Выйдя из ресторана, Филипп направился прямиком в номер и был уже в середине холла, когда услышал за спиной легкие шаги.

— Ты ушел без меня! — обиженно воскликнула девушка.

— У нас разве было свидание? И потом, уже поздно, — напомнил он.

— Я что, снова тебя раздражаю?

Филипп едва не рассмеялся над ее непосредственностью.

— Нет, ничего подобного.

— Отлично. — Она взяла его под руку. — Тогда проводи меня до номера.

Если бы она чуть тверже стояла на ногах, Филипп бы отказался. Сейчас же у него не было выбора, и он ругал себя за то, что не ушел раньше, воспользовавшись первой же возможностью. Чувствуя, как тепло распространяется по телу, а сердце начинает биться быстрее, Филипп вздохнул и пошел к их номерам.

— Я прекрасно провела вечер, — сказала Франческа. — Спасибо, что составил мне компанию.

— Нет проблем.

— А ты? — спросила девушка. — Ты хорошо провел вечер?

Филипп промычал в ответ что-то нечленораздельное, радуясь тому, что они пришли. Пошарив в сумке, Франческа нашла карту-ключ и тут же ее уронила.

— Ой!

— Я подниму.

Подняв карту, Филипп провел ею по замку и открыл дверь.

— Зайдешь? — обратилась к нему девушка.

Он покачал головой.

— В моем баре есть пиво, — вкрадчиво сказала она.

— Мне уже хватит.

Она закусила губу и склонила голову.

— А ты разве не находишь меня привлекательной?

— Мне пора спать.

— Ты не ответил на вопрос.

Бретелька ее платья вновь соскользнула с плеча. Стиснув зубы, Филипп произнес:

— Я и не собираюсь отвечать.

Внезапно в коридоре послышались тяжелые шаги. Повернув голову, Филипп увидел мужчину — приблизительно того же возраста, что и он сам, — приближающегося к ним.

— Быстро в комнату! — скомандовал Филипп, хватая девушку за запястье и вталкивая в номер.

Он вошел вместе с ней, не желая демонстрировать незнакомцу, что девушка будет в комнате одна. Дверь бесшумно закрылась за ними. Филипп стоял, прижавшись к ней спиной, — он сейчас досчитает до десяти и уйдет.

Один, два, три…

— Так я все же тебе нравлюсь, — прошептала Франческа, сияющими глазами глядя на него.

Филипп продолжал считать. Четыре, пять, шесть… Приподнявшись на цыпочки, девушка взяла его лицо в ладони.

— Ты мне тоже нравишься, — выдохнула она.

Семь, восемь… В этот момент он почувствовал ее дыхание и сбился со счета. Губы Франчески легонько прикоснулись к его губам. Задержав дыхание, Филипп сжал руки в кулаки и приказал себе не реагировать. Он не может, не может! Франческа тоже на миг замерла, и он почувствовал, как она тихонько втянула в себя воздух. Он стоял неподвижно и даже не дыша. Вот она слегка повернула голову и приоткрыла губы, пальцами провела по его щекам и подбородку, он же с трудом мог побороть в себе желание ответить на поцелуй. Может, это бы ему и удалось, но вот он приоткрыл рот, чтобы вдохнуть, и ее язычок скользнул между его губами. В следующий миг Филипп прижимал к себе голову девушки, прильнув к ее губам так отчаянно, точно жаждущий в пустыне — к воде. Руки ее обвились вокруг его шеи, и он, обняв за талию, крепко прижал Франческу к себе. Она буквально таяла в его руках, подпитывая его желание. Он гладил руками ее талию, бедра, круглую упругую попку — эта женщина такая прекрасная, нежная, желанная.

Франческа привстала на цыпочки, и подол ее платья задрался. Филипп, ощутив пальцами шелковистую кожу, резко вдохнул и прижал девушку к себе еще крепче, впиваясь в ее губы. Она отвечала ему с энтузиазмом, который кружил голову и не оставлял выбора. Он понимал, что может овладеть ею прямо сейчас — и она с радостью ему отдастся. О, он хотел этого, как никогда прежде. Он нашел под платьем ее трусики, сунул палец под тонкую ткань — и едва не застонал, почувствовав жар и влагу. Франческа обхватила его ногой, губы ее ласкали его шею, она покусывала его и терлась о подбородок, точно кошка. Она буквально излучала желание.

Стянув с нее трусики, он положил ладонь между ее ног — Франческа с удовлетворением вздохнула, прижалась к нему, и Филипп ощутил, как ее ногти впились в кожу спины. Вскрикнув, она внезапно содрогнулась в экстазе — и затихла. Какое-то время они оба стояли, боясь пошевелиться и даже вздохнуть. Филипп лишь ощущал биение пульса в висках. В мозгу его точно начало проясняться. Медленно он отпустил Франческу и сделал шаг назад. Что, черт возьми, он тут творит? Девушка поднесла дрожащие руки ко рту, точно в молитве, изумленные глаза ее блестели. Он и сам был изумлен не меньше ее — ослеплен, смущен. Еще немного — и он бы овладел ею. Впервые в жизни Филипп позволил своему желанию взять верх над собой и презирал себя за это! Начать хотя бы с того, что не следовало входить в номер к Франческе, ведь с самого момента встречи с ней он не мог успокоить рвущееся наружу желание.

— Мне пора, — вымолвил он.

Франческа склонила голову и сделала шаг назад. Филипп воспринял это как знак согласия. Ощущая, как в груди колотится сердце, он попятился к двери и вышел.

Проснувшись, Франческа натянула на голову подушку, чтобы не слышать стука в дверь. Она знала, кто там стоит, и не хотела его видеть. Она сгорит от стыда. Щеки ее мучительно вспыхнули при воспоминании о том, как от одного прикосновения она растаяла. Как можно было не предугадать, чем все кончится? Хотя откуда ей было знать — ведь никогда прежде она не целовала мужчину. Вспомнить только его лицо — он был в ужасе и выбежал из номера. Но она всего лишь хотела его поцеловать… Это все его улыбка, от нее у нее мурашки по коже. Весь вечер вчера она представляла его губы на своих губах. Что ж, виновато любопытство. Нельзя даже было списать это на алкоголь, хотя он значительно поспособствовал снятию напряжения. Все же поцелуй был ее инициативой. Она решила поиграть с огнем — и пострадала. Открывать ли дверь мужчине, что разжег огонь? Разумеется, нет.

Туту кровати зазвонил телефон. Франческа едва не выкрикнула: «Оставь меня в покое!» Однако вместо этого она схватила трубку.

— Что?

— У вас одна минута на то, чтобы открыть дверь — или я ее взломаю.

Прежде чем она успела что-либо ответить, в трубке послышался гудок. Накинув халат, Франческа поспешила к двери. Филипп уже стоял на пороге — он даже не ждал приглашения войти, просто толкнул створку, как только услышал щелчок открываемого замка. В руке его был бокал с шипящей жидкостью.

— Выпейте, — сказал он, протягивая Франческе бокал. — Это поможет от похмелья.

— У меня нет похмелья, — возразила она, уверенная в том, что желудок противно сжимается вовсе не из-за выпитого вчера.

— Просто выпейте.

Как он может выглядеть так безупречно — угольно-черный костюм отглажен, волосы все еще влажные после душа, подумала девушка, угрюмо глотая предложенный напиток, оказавшийся вполне сносным на вкус.

Филипп сделал глубокий вдох.

— Я могу присесть?

Вслух Франческа ответила:

— Если хотите.

Однако про себя она взмолилась: «Нет, уйди, позволь мне просто заснуть и забыть о моем унижении».

Сев в кресло в углу, Филипп указал ей на диван.

Франческа с неохотой села, но решила идти до конца — пусть не думает, что ее беспокоит его мнение.

— Я должен извиниться за свое поведение вчера, — произнес Филипп. — Я воспользовался вашим состоянием.

Франческа удивленно посмотрела на него — вот уж чего она не ожидала, так это извинения. Но, по-видимому, он на нее вовсе не сердится. Он зол лишь на себя. Это ее смягчило.

— Вы ничем не воспользовались, это была моя инициатива.

— Вы были пьяны, — констатировал Филипп.

— Не настолько, чтобы не знать, что делаю.

Филипп запустил руку в волосы, на лице его отразилась упрямая решительность.

— В моей компании есть строгое правило: никаких отношений с клиентами.

— Так вот, значит, как вы это называете — отношения?

— Мы оба знаем, о чем я. Дело не только в правилах. Вы слишком молоды, чтобы крутить интрижки с мужчинами, которые годятся вам в…

— Старшие братья? — ехидно поддела она его.

— Франческа, вы находитесь под моей опекой не случайно. Вы молоды, ранимы для таких отношений.

— Моя мама вышла замуж в девятнадцать. Когда ей было столько лет, сколько сейчас мне, она ждала Пиету. Если бы моя семья убедила меня последовать их примеру, у меня бы сейчас был муж и дети. Если мне хочется завязать интрижку, значит, я достаточно взрослая для такого выбора.

— Но сейчас вы ранимы и, кроме того, перенесли утрату. С этим не поспоришь. — Филипп встал. — Вы мой клиент, и между нами ничего не может быть. Понятно?

Франческа физически ощущала напряжение, исходящее от него, — Филипп не осмеливался даже посмотреть на собеседницу.

— Скажите мне одну вещь, — попросила она. — Вчера я задала вам вопрос, и сейчас хочу услышать ответ. Я вам нравлюсь?

— Как бы то ни было, это не имеет значения, — ответил Филипп.

— Но вчера вы так не думали.

— Это была ошибка, и больше она не повторится.

— Ой ли?

Филипп подошел к двери — на его челюстях заиграли желваки.

— Разговор окончен. Если вы хотите съездить на место строительства больницы и встретиться с представителями благотворительных организаций, тогда одевайтесь, через тридцать минут мы выезжаем.

С этими словами он вышел. Франческа, оставшись одна, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Она совершила очередную большую ошибку, но у нее были для этого основания — Филипп находит ее привлекательной. Это смягчало боль его отказа. Вот если бы она не нравилась ему, тогда, возможно, она предпочла бы провести в спячке весь день, чтобы только не встречаться с ним глазами. Осознавая, что симпатия взаимна, она перенесет ситуацию гораздо легче — даже если Филипп и убежден, что прошлая ночь была ошибкой.

Франческа выпрямилась и сделала несколько глубоких вдохов, решив сконцентрироваться на том, что сейчас важно. Она ведь прилетела сюда не просто так, не в отпуск, и не время тратить драгоценные часы на мужчин. Сегодня она встретится с представительницей агентства «Голубой поезд», та обещала обсудить больницу, нужды людей и подсказать, как обойти бюрократические препоны.

День прошел быстро и превзошел все ожидания Франчески. Ева Берген из «Голубого поезда» встретила ее в аэропорту Кабальерос — ее сопровождали два человека из охраны Филиппа. Они съездили на место предполагаемого строительства и встретились с некоторыми из людей, с которыми Франческе придется иметь дело позже, после подписания документов в субботу. Договорившись о последующих встречах, она отправилась назад в Агуадиллу. Когда Себ и Джеймс вышли из машины, Франческа осталась сидеть на заднем сиденье, чтобы сделать несколько звонков и с их помощью отвлечься от Филиппа. Первым, кому она позвонила, был Альберто. Однако никто не ответил.

— В чем дело? — отозвался Филипп, услышав, как она угрюмо чертыхнулась.

— Я пытаюсь дозвониться до Альберто, чтобы предупредить его — ведь деньги нужно приготовить до субботы, — объяснила она. — Он, несомненно, знает так же и то, как аккуратно дать взятку и не поставить под угрозу фонд, но проблема в том, что его телефон молчит.

— Все уже готово, — ответил Филипп. — Мои люди привезут деньги в Агуадиллу в субботу.

— Откуда вы знаете?

— Я принял кое-какие меры.

— Что? Когда?

— Вчера.

— Но… как? Почему? — вырвалось у Франчески.

— Я подумал, что неплохо бы вытащить вас из передряги, в которую вы сами себя втянули, прежде чем ситуация усугубится.

Франческа на миг потеряла дар речи.

— Вас все это совершенно не касается, в ваши обязанности входит только охранять меня.

— Именно. Представьте себя с чемоданом денег. Да четыре сотни долларов для людей Кабальерос — целое состояние. Вы будете притягивать воров точно магнит. Хотя какое там будете, вы уже сейчас можете быть под прицелом.

— Как они узнают про деньги? — запротестовала Франческа. — Это личная сделка между мной и губернатором.

— Сделка? Лучше сказать, взятка, которую вы оговорили в резиденции, напичканной камерами, записывающими, как я и предупреждал, каждое ваше слово. Я хочу снизить риск, которому вы себя подвергли. Деньги на строительство будут заплачены из фонда, но на взятку средства пойдут из другого источника. Никто не сможет определить, откуда они, и тем более привязать к ним вас.

— Это вы сделали?

— Да, не спрашивайте как. Не хочу вам лгать.

Сжав руки в кулаки, Франческа заставила себя вдохнуть — она знала, что нужно поблагодарить Филиппа за то, что он спас ее от ее же самой. Но почему-то больше всего хотелось сейчас дать ему подзатыльник.

— Спасибо вам за то, что вы так заботитесь о моей карьере, — медленно произнесла она. — Но не действуйте больше вот так, через мою голову. Лучше поговорите со мной, прежде чем что-то делать.

— Если бы вы сами думали трезво, мне бы ничего не пришлось делать через вашу голову.

— Вы все не можете забыть… Неужели нельзя мне больше не напоминать об этом? Я совершила одну ошибку…

— А я не дал вам сделать другую.

— Дайте мне закончить одну ошибку, которую я изо всех сил стараюсь не повторить, а вы меня постоянно в нее тыкаете. Вы что, сами никогда не ошибались? Или, может, вы лишены недостатков?

Филипп не ответил, и всю дорогу до отеля они молчали, а потом разошлись по номерам, так и не произнеся ни слова.