Джек Бимиш распахнул дверь бара и, не взглянув на завсегдатаев, заказал виски на всех, чем тут же завоевал всеобщую и безграничную симпатию.

— Умер Билл Таккл, — сообщил он.

По бару пронесся тяжелый вздох. Нет, мы не сожалели о рыжем мерзавце Билле Таккле. Мы поняли, нам придется выслушать его историю. Нельзя же отказать в желании излить душу тому, кто угощает чудесным виски, жгучем, словно перец, золотистым и бархатным, словно кожа влюбленной таитянки!

— Да, — повторил Бимиш, — он окончил свои дни в одном из болот Египта.

— Как же умер сей достойный бедолага? — осведомился один вежливый пропойца.

— Крокодил… — вымолвил Джек.

Мы в ужасе вскрикнули. Хотя Билл Таккл был первостатейным негодяем, но всё же верил в бога, как и мы все.

— Но, — продолжил рассказчик, — я не сказал бы, что крокодил сожрал его.

— Бимиш, — заявил с достоинством тот же пропойца, — не вкручивайте нам мозги. Конечно, виски, которое вы поставили, сделало вас нашим другом на вечные времена, но не стоит нарываться… Если джентльмен умирает по вине крокодила, значит, крокодил сожрал, а не застрелил в упор из револьвера. Вы же не хотите уверить нас в этом? Вы издеваетесь над нами, Джек Бимиш. Ибо я никогда не читал, что эти хищники вооружены кольтом и вебли. Джек Бимиш, вы насмехаетесь над почтенными джентльменами и сейчас получите по зубам — мой кулак научит вас вежливости.

Тогда Бимиш извинился, сказал, что вовсе не собирался убеждать нас в возможности столь невероятного происшествия, что он даже и не помышлял об этом и что вся вина заключается лишь в испытании нашего долготерпения. И, чтобы мы забыли о его просчете, заказал еще виски.

Мы сочли, что вторая порция вернула нам утраченное достоинство. Мы выпили виски, сурово глядя на Бимиша.

А я добавил, что рассказчик должен быть признателен своим слушателям и что его долг сделать краткий отчет и не мучать несчастных скучными преамбулами.

Бимиш стушевался и действительно был краток.

* * *

Почти вся водная поверхность болота была чистой — траву и громадные листья водных растений съели ламантины.

Билли Таккл, несмотря на запреты начальства, с наслаждением нырнул в воду.

— В этом болоте купаться не стоит, — предупреждал сержант Бердси, — в нем водятся крокодилы.

Но Билл Таккл не желал подчиняться сержанту Бердси, — он блаженно барахтался в теплой воде, отдающей мускусом.

— Пахнет, как в ванной какой-то леди, — шептал Таккл, но в душе побаивался тех существ, которые насыщали серебристую воду своим запахом.

И вдруг он увидел выступающую из воды чешуйчатую спину, медленно приближающуюся к нему. Путь к берегу был отрезан.

В двадцати ярдах от Таккла высился крохотный островок: несколько квадратных метров суши… Вопя от отчаяния, Таккл ринулся к спасительному убежищу. Он доплыл до островка, вскарабкался на берег и лишился чувств.

Когда он очнулся, крокодил стерег его, не пытаясь подплыть к островку.

В лазурном небе поднималось безжалостное солнце; жгучие лучи обжигали тело несчастного. Кожа его покрылась громадными волдырями.

Гигантские комары с писком носились над ним, потом к ним присоединились ужасные зеленые мухи, и кровь Таккла капельками выступила наружу от укусов мириадов жал и челюстей.

А крокодил не двигался с места.

Человек завопил, обращаясь к пламенеющим далям, к пальмам, к гудящему лесу, где жили и умирали бесчисленные существа.

Ночь наступила быстро. Розовые вонючие туманы наплыли на Таккла; лихорадка сдавила ему грудь, последние проблески сознания покидали его, но он видел — крокодил по-прежнему сторожит его.

Крокодил ждал ночи, чтобы бесшумно взобраться на островок и сожрать спящего человека. Таккл был уверен в этом. Он из последних сил боролся со сном и, вспомнив, что крокодил боится шума, стал хлопать в ладоши, выкрикивая бесконечные ругательства.

Когда занялась золотисто-розовая заря, кожа ладоней висела лохмотьями, левый глаз заплыл от ядовитого укуса, вся кожа Таккла горела, сочась кровью и гноем.

И в торжествующем свете восходящего светила он увидел, что крокодил всё еще сторожит его…

Его внутренности горели от лихорадки.

Нашли Таккла уже после полудня.

Он хрипел. Едва подняв руку, он указал на длинную серую полоску ярдах в двенадцати от него:

— Там крокодил…

Уронил голову и умер.

Сержант Бердси вскинул ружье. «Крокодил» разлетелся на большие темные куски.

Это был полузатонувший ствол дерева.