Как только адмирал вступил на борт «Победоносца», золотое солнце на синем полотнище, приспущенное в отсутствии судовладельца, вновь взмыло под самый клотик грот-мачты.

Ещё с берега Анри заметил принайтованные у кормы скифы и потому не удивился, увидев капитанов Победоносной армады, выстроившихся на шкафуте. Тяжелораненого капитана Эскобара заменил его первый лейтенант Херардо Бласкес.

Обменявшись приветствиями, Эль Альмиранте пригласил Энрике, дона Себастьяна и прибывших в ратс-камеру. Когда все расселись за столом, Энрике передал ему списки погибших, подробный перечень ущерба, полученного кораблями во время боя и сведения о пленных и захваченной казне «Ньюбери». Пробежав глазами поимённый список, в котором для выплаты пособий и пенсий были особо выделены имевшие семьи, Анри вернул его Энрике с просьбой лично проследить за тем, чтобы его копии были переданы сеньору Хакобу, кабильдо и клирику перед поминальной мессой. Затем принялся изучать ущерб. Из шести кораблей Победоносной армады, находившихся в водах Белиза, трое — бриг «Дельфин» и фрегаты «Решительный» и «Упорный» так и не успевшие покинуть доки во время атаки англичан, сейчас стояли на рейде в полной боевой готовности. Единственный оставшийся ныне галеон «Отважный» не получил больших повреждений, чего нельзя было сказать о его команде. Более серьёзно досталось «Победоносцу», однако, как отметил Энрике, ссылаясь на заверения мастеровых, несколько дней в доках вернут кораблю его живучесть и боеспособность. Последняя строка коротко сообщала о гибели галеона «Воин»…

Отложив отчёт Энрике, Анри достал полученный от Фернандо и кратко информировал о его содержании присутствующих.

— Думаю, излишне спрашивать будешь ли ты на «Чайку» тратиться, — хриплый голос Энрике прозвучал непривычно тихо.

— Правильно думаешь, — ответил Анри и приказал слугам подать всем вина.

Когда выпили за упокой души капитана «Орла», не забыв помянуть разом и всех остальных погибших, вновь заговорил Энрике:

— Какие планы на призы, ми альмиранте?

Анри вновь взял в руки бумагу, полученную от Фернандо.

— Да вот думаю приватирскими фрегатами «Фортуна» и «Грифон» Победоносную армаду усилить. Надо будет их подремонтировать, переименовать и доставить в Сан-Хуан, под начало идальго де Калатаюда. Его «Неустрашимый» и три тридцативосьмипушечных фрегата — это уже хорошая эскадра для охраны Пуэрто-Рико, — и обвёл глазами присутствовавших.

Капитаны одобрительно закивали головами и лишь лейтенант Бласкес нахмурился. Это не ускользнуло от внимания адмирала:

— Не волнуйтесь, лейтенант! Я не намерен отрывать вас от семьи. Команду на эти фрегаты я планирую поручить набирать капитану де Калатаюду, вы же с остальными выжившими с «Воина» переходите на английского «Льва», когда «Сапсан» доставит его в док. Надеюсь, по выздоровлению капитана Эскобара корабль уже сможет занять своё место в армаде.

— Да, адмирал! — оживился Херардо. — А имя кораблю менять будем? «Лев» звучит достойно!

— Негоже нам, испанцам, английского льва прославлять. Этот фрегат славно бился, так что быть ему «Славным», — недолго думая, заявил Анри.

— Да, медные литеры «Glorioso» на его корме будут смотреться намного достойнее, чем английский герб, — прохрипел Энрике и назидательно глянул на лейтенанта Бласкеса. — А для приватирских фрегатов новые имена ты тоже уже придумал, ми альмиранте?

— Не успел. А у тебя есть предложения?

— А чего меня спрашивать? Вон, молодые пусть придумывают! — кивнул старый креол в сторону капитанов Мурильо, Алькараса, Барберо и де Крона.

— Да что тут долго думать — была английская «Фортуна», а теперь будет испанское «Везение», — пожал плечами идальго Мурильо.

— Ну что, Энрике, представишь себе выложенное медью «Suerte»? — усмехнулся Анри.

— Да чего ж не представить? Представлю, — кивнул тот. — Кораблю ведь действительно повезло, что «под горизонт» не ушёл! А последний как назовём?

— Если позволите, я бы предложил назвать его «Защитник», — тихо сказал дон Себастьян.

— Слабоват он для защитника — тридцать восемь пушек всего, — ворчливо возразил капитан пятидесятидвухпушечного «Решительного» хеер Йоханнес де Крон.

— Грифон в геральдике символ защиты, — невозмутимо ответил капитан-лейтенант. — Однако, если вас моё предложение не устраивает, озвучьте свой вариант, капитан.

— Меня устраивает, — поставил точку в споре Анри и, сложив отчёты, отправил их за манжету. — Ладно, остаются ещё два фрегата, что мы у Сахарного острова взяли. Поскольку я решил один передать коммодору в Птичью армаду, пусть он ему сам имя и придумывает, а второй презентом будет, так что не вижу смысла его переименовывать. Флейт призовой моим был, так что тут решать нечего — будет в доке ждать нового капитана. Надеюсь, кто-нибудь из твоих старых знакомых захочет на нём под моим флагом ходить, — кинул он Энрике. — Ну а пинк и бригантину дарую губернатору. «Орку» он разобрать решил, рассчитывая на мою щедрость.

— Эк каков, однако! В чужих руках всегда ломоть шире[137], — забурчал Энрике. — И город отбей, и добычей с ним поделись!

— Не ворчи, капитан, — повернулся к нему Анри. — Он за это ремонт моих армад на себя берёт. Да и нам же спокойнее эти воды покидать будет, зная, что у города защита есть. Большую флотилию, как вчера, вряд ли англичане с приватирами в ближайшее время собрать смогут, а на такие рейды, как раньше на город ходили, этих кораблей с пушками форта вполне хватит.

Капитаны одобрительно закивали.

— Ну что же, сеньоры, — продолжил Анри после того, как мелодичный звон судового колокола и последовавший за ним голос вахтенного матроса известил всех о том, что уже пять склянок[138], — поскольку денежный приз, взятый с «Ньюбери» невелик, а казна «Льва» ещё на нём, повода для обсуждения премий нет. Так что остался последний вопрос — экспедиция вверх по реке Белиз. Мне понадобятся два баркаса с кормчими, но вместо половины матросов на вёслах будут солдаты. Места нас ждут неизведанные, так что люди, владеющие оружием, мне будут нужнее, чем просто гребцы. Соберите вечером в трактире «У Сандро» добровольцев — опытных матросов, солдат и капралов. А завтра утром баркасы с «Упорного» и «Решительного» с припасами на неделю должны ожидать меня вверх по течению за мостом.

— Вы собираетесь идти к реке по Ревущему Потоку? — поинтересовался капитан Барберо.

— Я должен найти миссию францисканцев где-то на реке Белиз, в которую индейцы обещали доставить похищенных с асьенды Буэн Рекодо женщин. Посему единственно возможным я вижу идти туда на баркасах.

— Сеньор, Ревущий Поток уже сейчас весьма бурный. Идти на вёслах против течения будет неимоверно сложно даже для опытных гребцов, а уж для солдат так вовсе невыполнимо, — покачал головой сеньор Марио.

— Так вы полагаете, капитан, что идти через джунгли для измученных пленом сеньор задача посильная? — тихий голос дона Себастьяна погрузил всех в раздумья.

— А что, если фрегаты доставят вас к устью реки Белиз, адмирал? Она ведь довольно широкая и полноводная, так что приток дождевой воды на ней не скажется так сильно, как на Ревущем Потоке? — предложил капитан Мурильо.

— Думаю, это разумно, идальго, — согласился Анри. — Ну что же, сеньоры, выбор фрегатов однозначен, так что готовьте «Упорный» и «Решительный» доставить экспедицию к устью реки. Всё остальное обговорим вечером у Сандро, — адмирал встал, давая понять, что совет окончен.

Капитаны также поднялись и, откланявшись, стали покидать ратс-камеру.

— Энрике, — задержал Анри старого друга, — пришли ко мне Густафа и передай Верзиле, что я хочу видеть его в баркасе завтра утром.

— Ну, Верзила — это понятно. Куда ж без него? А вот зачем тебе наш навигатор? Ты что, и его с собой взять хочешь? Он ведь и саблю в руках не держал никогда! Уж не боишься ли ты на реке заблудиться, ми альмиранте? — усмехнулся в усы креол.

— Мне нужен человек, умеющий составлять карты. Я губернатору пообещал зарисовать реку до того места, куда мы дойдём, — проигнорировал шутливый тон друга Анри.

— Сделаю, ми альмиранте! — склонил голову Энрике и вышел.

Анри посмотрел на дона Себастьяна:

— А с вами, капитан, у меня будет особый разговор. Идёмте, — и повёл его в свою каюту.

* * *

— Я правильно вас понял, адмирал, что вы не хотите моего присутствия в следующей экспедиции? — спросил капитан-лейтенант, расположившись на сундуке после того, как Анри уселся за письменным столом.

— Не совсем так, капитан, — голос адмирала был непривычно тихим. — Ваше присутствие всегда полезно, но, боюсь, то деликатное дело, которое меня крайне волнует, требует незамедлительных действий, а кроме вас, Себастьян, с ним вряд ли кто справится.

— Что же это за такое важное дело, ради которого я должен пренебречь своими обязанностями? — напрягся капитан-лейтенант.

— Я хочу, чтобы вы нашли того мерзавца, который оскорбил меня своими лживыми обвинениями.

— Что вас больше волнует, Анри — то, что вас обвинили, или же то, что это мог быть кто-то, кто к вам близок? — дон Себастьян изучающе поглядел на друга.

— Меня не может не волновать то, что была задета моя репутация честного человека и истинного католика. Но я не исключаю возможное предательство и мне не менее тяжко смириться с мыслью что тот, кто оболгал меня, возможно, продолжает ходить по одной палубе со мной. Однако не только мои пехотинцы были с нами в джунглях, капитан. Ровно так о моей встрече с касиком мог узнать и кто-то из солдат губернатора. Но о том, служит ли этот человек у меня или в городском гарнизоне — и предстоит выяснить вам. А вот почему он это сделал — я потом спрошу его сам.

Себастьян погрузился в глубокие раздумья.

— Каждый поступок продиктован той или иной целью. Для того, чтобы найти лживого обвинителя, надо сначала самому себе ответить на этот вопрос. Я уверен, что у солдата может быть лишь повод, но не цель, — ответил он спустя некоторое время. — К тому же сомневаюсь, что кто-либо из них способен писать, — вспомнив пасквиль в руках губернатора, добавил капитан-лейтенант. — По моему разумению, надобно искать человека, которому выгодно избавиться от вас, друг мой.

— Таковые, безусловно, имеются, но как они могли бы знать то, что знали лишь бывшие в экспедиции? Да и как велика должна быть выгода, чтобы толкнуть человека на преступление против совести? — задумался Анри, мысленно перебирая имена своих конкурентов.

В дверь постучали.

— Я выскажу вам свои соображения на этот счёт, Себастьян, но чуть позже. А сейчас прощу у вас немного терпения, — почти прошептал Анри и, обернувшись в сторону двери, громко сказал: — Войдите!

Дверь открылась, и изрядно помятый Игнасио доложил о приходе сеньора навигатора.

— Я к вашим услугам, менеер адмирал, — поклонился Густаф.

— Я собираюсь в экспедицию по реке и мне нужен картограф. Могу я рассчитывать на вас, менеер Колс, или же мне поискать на других кораблях?

— Сочту за честь сопровождать вас, менеер Верн. Когда я должен быть готов?

— Мы отправляемся завтра утром. Фрегаты «Упорный» и «Решительный» доставят нас к устью реки Белиз, а дальше мы пойдём на баркасах.

— Позвольте узнать, что явилось причиной этого путешествия? — оживился голландец.

— Где-то на берегу реки есть старая миссия францисканцев. Туда индейцы должны были доставить похищенных ими женщин. Полагаю, вы в курсе того, что пару дней назад майя напали на асьенду Буэн Рекодо? — пояснил Анри, удивлённый тем, что может быть кто-то, кто не слышал о гибели сеньора Эухенио.

— Ах да, я слыхал в трактире про нападение и что губернатор послал карательную экспедицию. Но вот про то, что индейцы забрали там женщин, как-то минуло моё внимание, — виновато смутился Густаф.

— Моя интуиция мне подсказывает, что сегодня в тавернах будут обсуждать эту карательную экспедицию со всеми неизвестными даже мне подробностями, — саркастически усмехнулся Анри, но понял его лишь дон Себастьян.

— Ну что же, тогда я не буду донимать вас своими расспросами, менеер Верн. На какой из фрегатов я должен прибыть на рассвете и как долго продлится наше путешествие? — перешёл сразу к деталям голландец.

— На первый вопрос я отвечу вам сегодня вечером во время ужина у Сандро, а вот на второй, к сожалению, ответ знает лишь Господь, — развёл руками Анри. — Похоже, только он и майя из Нахо-Баалам знают, где это место и как долго мы будем его искать.

— В таком случае я скажу на постоялом дворе, что утром съезжаю, — пожал плечами навигатор. — Однако придётся взять с собой мой сундук, тем более что для вычислений мне понадобятся мои приборы.

— Мы найдём на баркасе для него место, менеер Колс, — заверил Анри голландца и тот, простившись до вечера, удалился.

— Ну что, капитан, продолжим? — повернулся Анри к дону Себастьяну.

Тот кивнул и, сложив руки на груди, спросил:

— У вас есть некоторые подозрения?

— Если бы я сам вчера не видел идальго Контрераса на смертном одре, поставил бы его первым в моём списке. Однако он был в таком состоянии, что, даже если бы и хотел уполномочить на донос одного из своих солдат, то вряд ли бы смог, — задумчиво произнёс Анри, откинувшись на спинку стула.

— Я поручил охранять его нашим людям, так что даже если бы он и не был болен, он всё равно не смог бы ни с кем договориться. Единственный человек, с кем он общался в монастыре до нашего ухода, это брат гвардиан. Но я не думаю, чтобы дворянин и монах могли пасть так низко, даже будь у них возможность отправить донос в Белиз, — покачал головой аристократ. — Давайте исходить из возможностей, Анри, а затем попробуем найти мотив.

— Ого! Вижу, я не ошибся, поручив это дело вам, друг мой! Вы взялись за него как заправский дознаватель! — не скрывая восхищения выказал уважение аристократу торговец.

— Я всегда добросовестно выполняю возложенные на меня обязанности, используя для этого всё то, чем меня наградил Господь, — смиренно опустил глаза капитан-лейтенант.

— Хотел бы я знать, за какие добродетели Всевышний даровал мне такого друга, как вы, Себастьян! — с неподдельной искренностью воскликнул Эль Альмиранте.

На щеках аристократа проступил румянец.

— Ну же, давайте поговорим о возможностях, — Анри сделал вид, что не заметил смущения Себастьяна. — Поскольку в обвинении упоминался мой договор с касиком, а ложь о том, что я бросил умирать в джунглях солдат гарнизона, вероятно, основывалась на словах доктора, что больных нельзя везти в Белиз, тот сеньор, пожелавший остаться неизвестным, должен быть хорошо осведомлён о нашей экспедиции.

— Верно мыслите, Анри. Давайте упомянем тех, кто, кроме вас и меня, знал о экспедиции всё и попробуем понять, у кого из них была причина желать вам смерти. Если слова сеньора Антонио о том, что нам нельзя возвращаться, могли слышать многие солдаты, как наши, так и городские, то о содержании вашего разговора с касиком, кроме вас и меня, если не брать во внимание индейцев, один из которых где-то в джунглях, а другой был в тюрьме, знает лишь губернатор. Даже идальго Контрерас, которого вы поставили на первое место, до вашего возвращения в лагерь не знал, где вы. Когда он заметил ваше исчезновение, я сказал, что вы отправились осматривать местность. Да и о вашем разговоре с касиком он знал с ваших слов лишь то, что женщины находятся в миссии на реке Белиз, — запустив пятерню в свои густые чёрные волосы, размышлял в слух капитан-лейтенант. — При всём моём уважении к доктору я вынужден обозначить и его в этом списке, ровно как и графа Альменара, хотя и не понимаю, какой у них резон избавляться от вас.

— Я ни за что не поверю в то, что к доносу может иметь отношение сеньор Антонио. В итоге в этом списке остаётся лишь губернатор. Но устранив меня он больше теряет, чем приобретает. Его расположение ко мне даёт городу надёжную защиту, не стоившую казне ни единого мараведи, не говоря уже о пошлинах, которые я плачу Белизу за свои корабли на рейде и проданный в городе товар. Кроме того, разве не вы накануне уверяли меня, что граф Альменара мне благоволит?

Дон Себастьян думал некоторое время, затем поднял глаза на Анри:

— За то время, что я имел возможность познать сеньора Альвареса, я могу взять на себя смелость утверждать, что ему чужды низкие поступки, коим, несомненно, является донос. Стало быть, мы вернулись туда, где начали — к солдатам.

Анри развёл руками:

— Боюсь, наши рассуждения заводят нас в тупик. Я был уверен, что касик придёт не один, потому внимательно следил за поляной. Уверив словам Хуана, что до ночи буду снова в лагере, я принялся возводить себе укрытие не только потому, что мне было нечем занять ожидание. Это позволяло мне исследовать местность и наблюдать за ней. Хоть я поручил вам проследить за тем, чтобы никто из солдат не покинул лагерь, я обозревал не только прилегавшие джунгли, но и пространство, откуда мог появиться какой-нибудь нерадивый пехотинец. Я никого не видел, капитан. Если кроме меня там присутствовал ещё один испанец, он должен был приложить специальные усилия, чтобы скрыть от меня своё пребывание и обмануть вашу бдительность.

— Ну вот и первый возможный вариант — наличие опытного разведчика, который был послал шпионить за вами. Однако, если мы примем эту версию, то, боюсь, она опять приведёт нас к губернатору, — хлопнул себя по колену капитан-лейтенант.

Анри думал довольно долго, затем, покачав головой, заговорил:

— Я знаю графа Альменара с первого дня его появления в городе. Тогда он был ещё интендантом. Как я уже вчера сказал вам, Себастьян, я не питаю особых иллюзий по поводу симпатий сеньора Альвареса к моей особе, но и не вижу повода для того, чтобы он вдруг решил избавиться от меня, да ещё и таким образом.

— А что, если этот театр был разыгран для того, чтобы привязать вас к губернатору ещё более, сделав вас обязанным ему за оправдательный приговор? Возможно, ваша строптивость и нежелание следовать настоятельным рекомендациям толкнули его на этот постыдный шаг? Вы позволяете себе роскошь проявлять независимость, друг мой. Это непростительно даже для людей знатных и именитых, а уж тем более для представителей среднего сословия, к коему относитесь и вы.

— Возможно, вы правы, капитан, но тогда замысел минул цель. Если я кому и обязан за своё освобождение — так это вам и Фернандо. Смею предположить, что, вздумай коммодор штурмовать тюрьму, солдат Победоносной армады за ним повели бы вы. Или я не прав и ваше желание с оружием противостоять моему аресту на пирсе сегодня утром лишь плод моей фантазии? — Анри внимательно посмотрел в лицо аристократа.

Дон Себастьян не отвёл глаз и ответил немедля:

— Я дал клятву защищать вашу жизнь и вашу честь, Анри. Я бы бился за вас даже тогда, когда бы не был уверен в вашей правоте.

Анри вздохнул:

— Пожалуй, ваша версия наиболее правдоподобна. Стало быть, вашей задачей будет отыскать оного шпиона и выяснить, кто послал его. Далее мы с вами уже решим согласно обстоятельствам.

Капитан-лейтенант кивнул:

— Я займусь этим немедля, адмирал.

— Нет, капитан. Немедля мы с вами отправимся в торговые ряды за сладостями для графини и её двух дочерей. К тому же меня посетила ещё одна мысль по поводу нашего дела — что, если лицо, состряпавшее донос, не только не посылало шпионов, но и не было в экспедиции? Что, если ночью в трактире, славя победу, сильно перебравший пехотинец решил заработать себе ещё один кувшин вина байками о нашем походе, а тот, кто нам нужен, почуяв подвернувшуюся удачу, воспользовался услышанным, дабы избавиться от конкурента в моём лице?

— Ваша версия не менее возможна, чем моя. Однако она сильно усложняет мою задачу. Или же вы можете мне помочь перечислением своих врагов, способных на такое, да ещё и в день, когда город чествует вас как освободителя? — оживился капитан-лейтенант.

— Ну, за этим дело не станет, да и список этот, пожалуй, будет не сильно велик.

— Думаю, мы определили правильный путь расследованию, друг мой. Изначально было наивно полагать, что донос смог состряпать кто-либо из солдат, большинство из которых даже имя своё начертать неспособны, — задумчиво сказал дон Себастьян, постукивая по эфесу шпаги.

— Вы правы, капитан. Огорчённый мыслью, что среди солдат «Победоносца» есть предатель, я совершенно выпустил это из виду. Зато сейчас я вспомнил нечто иное. Когда контесса Исабель приняла осевший на нас пороховой дым за знамения Нечистого, помните, чьё имя в итоге прозвучало, когда граф стал выпытывать дочь об источнике её заблуждения?

— Идальго де Рокафулл! — почти одновременно произнесли оба.

— Ну что же, мне есть с чего начать расследование, адмирал. Надеюсь, к вашему возвращению мне уже будет что докладывать.

— Я в этом не сомневаюсь, Себастьян. И, если по данному вопросу нам больше нечего сказать друг другу, пришло время перейти к следующему. Пора подумать о подарках. Кстати, капитан, стоит ли мне вообще идти на торжественный обед в мою честь после обвинения в предательстве? — Анри посмотрел на всё ещё лежавшую на столе шпагу капитана «Ньюбери» и почувствовал, как горькая обида вновь вползает в его сердце.

— Если бы губернатор решил, что вам не стоит появляться в его доме на торжестве, вас бы уже давно известили, друг мой, — непривычно мягко произнёс аристократ.

— В таком случае надо посетить лавку конфитеро, — сказал Анри, поднимаясь.

Когда Анри и дон Себастьян в сопровождении четырёх солдат разместились на банках[139], матросы, подчиняясь командам кормчего, дружно налегли на вёсла. Берег стал стремительно приближаться и вскоре скиф мягко стукнулся о опоры мола. Пока матросы швартовали шлюпку, сеньоры с солдатами выбрались на причал.

— Считаю своим долгом заказать благодарственный молебен, капитан. Вы присоединитесь ко мне или же встретимся в два часа перед дворцом? — обратился Анри к дону Себастьяну.

— Мне тоже есть за что благодарить Господа, адмирал, — ответил аристократ и друзья в сопровождении четырёх солдат отправились на Пласа де Монтехо.