Игра серьезных и смешных личин,

Которой вы дарили благосклонно

И сердце чуткое, и взор, и слух,

Нас в этом зале вновь соединила.

И гляньте — молодеет старый зал.

Он в светлый храм преображен искусством,

От благородных мраморных колонн

Высокий дух гармонии взывает,

Торжественные чувства в нас будя,

И все же — это лрежний наш театр,

Арена подрастающих талантов

И юношеской силы колыбель.

Да мы и сами прежние еще, —

Как прежде мы стремимся к совершенству,

С которым здесь, на этой самой сцене,

Великий мастер чудеса являл,

Вас потрясая творческою мощью.

О, если б слава сих старинных стен

Достойнейших к нам привлекла, сбылась бы

Так долго вызревавшая мечта,

Блистательно б исполнилась надежда!

Пример высокий подражанья ждет,

Дает сужденью высшие законы.

Так пусть же станет этот новый круг

Свидетелем прекрасного таланта.

О, где ж полней проявит он себя

И где омолодит былую славу,

Коли не в нашей избранной среде,

В кругу, столь чутком к волшебству искусства,

Который в преклонении немом

Следит за каждым проявленьем духа

Ведь исчезает сразу, без следа

Чудесное творение актера,

В то время как скульптура или песнь

На сотни лет творцов переживают.

С актером вместе труд его умрет,

Подобно звуку, ускользнет мгновенье,

В котором он являл нам гений свой,

В созданье долговечном не живущий.

Нелегок труд — изменчива цена.

Потомки роз не дарят лицедею,

Поэтому он должен дорожить

Минутою, ему принадлежащей,

Всем существом проникнуть в современность,

Сродниться с ней и в благородных душах

Создать при жизни памятник себе.

Тем самым он в грядущее войдет.

Лишь тот для будущего жил, кто много

Свершил для современников своих.

И эра, что для Талии сейчас

На этой новой сцене наступила,

Внушает смелый замысел певцу:

Оставив прежний путь, перенести вас

Из повседневности мещанских дел

На более высокую арену,

Достойную великого столетья,

В котором мы стремительно живем.

Способен лишь возвышенный предмет

Глубины человечества затронуть.

Ведь узкий круг сужает нашу мысль,

С возросшей целью человек взрастает.

И вот теперь, когда, в исходе века,

Действительность поэзии равна,

Когда мы ясно видим пред собой

Гигантских сил могучее боренье

Во имя высшей цели и борьба

Везде идет за власть и за свободу, —

Обязано искусство сцены также

Стремиться ввысь. Не смеет повседневность

И не должна глумиться над искусством!

Мы ныне видим полное крушенье

Той старой, прочной формы, что скреппла

В Европе полтораста лет назад

Желанный мир, доставшийся ценою

Тридцатилетних ужасов и войн.

Позвольте же фантазии поэта

Еще раз перед вами воссоздать

Ту мрачную минувшую годину, —

И радостней вглядитесь в наши дни,

И в будущее, полное свершений.

Итак, поэт вас вводит вглубь событий,

В разгар войны. Шестнадцать лет прошло

Разрухи, грабежей и запустенья,

А мир все в тот же хаос погружен,

И никаких надежд на перемирье.

Страна — столпотворение оружья,

Пал Магдебург, в руинах города,

Заброшены искусства и ремесла.

Ничем стал горожанин, всем — солдат.

Осквернены обычаи и нравы,

Разнузданность над кротостью глумится,

И по земле, войной опустошенной,

Кочуют одичавшие войска.

На фоне этой сумрачной поры

Рисуется вдруг замысел тщеславный,

Характер дерзновенный предстает.

Он вам знаком — отец бесстрашных армий,

Бич поселян и лагеря кумир,

Опора и угроза для монарха,

Отважный сын изменчивого счастья,

Что прихотью эпохи был взнесен

На высочайшую ступень почета

И, вечно ненасытный в вожделеньях,

Пал жертвой честолюбья своего.

Опутанный приязнью и враждой,

В истории проходит этот образ.

Но долг искусства — к взорам и: сердцам,

Как человека, вновь его приблизить.

Оно, храня во всем и связь и меру,

Все крайности приводит к правде жизни

И в гуще жизни видит человека,

И потому на мрачные созвездья

Оно слагает главную вину.

Не он сейчас пред вами предстает

На этой сцене. Но средь дерзких полчищ,

Что он спаял и воодушевил,

Вы тень его увидите, покуда

Застенчивая муза не решится

Облечь живою плотью эту тень.

Его сразила пагубная власть,

А лагерь — этой власти порожденье.

Не сетуйте ж на автора за то,

Что развернет он действие не сразу,

Отдельными картинами представив

Дела далеких дней, и постепенно

К раскрытию предмета приведет.

Да приобщит сегодняшний спектакль

Сердца и слух к звучаньям непривычным,

Пусть в ту эпоху вас перенесет,

На те, вам незнакомые, подмостки,

Что вскорости заполнятся делами

Героя нашего... И пусть простят,

Коль муза, по немецкому закону,

Потребует и рифмы. Благодарность

Воздайте ей хотя бы уж за то,

Что, мрачная порой, картина правды

Искусно ей превращена в игру,

Что тут же собственные чары рвет,

Страшась собою правду подменить.

Сурова жизнь, искусство — беспечально.