- В смерти нет ничего славного, - сказала Анара. - Мы рождаемся в одиночестве, и в одиночестве умираем. Смерти все равно, были мы милосердными, благородными и справедливыми в наше короткое время в этом мире, или же мы были жестокими убийцами. В конце пути мы все становимся лишь прахом. Ты сказал, что он умер благородной смертью. Это не значит ничего. Он мертв, и мир стал хуже из-за этого. Его смерть была бессмысленной. Она не изменила ничего.

- Он так не считал.

Реол остановился перед Каларом, опустившимся на одно колено и склонившим голову.

Слышался грохот прибоя и крики морских птиц.

- Он умер из-за тебя, брат, - сказала Анара.

- Нет, - Калар встряхнул головой.

- Подумай об этом, брат. Не было бы войны с норсканцами, если бы ты погиб вместо Гюнтера в том поединке на полях Бордело. Это ты должен был пасть под клинком Ганелона. Элизабет перестала бы добавлять яд в лекарство нашего отца, и он дожил бы до того, чтобы увидеть, как его внуки учатся под руководством Гюнтера. Действия и их последствия.

- Внуки?

- Дети Бертелиса, - пояснила Анара. - Они выросли бы сильными и гордыми рыцарями, в их крови не было бы скверны нашей матери.

- Ты не можешь знать, что все это произошло бы, - сказал Калар.

- Я пророчица богини, брат. Я говорю правду. Если бы ты погиб вместо Гюнтера, род Гарамон бы процветал. У Элизабет не было бы причины искать ведьму Хегтесс. Она оплакала бы твою смерть, но жила бы долго и счастливо. Она бы мирно состарилась и тихо умерла во сне. Без нее норсканский вождь Стирбьорн не пришел бы к нашим берегам. Он и его родичи погибли бы в междоусобной войне с соседним племенем, и его имя было бы забыто.

- Прекрати, - сказал Калар. - Пожалуйста, прекрати.

Анара проигнорировала его, и, подойдя ближе, продолжала говорить.

- Демоническое дитя не было бы зачато в утробе Элизабет. И не было бы войны в Леонуа, чтобы спасти ее. Десятки тысяч жизней были бы сохранены. Это нерожденное дитя значило все для норсканского вождя. Когда ты украл у него Элизабет, он был готов разорвать весь мир, чтобы вернуть ее. И в благородной попытке избежать дальнейшего кровопролития мой Реол принял вызов скелинга – и заплатил высочайшую цену.

Калар тряс головой, пытаясь не слушать слова сестры.

- Действия и их последствия, брат, - сказала Анара. - Он погиб из-за тебя. Они все погибли из-за тебя.

Калар обнаружил, что стоит на продуваемой ветром равнине, под небесами лишенными какого-либо цвета. Насколько хватало взгляда, повсюду неровными рядами стояли мертвецы. Они все были здесь: его отец, Элизабет, Гюнтер, Реол, Орландо, Монкадас и десятки тысяч других. Они стояли в молчании, глядя на него, и бремя вины невыносимой тяжестью давило на Калара. Бертелис стоял ближе всех. Калар не мог смотреть ему в глаза.

- Это ты должен был умереть, - сказали они все как один.

Сам не зная как, Калар обнаружил, что держит Меч Гарамона направленным на себя, острие клинка упиралось ему в горло. По щекам лились слезы. Все, что нужно было сделать – надавить, и вся эта боль, все эти страдания закончатся. Момент боли, а потом… ничего. Все его мучительное чувство вины будет смыто прочь, словно лист в ручье.

- Сделай это, брат, - произнес Бертелис.

- Докажи, что ты действительно мой сын, - сказал Лютьер. - Покончи с этим сейчас!

- Сделай это! - взревели тысячи оглушительных голосов.

Калар напрягся, закрыв глаза и приготовившись покончить с жизнью.

- Владычица милосердия, прости меня, - прошептал он. - Я не оправдал твоих ожиданий…

Неприятный сладковато-гнилостный запах заставил его остановиться. Пахло гнилой древесиной и прелыми листьями, что на мгновение привело его в замешательство.

- Сделай это! - завопила армия мертвецов, но Калар не обратил на них внимания. Память начала возвращаться к нему, и иллюзии, которые наслала Дрича, стали рассеиваться.

Он вспомнил, что это Владычица привела его в лес Лорэн, и по ее божественной воле он оказался здесь, в этом месте и в это время.

Глаза Калара открылись, и он вскочил на ноги. Меч Гарамона засиял белым пламенем, и рыцарь услышал, как Дрича взвыла от злобы и разочарования.

Иллюзия бесконечной равнины мира мертвых раскололась, словно хрусталь под ударом молота, и Калар снова оказался в замерзшем сердце Дуба Веков.

Это не было похоже на что-либо, что Калар мог представить. Он стоял в огромном подземном зале, магическом замерзшем царстве, тянувшемся во всех направлениях. Сферы света слегка покачивались в воздухе, излучая мягкое сияние, похожее на первые лучи рассвета. Где-то очень высоко над головой виднелся земляной потолок, и свешивавшиеся с него огромные корни Дуба Веков, переплетались, образуя колонны, уходившие в землю. Другие корни спускались вдоль покатых далеких стен, образуя арочные проходы, ведущие в другие залы глубоко под лесом.

Это странное место было словно уменьшенной копией мира наверху. Снег хрустел под сапогами Калара, изумленно оглядывавшегося вокруг. К стенам со всех сторон поднимались пологие холмы, образуя в центре подземного зала естественное углубление вроде долины. В ней разливалось широкое замерзшее озеро, его ледяная поверхность сверкала, словно зеркало, посреди озера возвышался небольшой остров.

Калар почувствовал, что его как будто тянет к этому озеру. Спрятав в ножны Меч Гарамона, он пошел, ступая по мягкому снегу. Его глаза все время смотрели на остров. На острове была видна небольшая роща деревьев, лишенных листьев. Извилистая тропка вела к низкому скалистому мысу, выступавшему изо льда.

Снег был уже по колено, но Калар ускорил шаг, подгоняемый неким сверхъестественным побуждением. Он поспешил вниз по заснеженному склону. У края озера земля была более ровной, и, подойдя к нему, Калар без колебаний вышел на лед.

Воздух был ледяным, свежим и тихим. Наконец Калар добрался до острова. Он поднялся по тропинке между обледеневшими деревьями и прошел в каменную арку, украшенную узорами, похожими на плющ, и витыми рунами. Он медленно вышел на каменный мыс, самую высокую точку на острове.

Там было круглое возвышение, и именно к нему влекло Калара. Едва осмеливаясь дышать, он подошел. На изящно изваянном каменном пьедестале возлежала богиня.

Высокая и стройная, она обладала такой удивительной холодной красотой, что сердце Калара сжалось от боли. Эльфийская богиня была погружена в сон. Она могла быть изваяна из мрамора, таким безупречным было ее лицо, и такой фарфорово-бледной была ее кожа. Волосы ее были синевато-черного оттенка полуночного неба, как и ее платье, свешивавшееся с алтаря, на котором она лежала. Ее тонкую талию окружал пояс из замерзших листьев, венок из таких же листьев украшал ее лоб. Ее безупречные алебастровые руки были обвиты плющом. На ее щеках блестел иней, а на ресницах поблескивали ледяные кристаллы.

Она была сверхъестественно безупречна – замерзшее божество, скованное смертельным сном зимы.

Калар ощутил присутствие Дричи прежде, чем увидел ее. Она возникла позади него, материализовавшись словно пар. Калар напрягся, схватившись за рукоять Меча Гарамона, и повернулся к ней.

Он увидел, как она выпустила когти и пошла навстречу ему, приняв свое самое прекрасное обличье. Ее изумрудные глаза не моргали. Она прошла сквозь каменную арку с неспешной кошачьей грацией, ее тонкие пальцы скользнули по резному камню.

Она была обнажена. Наготу ее прикрывал только поток змееподобных волос, струившийся по гибкой фигуре. Волосы, полные веток и плюща, казались живой массой, ласкавшей ее тело. Ноги ее были босы, но она шла по снегу так, словно не чувствовала холода.

Глядя на это сверхъестественное создание, Калар не ощущал плотского желания. Она была прекрасна, как ни одно смертное существо, но эта красота не действовала на рыцаря. Он знал, какая лютая злоба таится за этой красотой и грацией.

- Тебя не должно быть здесь, смертный, - сказала Дрича, чей голос был чувственным и соблазнительным. - Это священное место.

- Ты источник этой странной зимы, - произнес Калар. - Но сможешь ли ты и дальше не позволять весне наступить? Не будет ли твоя богиня недовольна тем, что ты заточила ее здесь?

- Она не богиня. И когда договор будет разорван, она перестанет быть и королевой лесных духов. Ты не из леса и не знаешь, о чем говоришь, - ответила Дрича, подходя ближе. Ее глаза сверкали, а волосы извивались.

- Я знаю достаточно, чтобы понимать, что твое сердце прогнило, - сказал Калар.

- Я ходила по этой земле задолго до рождения вашей столь недолго живущей расы, - прорычала Дрича, искривив свои полные губы. - И я все еще буду ходить по ней, когда ты и твои жалкие сородичи станете забытым воспоминанием.

- Может быть, - пожал плечами Калар.

- Я помню, как сюда пришли эльфы, задолго до того, как они стали азраями, - продолжала Дрича. - Я видела, как они впервые вошли в лес. Они были полны страха. Я смеялась, когда их кровь проливалась на землю леса. Я была в ярости, когда наша судьба оказалась связана с их судьбой. Это была ошибка, но их время подошло к концу.

Дрича шагала вперед и назад перед Каларом, в ее голосе звучала горечь. Ее пальцы превратились в шипастые когти, а волосы развевались.

- Глупо было позволить им получить помощь леса. Нельзя было им доверять. Что они могли предложить нам? Мы не нуждались в их помощи, но они нуждались в нашей. Мы не боялись ни бородатого горного народа с их топорами, ни свирепых зеленокожих с их огнем – это эльфы нуждались в нас.

Калар внимательно следил за Дричей, его рука по-прежнему сжимала рукоять меча. Он видел, с какой скоростью и ловкостью сражались прислужницы Дричи, и знал, что она может напасть на него в любой момент. Но она не застанет его врасплох.

- Они всегда были слабовольными существами, но преисполненными коварства и хитрости. Нельзя было доверять им… а мы им доверяли. Они заискивали перед нами, брали у нас те знания, которые могли собрать, но сами мало что давали. Они украли нашу магию и наши тайны. Они заперли нас, оградив лес своими проклятыми камнями. Лес бушует в ярости, жаждет быть свободным, - сказала Дрича. - И когда этот глупый договор между эльфами и лесом будет отменен, лес освободится, и мир содрогнется!

Дрича перестала шагать туда-сюда, и посмотрела на Калара с неприкрытой злобой, сжимая когти.

- Покинь это место, смертный, - произнесла она ледяным голосом. - Ты здесь не нужен. Все это – не твое дело.

- Нет, - ответил Калар. - Я здесь по воле Владычицы, и я не подведу Ее.

- Я знаю все твои надежды и желания, смертный, - сказала Дрича. - Ничто не скрыто от меня. Я могу дать тебе то, что ты хочешь. Я могу провести тебя темными тропами, что тянутся далеко и переплетаются во мраке. Ты сможешь встать рядом со своими сородичами и сражаться против тьмы, которая сейчас угрожает вам.

- Нет, - сказал Калар.

- Ты не хочешь участвовать в бою за свою родину? Он уже идет. Почему ты здесь, когда должен быть там? Разве это не твой долг? Разве это не часть твоей священной клятвы? «Защищать честь и жизнь короля превыше собственной»?

- Уйди из моей головы, - сказал Калар.

- Мертвые уже окружают каменную темницу, которую вы называете Куронь. Бой бушует много часов – и его исход висит на волоске.

- Замолчи, ведьма!

- Я не лгу, Калар из Гарамона, - прошипела Дрича. - Бой уже почти проигран.

- Я не верю тебе, - сказал он.

- Смотри, - сказала Дрича, указывая.

- Я ничего не вижу.

- Посмотри еще раз, Калар из Гарамона.

На него нахлынуло головокружение, но вскоре он понял, что видит что-то. Арка из резного камня была теперь темной. Сквозь нее должны были быть видны деревья и снег, но Калар, моргнув, увидел, что она ведет словно в некий темный туннель. Вспыхнули факелы, освещая путь. Туннель тянулся и тянулся, и в конце его Калар увидел…

- Куронь!

Он увидел высокие внешние стены столицы Бретонии, знамена, развевающиеся на ветру, которого Калар не чувствовал. В небесах над белыми башнями и стенами с бойницами клубились грозовые тучи, вспыхивали молнии. Десятки тысяч воинов сражались в отчаянной битве. Глаза Калара изумленно расширились. Десятки требюше стреляли со стен Курони, метая огромные камни в бесконечную орду оживших мертвецов. Небо потемнело от стрел. Тысячи рыцарей клиньями храбро скакали в атаку, но увязали в бесчисленных рядах неупокоенных воинов Меровеха.

У Калара перехватило дыхание. Он наблюдал сейчас гибель своего народа.

- Как…? - выдохнул он.

- Ты знаешь в душе, что увиденное тобою – правда, - сказала Дрича.

И Калар действительно знал, что это правда, хотя отказывался верить в это.

- Иди же. Присоединись к своему народу. Умри вместе с ними. Разве не таково твое желание?

- Но что я один смогу изменить? - в отчаянии произнес Калар. - Как я в одиночку смогу повлиять на исход боя?

- Иди или оставайся. Выбор за тобой.

Туннель тянулся перед ним, и Калару казалось, что он слышит вдалеке звуки боя. Он должен быть там, сражаться и умереть, защищая короля. Это его долг.

Сделав мучительное усилие, он отвернулся.

- Нет, - ответил он. - Мое место здесь.

- Тогда ты глупец, - сказала Дрича. - Я сдеру кожу с твоих костей и скормлю твои внутренности банши. Вечность страданий ожидает тебя.

- Ты жалкая тварь, - презрительно сказал Калар. - Ты всего лишь рабыня своей злобы и обиды, пожираемая горечью и ядом. Твое сердце сгнило. Ты лишь навлекаешь позор на этот древний волшебный лес. Ты не смогла уничтожить меня своей ложью и иллюзиями. Твои угрозы ничего не значат для меня. Ты боишься меня, иначе зачем бы ты стала меня уговаривать? Ты боишься меня и знаешь, что я иду по верному пути.

Соблазнительная красота Дричи исчезла, сменившись маской свирепой ярости. За ее деревянными потрескавшимися губами виднелись зеленые зубы, похожие на иглы, и смолистые черные десны. Ее прекрасное юное тело превратилось в иссохшее чудовище из дерева и шипов. Она бросилась на Калара, выставив острые руки-ветви, чтобы пронзить его.