О Лаура, как назвать ту силу,
Что сближает и роднит тела, —
Как назвать, когда в волшебном вихре
Две души в одну она слила?
Посмотри: планеты мчатся в безднах, —
Что велит им вечный круг свершать?
Что влечет их в пляску круговую,
Как детей, приветствующих мать?
В золотых потоках света греясь,
Их лучистый хоровод
Черплет жизнь из огненной амфоры, —
Так из мозга тело жизнь берет.
Если атом к атому стремится,
Если строй миров ненарушим,
Если сфер мелодии созвучны —
Эту связь любовь дарует им.
Изыми любовь из сил природы —
Естество рассыплется во прах,
Все поглотит дикий древний хаос, —
Плачь, о Ньютон, о былых мирах!
Изыми из сонма душ богиню —
И, как телу, смерть им суждена.
Без любви не станет жизни,
Без любви не расцветет весна.
И какою силой, о Лаура,
Пламень в сердце поцелуй твой льет,
Заставляет вспыхнуть щеки,
Устремляет смелый дух в полет?
Крови тесно в берегах природных,
Чувствам тесно в алчущей груди, —
Две души в одном огне сгорают,
Тело в тело жаждет перейти.
В вечных сменах неживой природы
Ту же власть любви вручил творец,
Что и в тонкой арахнейской ткани
Чутко внемлющих сердец.
Посмотри, Лаура, тьму страданий
Озаряет радостью любовь,
Холоду отчаянья враждебна,
Льет надежду пламенную в кровь.
В роковую ночь угрюмой скорби
Брызнет счастья кроткий луч —
И уже сквозь золотые слезы
Взор блестит, как солнце из-за туч.
Да, есть зло. Но страстному влеченью
Разве силы зла не подлежат?
Если небу наш порок враждебен —
Разве с ним не дружен ад?
Вслед греху послали Евмениды
Лютых змей — раскаянье и стыд.
Дан орлиный взлет величью,
Но за ним предательство следит.
Гордости грозит паденье,
Счастью зависть преграждает путь,
Сладострастье, как сестру родную,
Привлекает смерть к себе на грудь.
И, любви грядущего покорно,
Прошлое встает из темных урн,
Но свою невесту — Вечность —
Долго ищет сумрачный Сатурн.
Час пробьет, — так возвестил оракул, —
Вспыхнет брачным факелом весь мир.
Время Вечность приведет на тризну —
Это будет свадебный их пир.
Новый день не сменит брачной ночи,
Не смутит блаженные сердца.
И любовь меж нами будет длиться —
Радуйся, Лаура! — без конца.