Ардамантуа превратилась в перемешанную гравитационным хаосом массу. После колоссального тектонического сдвига вся планета представляла собой огромную братскую могилу. Свежеперекопанная земля смешалась с гниющими телами. Удивительное зрелище.
Мастер траекторэ Аргус ван Аукен стоял в напоминающей кратер впадине, окруженный толпой прислужников Механикус и сейсоматов, которые беспрестанно собирали данные и обеспечивали их передачу на исследовательский бриг «Субсервий», зависший на низкой орбите над местом высадки экспедиционных сил. Магосы астрофизикус без устали обрушивали на изувеченную землю Ардамантуа импульсы магназвуковых матричных антенн и мощных структурных сканеров. Тарелки и антенны огромного количества оборудования были устремлены к поверхности планеты.
Как только прекратилась подача последних сигналов бедствия с поверхности планеты и колоссальная штурмовая луна ксеносов исчезла так же быстро, как появилась, «Субсервий» вернулся на орбиту. Аргус ван Аукен высадился на поверхность во главе небольшой армии жадных до новой информации жрецов и адептов, каждый из которых больше всего на свете желал понять механизмы, спровоцировавшие катастрофу. Они моментально занялись проведением экспериментов и наблюдений, в перелопаченной земле постоянно натыкаясь на трупы ксеносов — как привычных хромов, так и Veridi giganticus, а также на изувеченные останки вспомогательного персонала Механикус и расколотые желтые доспехи павших Имперских Кулаков.
Только знание имеет значение. Тела ксеносов, даже мертвые, выглядели внушительно и устрашающе. Величественные Адептус Астартес, разорванные на куски бесконечно прибывающими врагами, заслуживали лучшей участи. Но Аргус ван Аукен не мог отвлекаться на подобные вещи. Отсутствие сентиментальных чувств позволяло ему качественнее делать свою работу. Некоторые считали его ущербным. А иные — сверхчеловеком. Именно холодная логика ван Аукена удержала «Субсервий» вдали от развернувшихся боевых действий и заставила соблюдать протоколы наблюдения, когда адепты более низкого ранга, такие как магос биологис Элдон Урквидекс, умоляли вернуться и вмешаться в ход событий. Возможно, все дело было в преданности Урквидекса науке о жизни. Возможно, именно это стало причиной его слабости. Ему приходилось смотреть на потоки данных, говоривших о неминуемой участи для всех, кто находился на поверхности планеты. Он видел, как орден Адептус Астартес оказался на грани уничтожения, как физически совершенные люди с богатейшей генетической историей завоевания и доминирования очутились на волосок от полного уничтожения. И поэтому магос биологис поддался своим низменным органическим импульсам и направил ван Аукену запрос на эвакуацию последних выживших.
В просьбе ему было отказано. И, будучи вторым по старшинству жрецом Инквизиции, Урквидекс получил выговор от вышестоящего офицера. Ван Аукен напомнил коллеге о Третьем законе универсальной вариантности и Парадоксе свидетеля. Урквидекс ответил, что его не просто так называют Парадоксом.
Инопланетный Зверь обрушил свою дикую мощь на Ардамантуа и всех, кому не повезло оказаться на поверхности планеты. Выживших не было. Осталась только информация, чистая и неискаженная. И обязанностью ван Аукена была доставка этой информации на Марс, где она, возможно, поможет генералу-фабрикатору в исполнении воли Бога-Машины.
Прокладывая себе путь между группами ауспикмехаников и осцилломатов, анализировавших структурные повреждения недр планеты, ван Аукен поднялся по склону впадины и обнаружил, что рабочие бригады Урквидекса уже установили электростатические жезлы в рыхлой почве. Энергетические поля подняли тела мертвецов в воздух. Грузные трупы зеленокожих зависли в нескольких футах над поверхностью, окруженные потрескивающим статическим полем, позволяя магосу биологис и его техноадептам без труда исследовать разорванные болтерным огнем ткани. И из-за бесконечной ярости Зверя, обрушившейся на Ардамантуа, других останков здесь попросту не осталось. Космодесантники и вспомогательные части Адептус Механикус были изрублены и разорваны на куски. Инопланетные чудовища были словно заражены вирусом ярости, распространявшимся даже на их низшие формы, обычно выполнявшие в сообществе роль рабов и мусорщиков.
Отпихивая с дороги чудовищные тела, тощая фигура ван Аукена пересекла левитирующее поле боя. Если бы не электромагнитные подавители, имплантированные в тело, мастер бы точно так же бессильно завис над измученной землей. Скитарии из секции Эпсилон XVIII несли караул в этом море трупов, крепко сжимая гальванические ружья бионическими руками. Они были приписаны к экспедиции в качестве охраны и теперь добивали тех монстров, которые еще не до конца испустили дух. Альфа-прим Орозко увидел приближающегося главного мастера и вышел ему навстречу.
— Прошу за мной, магистр, — приказал ван Аукен.
Офицер скитариев ничего не ответил. Орозко вообще не отличался общительностью и даже для передачи приказов и сообщений предпочитал пользоваться бинарным кодом. Он просто пошел за старшим жрецом.
— Магос, — поздоровался ван Аукен, заходя в лабораторию-павильон, наспех собранную из металлического полотна.
Ни Элдон Урквидекс, ни его хирурги и ассистенты не подняли взгляда от громадной туши орка, которую они препарировали. Обрезки плоти и помеченные ярлыками органы плавали тут же рядом в статическом поле.
— Магос, — повторил мастер-прим, — мои бригады практически завершили работы по документированию повреждений, нанесенных чужацким оружием.
— И?.. — наконец отозвался похожий на бочонок Урквидекс, не отрывая телескопических окуляров, служивших ему глазами, от мозга твари, который он кромсал с помощью встроенного в палец лазерного скальпеля.
— Умения врага в том, что касается управления гравитацией и расчета векторов для телепортации, впечатляют, — сообщил ван Аукен, и это не было ни шуткой, ни красивой фразой. Жрец сделал паузу. Он знал о привычке коллеги требовать информацию даже в тех случаях, когда отчитываться должен он сам. — Остаточные гравитационные аномалии начали стихать, как только оружие врага покинуло систему. Однако в целом влияние искусственного тела все еще ощущается на планете, хотя эффект постепенно сходит на нет. Пройдет некоторое время, прежде чем на планете снова установится гравитационное равновесие.
— Занятно…
— Это не похоже ни на что из зафиксированного слугами Бога-Машины прежде. У врага есть оружие, простое присутствие которого можно приравнять к применению оружия массового поражения. Клинок, который рубит, не покидая ножен. Болт, поражающий цель, оставаясь в стволе. Если мы хотим добиться подобных результатов, то нужно понять, каким образом это сумели сделать чужаки. Исследование уцелевших фрагментов их технологического оснащения показывает только то, что оно вообще не должно работать. А это является неприемлемым допущением для нашего пакета данных.
— Верно, — согласился Урквидекс.
Генерал-фабрикатор требует, чтобы мы приложили все усилия, — произнес мастер.
— Как всегда, — равнодушно отозвался магос биологис.
— Магос! — повысил голос ван Аукен. — Мне нужны результаты вашей работы.
Урквидекс поднял голову. Его телескопические глаза зажужжали и задвигались, перестраиваясь.
— Зачем торопиться со столь важными исследованиями? — спросил он, устало глядя на начальника.
— Всему должно быть отведено свое время, — назидательно сказал ван Аукен, — и для каждого дела — свой час.
— Конкретно это время, похоже, должно было быть потрачено зря, — заметил Урквидекс, — потому что ничего дельного таким образом добиться не удастся.
— «Субсервий» получил новые приказы, — не сдавался ван Аукен. — Мы должны встретиться с несколькими сигнум-станциями и выдвигаться по направлению к Макромунде для организации наблюдения.
— Смотреть, как еще один мир, не получивший предупреждения о нависшей угрозе, безуспешно пытается сопротивляться кровожадным пришельцам? — уточнил Урквидекс.
— Ты должен научиться контролировать свою сентиментальность, — заметил ван Аукен. — Макромунда — это такая же жертва, как генетические образцы, на которых ты ставишь опыты в лаборатории. Эти миры в любом случае обречены. Мы смотрим, как они умирают, чтобы Марс мог выжить. Но довольно споров. Какую информацию ты можешь добавить к нашему пакету? В чем секрет технологии ксеносов?
Урквидекс посмотрел на старшего магоса, до предела сузив диафрагмы телескопических объективов, заменявших ему глаза. Затем он втянул наперстный скальпель в паз на бионической руке и активировал световую указку, входящую в комплект инструментов его черепного имплантата. Красная точка замерла посредине узкого лба мастера траекторэ. Урквидекс повернулся и снова склонился над мозгом пришельца, который только что препарировал.
— Вот эта структура, — произнес магос биологис, указывая на луковицеобразный вырост у стволовой части мозга, похожий на плодовое тело гриба, выросшее у комля дерева, — управляет у данного вида способностью решать проблемы. Вернее, это моя гипотеза.
— Я тоже жрец Марса, как и ты, — понимающе кивнул ван Аукен. — Перед нами чужеродная мерзость, и в ее отношении ничего нельзя сказать с уверенностью. У нас есть только теории. Продолжай, магос.
— У большинства видов, способных к космическим путешествиям, включая нас самих, подобные структуры, отвечающие за вдохновение, тягу к экспериментам и технологическое развитие, располагаются в лобных долях, — точка указки переползла на относительно слабо развитую часть мозга существа, — ну, или в аналогичных структурах в органах ксеносов. У любой расы, способной на столь важный для своего развития и технологически сложный шаг, как выход в большую Вселенную, данный участок должен демонстрировать признаки недавнего эволюционного развития.
— Согласен.
— Но у Veridigi giganticus все иначе, — произнес магос биологис. — У этого вида описанные участки мозга находятся в одной из самых примитивных областей органа.
— Но что это значит? — спросил ван Аукен.
— Это значит, что их технические навыки, какими бы они ни были, имеют не эволюционную и интеллектуальную природу, как у людей и многих других рас. Их вид обладал всем этим с самого начала.
— Ускоренное развитие?
Ван Аукен надеялся, что это действительно так. Ускорение можно смоделировать. И оценить теоретически.
— Нет, — покачал головой Урквидекс, — нечто изначальное. Природная особенность их вида. Их технологии, в том числе гравитационные и векторные, которые вам так хочется воспроизвести, — это врожденный навык, а не продукт какой-то развившейся концепции высокого порядка.
— Эти выводы не обрадуют генерала-фабрикатора, — произнес ван Аукен.
— Всего лишь гипотеза, — пожал плечами магос биологис. — Наши коллеги на других исследовательских площадках могут прийти к иному заключению.
— Узнал что-нибудь еще? — спросил старший магос.
Урквидекс развернулся и включил гололитический проектор. Мозг чудовища окутало иллюзорное изображение пульсирующего поля.
— Что это? — уточнил мастер траекторэ.
— Честно? — отозвался магос биологис. — Не знаю. Я случайно наткнулся на этот феномен. Но сейчас поле уже очень слабое. Оно постоянно уменьшается с момента остановки биологических процессов в организме.
— А если бы я попросил твое экспертное мнение?
— Какое-то биополе или излучение, — снова пожал плечами Урквидекс. — Похоже, оно исходит из глубинных областей мозга. И это тоже природная особенность вида.
— Оно может иметь псионическую природу? — осторожно спросил ван Аукен.
— Неизвестно. — Ответ был столь же осторожным. — Не моя специальность. Однако прошу обратить внимание вот на что…
Урквидекс приказал паре сервиторов войти в палатку. Они тащили чужацкое оружие — грубое приспособление с зубчатой цепью, отдаленно напоминавшее цепной меч. В районе толстой рукояти, украшенной варварскими символами и рисунками, был вмонтирован примитивный двигатель. Магос приказал своим слугам вложить это орудие войны в сведенные предсмертной судорогой пальцы твари, боевая часть при этом легла поперек развороченной груди.
— Что ты делаешь? — удивился ван Аукен, когда Урквидекс отдал сервомату команду прикрепить силовые кабели к жуткому двигателю ксенооружия. — Магос?
— Отойдите… — бросил тот и велел сервомату подать питание.
Зубчатая цепь с ревом ожила, грубые механизмы привода со скрипом и скрежетом пришли в движение, и кровь ангелов Императора, оставшаяся между чудовищными зубьями, брызнула на ван Аукена. Мастер отступил на шаг и стер алые капли с лица.
— Выключи! — скомандовал он.
— Как пожелаете, — отозвался Урквидекс, беря тесак с мономолекулярной заточкой, предназначенный для вскрытия, со стойки, полной столь же жутких инструментов.
Магос биологис с силой опустил лезвие на запястье зеленокожего. Чтобы прорубиться сквозь кость и плоть, потребовалось несколько ударов. Наконец когтистая кисть отделилась от предплечья. Мотор тут же начал кашлять, работать с перебоями и, наконец, заглох. Ван Аукен снова подошел к телу ксеноса. Его интерес разгорался с новой силой.
— Там еще осталось питание?
— Дело не в питании, — заверил его Урквидекс. — Это оружие было сломано, что неудивительно, учитывая качество производства и обслуживания. Но я боюсь, что это поле, которое, кстати, быстро угасает после смерти особи, каким-то образом помогает работать их грубым поделкам.
— А технологии, не находящиеся в прямом контакте с ксеносами?
— Неизвестно. Нужно отметить, что в примере с оружием был задействован мертвый зеленокожий. Я не имел возможности оценить свойства данного поля у живого объекта. И я не до конца уверен, что гипотеза о функции поля верна.
А если она верна, то можно ли воссоздать это поле?
— Неизвестно. Не моя специальность.
Мастер ван Аукен несколько секунд обдумывал новую информацию.
— Это очень важные данные, — наконец произнес он, — их нужно незамедлительно отправить на Марс.
Урквидекс понимал, что мысли мастера траекторэ сейчас посвящены далеко не только новым данным. Ван Аукен, который презирал своих коллег за проявление эмоций, никак не мог скрыть гордости за проделанную его экспедицией работу. Вскоре она сменилась жадностью. Жаждой власти, признания и политического влияния. Именно его именем и идентификатором будут подписаны пакеты данных, отправленные на Марс. Именно его призовут на службу в ряды святейшей диагностиады генерала-фабрикатора.
— Есть кое-что еще, — сказал Урквидекс, вырвав ван Аукена из грез о триумфе.
— Я слушаю, — подбодрил коллегу мастер траекторэ, обуреваемый жаждой новых откровений.
— Я взял образец генетического материала существа, — произнес магос биологис, — и сверил его с базой данных на «Субсервии».
— И что ты нашел? — Ван Аукен сгорал от нетерпения.
— С точки зрения генетики, они все происходят из одного места, — сказал Урквидекс. — После дополнительной проработки вопроса мы сможем сузить сектор поиска до определенной области Галактики. Возможно, даже до конкретной планеты.
Диалог жрецов был прерван потоком бинарного кода от альфы-прим Орозко. Альфа секции Эпсилон XVIII рапортовал командиру. Урквидекс и ван Аукен обернулись, и Орозко жестом приказал подчиненному отчитаться перед магосами.
— Мастер-прим, — начал трибун, — авгуроматы обнаружили признаки жизни и идентифицирующие сигнатуры в четвертом квадранте. Сигнал слабый, но четкий. Исходит из-под земли.
— Выжившие? — с надеждой в голосе произнес Элдон Урквидекс.
— Свидетели, — поправил коллегу ван Аукен. — Свидетели конца света. Ведите нас к ним.
Альфа вел своего командира и двух жрецов по полю левитирующих под воздействием электростатики трупов. Не обращая внимания на разряды, рабочие бригады, занятые забором проб, и стоящих на страже скитариев, альфа привел их к небольшой площадке, где велись активные земляные работы. Вокруг находки собралось плотное кольцо скитариев, авгуроматов и сервиторов-экскаваторов. Все они расступились, давая пройти мастеру-прим. Медицинский сервитор прервал работу и поднял взгляд на новоприбывших техножрецов.
Пара сервиторов тащили на носилках мертвенно-бледное тело искалеченного жреца. Он был закутан в мантию Механикус, грязную настолько, что казалось, будто она впитала в себя землю этой планеты. Найденный адепт лишился ног. Похоже, их отрубили каким-то грубым ору-днем. Из развороченного живота несчастного тянулись обрывки внутренностей и кабелей питания.
— Стоп! — приказал магос, заставляя сервиторов замереть. — Статус?
— Угрожающий, — монотонно забубнил медицинский сервитор. — Состояние критическое. При обнаружении не подавал ни признаков жизни, ни импульсов данных. Инвазивное вмешательство позволило стабилизировать ядро и когитатор. Органические системы мертвы или умирают. Выживание маловероятно.
Те остатки крови и масла, что еще сохранились в теле техножреца, постепенно вытекали на носилки. Его аугментированное тело все еще частично функционировало, однако с технической точки зрения назвать его живым было нельзя, а механическая часть пребывала в состоянии системного шока. Его руки тянулись к несуществующим вещам, а с губ слетали бессмысленные фразы.
— Ты знаешь его? — спросил ван Аукен.
— Да, — ответил Урквидекс. — По воле Омниссии у нас была одна область специализации. Это Лаврентий. Фаэтон Лаврентий. Он был приписан к экспедиции с самого начала.
— Лаврентий…
— Проделал неплохую работу, будучи полностью изолированным от наших ресурсов, когда сопровождал Имперских Кулаков. Собрал ценные данные, провел полезные наблюдения.
— Не такие уж и полезные для генерала-фабрикатора, — заметил ван Аукен, — когда он отослал их на Терру.
— Как и многие другие наши братья, — произнес Урквидекс, — Фаэтон не был посвящен в планы генерала-фабрикатора касательно захватчиков. Он знал не больше, чем офицеры Гвардии и Адептус Астартес, попавшие в осаду вместе с ним. Его тяжело винить за то, что он старался помочь товарищам. И, как я уже говорил, кое-что из его находок обладает высокой ценностью, особенно учитывая ограниченность имеющихся ресурсов.
Ван Аукена это не убедило.
— Отнесите его в мой челнок, — скомандовал мастер сервиторам, — и доставьте на корабль для наказания и переработки.
— Его утилизация не кажется мне разумной, — возразил магос биологис. — Возможно, у него имеется еще информация, кроме отправленной, — ван Аукен задумался над этой идеей, — которую он собрал между моментом передачи и окончательным поражением имперских сил.
— Безусловно, эти данные могут оказаться полезными, — признал ван Аукен. — Известите магосов физик и специалистов кибернетика, что данного жреца нужно стабилизировать и подготовить к извлечению данных и к допросу, — приказал он сервиторам и отправил их к своему личному челноку.
Ван Аукен обернулся, собираясь двинуться дальше, но обнаружил, что его коллега биологис уже спускается в раскоп. Внизу они обнаружили инфирмеханика, сканирующего три будто бы восковых кокона. Формой напоминающие человека, эти образования были похожи на мумии древних царей, обнаруженные археологической экспедицией. Однако вместо полос ткани все три фигуры покрывал слой маслянистого вещества, сформировавшего тонкую защитную пленку. Сквозь полупрозрачную поверхность оба жреца смогли разглядеть ужасные раны на заключенных внутри телах: выпотрошенные животы, отсутствующие конечности и осколки керамита. Из-под растянутой пленки одного из коконов виднелся желтый наплечник. Эмблема четко читалась: черная латная перчатка, сжатая в кулак.
— Вероятно, их похоронило здесь при гравитационном катаклизме, — сказал мастер траекторэ, — вместе со жрецом… Магос?
— Да, — согласился Урквидекс, фокусируя телескопические окуляры глаз на находке. — Это генетическая адаптация Астартес к критическим условиям. Своеобразная приостановка жизненных функций, которая позволяет им выжить, даже будучи смертельно раненными. Пленка — особый защитный секрет. Она герметична и устойчива к изменениям температур. Настоящее чудо генетических технологий.
Магос биологис заглянул в планшет инфирмеханика.
— Они выживут? — спросил ван Аукен.
— Возможно.
— Поразительно.
— Их раны серьезны, а жизненные показатели практически отсутствуют.
— Как и жрец, они обладают ценнейшими знаниями тактических приемов врага, — произнес мастер-прим. — Ты сам это говорил. Данные куда более качественные, чем полученные от тысячи дронов.
— Согласен, — кивнул Урквидекс. — Но я хочу сообщить, что если мы нарушим целостность оболочки и вернем их к жизни, то, возможно, не сможем спасти.
— Их свидетельства слишком важны, — настаивал ван Аукен. — Они необходимы для пакета данных.
— Адептус Астартес, кто-нибудь из орденов-наследников может обладать необходимыми знаниями для…
— Мы отвечаем не перед Астартес, — отрезал ван Аукен, — а перед генералом-фабрикатором.
— Возможно, это все, что осталось от Имперских Кулаков.
— Пусть их перевезут на борт «Субсервия», — приказал ван Аукен. — И приступайте к реанимации.
— Вы берете на себя ответственность?
— Беру.