросил Морис, когда Валери, вернулась в комнату.

— Самб собой разумеется,

Она причесалась и переоделась. На ее внешности не отразилось душевное волнение последних часов. Она выглядела свежей и юной. Ее длинные белокурые волосы эффектно лежали на бобровом воротнике твидового пальто.

— Вы удивительно чутки ко мне,— с благодарностью произнесла Валери.

— Это я должен благодарить вас... В конце концов, Даниель был моим другом.

Даже если бы Валери вообще ему не понравилась, он из чувства долга поступил бы так же. Или нет? Он сразу выбросил из головы эти мысли. Не стоит заниматься излишними умозрениями, они ни к чему не приведут. Лучше сосредоточиться настоящих перед ним проблемах.

Спускаясь этаж за этажом по лестнице, они слышали, как по громко работавшему телевизору в ком. нате консьержки передают последние известия.

Редкие капли дождя нарисовали темные пятна на сером тротуаре. Валери с. Морисом поспешили к автомобилю. С раскрасневшимися от бега щеками и блестящими глазами Валери устроилась на переднем сиденье рядом с Морисом. Поток, машин буквально запруживал улицу. И только когда на ближайшем перекрестке загорелся красный свет, Морис умудрился вклиниться в нескончаемую колонну. В ту же минуту за ним пристроился чёрный, «пежо».