Когда Шайн из освещенного коридора попал в помещение, ему пришлось некоторое время стоять не шевелясь, чтобы глаза привыкли к полумраку, царившему здесь. В одном углу поленья, горящие в камине, едва рассеивали мрак.

Он находился в большом салоне с балконом и дверьми, ведущими направо и налево в другие комнаты. Сперва ему показалось, что он здесь совершенно один, но потом он неожиданно услышал свистящее дыхание, исходящее с кушетки, расположенной около камина.

Когда он повернулся в том направлении, одна головешка в камине упала и сноп искр осветил два силуэта, возвышавшихся на кушетке. В углу сидела девушка, вытянув ноги вперед, а молодой человек в смокинге лежал, положив голову ей на колени. Шайну было интересно знать, спал ли он, или был мертвецки пьян.

— Добрый вечер! — проговорил он, приближаясь к кушетке.

Девушка вздрогнула, и ее длинные волосы взметнулись, когда она резко подняла голову. Пламя красными бликами заблестело в ее круглых глазах. Парень выпрямился и сел. Он казался страшно бледным и со своим обалделым видом походил на кретина.

— Что вы тут делаете?— сердитым тоном спросила девушка.— Полиция нам сказала, что нас больше не будут беспокоить.

Нисколько не смущаясь, Шайн подошел к креслу напротив кушетки и сел.

— Полиция попросту ошиблась,— сказал он. Потом он посмотрел на молодого человека и спросил:

— Что с ним? Он не может говорить?

— Ну разумеется, может! Скажи же что-нибудь, Эрнст! Он всегда такой, когда он чем-нибудь взволнован,— пояснила она.

Эрнст сделал глотательное движение и повернулся к девушке.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Дот?.

— Все в порядке,— проворчал Шайн.— Я только хотел узнать в полном ли вы сознании... Вы — Дороти Трип, ведь так? А это ваш брат Эрнст?

— Мы уже рассказали полиции все, что нам известно,—сказала она.— Теперь же оставьте нас в покое.

— Сейчас, но сначала у меня есть к вам несколько вопросов. Я не из полиции. Я просто бедный парень, который оказался в самом прескверйом положении из-за этой веселой истории. 

— О! Убирайтесь!

Шайн немного наклонился, опершись локтями о колени, и строго спросил:

— Где вы были оба сегодня вечером в момент совершения преступления?

Дороги несколько поколебалась, потом прошептала едва слышно:

— Эрнст поднимался сюда, когда папа уже убил этого типа.

— А вы были здесь?

— В своей комнате,— ответила она, указывая на дверь позади себя,

— Одна?

— Да. Я раздевалась.

 — Карл Мелдрум был с вами?

Шайн задал этот вопрос очень естественным тоном, и она даже не заметила его важности.

— Нет, Карл уже ушел.

— Разве у вас нет привычки раздеваться до его ухода?

Она быстро опустила веки, которые упали, как тяжелое покрывало, на ее глаза. Эрнст, шатаясь, встал и проворчал:

— Боже мой! Карл и Дороти не...

— Ах да?!

Тонкая улыбка заиграла на ее губах. Она медлен, но подняла веки.

— Кто это вам сказал о Карле? Остальные инспекторы этого не знали.

— Я ведь вам уже сказал, что я не из полиции. Я — человек, который знает очень многое и который собирается узнать еще больше. 

Эрнст снова лег на кушетку с глазами, горящими от ярости, но ничего не сказал. Дороти снова улыбнулась Шайну.

— Карл ушел за пятнадцать, а может быть даже и за двадцать минут до того момента, когда папа застал этого типа в комнате Леоры. Эрнст подошел к порогу комнаты, когда это уже все случилось. Вот и все, что мы знаем.

  А. у вас вид не очень огорченный случившимся,— заметил Шайн.

— Ну и что ж? Это был тип женщины-недотроги, которая время от времени давала нам милостыню в несколько долларов, в то время как у нее были миллионы.

— Но ведь теперь эти миллионы наверняка станут вашими.

— Конечно, а почему бы и нет? Одному богу известно, что мы заслужили их, так как в течение долгих лет мы вынуждены были сносить ее капризы и ее... Если бы я захотела, я многое могла бы рассказать вам.

— Нет! — воскликнул Эрнст.— Нет, Дот! Боже мой, ты хотела...

— Ладно, ладно, я ничего не скажу,— презрительно пробормотала она.

Шайн закурил сигарету и когда поднял глаза, увидел, что Дороти внимательно наблюдает за каждым его движением. ,

— Ладно, предоставляю вас вашим маленьким делам,— сказал он.— Я поговорю с вашим отцом и с Карлом Мелдрумом, чтобы выяснить, до какой степени вы лгали мне, и я еще вернусь, обязательно вернусь!

В коридоре флик по-прежнему сидел, прислонившись к стене.

Шайн спустился с лестницы, кивнул головой обоим агентам, которые сторожили парадную дверь, и вышел в мокрый от дождя день.

Сев в машину, он направился в отель «Палас».