Выйдя на заданный курс «Победоносец» увалился под полный бейдевинд, а удалившись от берега на семь с половиной кабельтов, поймал северный пассат и тот усердно погнал его дальше в море бакштаг.

Наблюдая за фрегатом, Анри понимал, что встреча «Льва» с «Победоносцем» неизбежна. Коралловые рифы, разделяя Гондурасский залив, прижимались к береговой линии Юкатана, оставляя для желающих ступить на земную твердь лишь немногочисленные проходы. Один из них, позволявший покинуть воды Северного Гондураса, был на расстоянии менее полутора морских лиг[108] на юго-восток от Белиза. Именно туда на всех парусах и направлялись оба корабля. Поскольку другой путь — тот, которым и пришли англичане, лежал вдоль побережья на юг, беглецу пришлось бы идти мимо форта Сан-Педро, возле которого всё ещё шёл бой, напоминавший о себе грозовым грохотанием, разносившимся над морем. Зная от дона Себастьяна, что приватиры захватили белизское торговое судно, Анри не сомневался, что найденные на судне лоции[109] этих вод были англичанами досконально изучены. А посему, если «Лев» «поджал хвост» и решил бежать, у него был только один путь. Потому и летел «Победоносец» полным ветром туда, где пройти, не минув испанцев, англичане не смогли бы. «Ну, а если же я ошибся, и сорокавосьмипушечный фрегат, дабы не посрамить своего имени, ищет боя с нами, то он тем более не свернёт» — размышлял адмирал, следя за шедшим бакштаг на оставшихся парусах противником.

Вахтенный матрос осторожно перевернул песочные часы и ударил в колокол. Мелодичный звон двух сдвоенных и одного простого догнал его молодой звонкий голос:

— Пять склянок[110]!

Спустя несколько минут на шканцы поднялся Густаф.

— Какую скорость намеряли, менеер Колс? — спросил его Анри.

— Пять с половиной узлов, адмирал.

Анри, посмотрев на всё ещё стовший на якорях «Ньюбери», перевёл взгляд на «Льва» и задумался.

— Лейтенант, — позвал он де Брисуэла. — Курс ост-норд-ост! Открыть порты! Пушки гондека зарядить цепными ядрами, все остальные орудия набить книппелями и картечью. Гондеку залп по моей команде, остальные беглый огонь по усмотрению.

Идальго передал приказ дальше и, когда трели боцманской дудки погнали матросов травить шкоты, подошёл к Анри и с плохо скрываемой тревогой спросил:

— Что вы задумали, адмирал?

— Думаю, что сорокавосьмипушечный фрегат не будет для нас лишним, — ответил тот, снова приложив глаз к окуляру зрительной трубы, направленной на «Льва».

— У нас нет солдат для абордажа, адмирал, — резонно возразил лейтенант.

— Мы не пойдём на абордаж. Если нам удастся без особого ущерба для себя обездвижить «Льва», им не останется ничего иного, чем сдаться.

— У них тоже есть пушки, адмирал! И много, — недоверчиво произнёс де Брисуэла, оценивая медленно сокращающееся расстояние между кораблями. — А ведь нас ещё ждёт бой с их флагманом.

— А какие у них будут шансы, если мы оставим их без мачт? Ну, разве что они решат гордо умереть, взорвав свой корабль. Или вы видите и другие варианты, идальго? — Анри пристально посмотрел на лейтенанта.

— Если же нам это удастся, думаю, вы окажетесь правы. Но не забывайте про «Ньюбери». Вряд ли он даст нам возможность доставить фрегат в доки, — рассудительно сказал лейтенант и посмотрел в сторону крепости, рядом с которой ясно прорисовывался силуэт английского флагмана, до сих пор так и не поднявшего паруса.

— Мы не будем терять на это время. Сейчас мы дадим слово канонирам. Пусть они бьют по мачтам и позаботятся о том, чтобы этот лакомый кусок от нас не ушёл, пока мы будем заниматься линейным.

— Сколько, по-вашему, до фрегата, менеер Колс? — подозвав навигатора, поинтересовался Анри.

— Не более трёх кабельтовых, адмирал!

— Лейтенант, будем вежливыми — поднимайте чёрный флаг! Орудия к бою! — понеслись со шканцев приказы, сопровождаемые трелями боцманской дудки.

Скрипнули крышки открываемых портов.

— Гондек — беглый огонь! — закричал Анри.

— Огонь! — подхватили один за другим лейтенанты и оглушительный грохот тяжёлых орудий поглотил все остальные звуки. Клубы густого сизо-белого дыма вырывались из портов и открытых люков и ползли по палубе вздрагивающего корабля.

Даже без зрительной трубы Анри видел, как падали на палубу задетые на пертах[111] картечью матросы, как летели в воду порванные цепными книппелями канаты. Одно из ядер, выпущенных из тридцатилибровых орудий, пролетело фоком и врезалось в фок-мачту. Мачта дёрнулась, словно раненный человек. Раздался треск, и она упала, задев грот-мачту и оборвав недавно починенный грота-рей и такелаж.

«Лев» ответил незамедлительно. Часть выпущенных им чугунных шаров упала на шкафут, сломав доски. Некоторые, сделав в палубе вмятины, покатились по ней, оставляя дымящийся след, но дежурившие на шкафуте матросы тут же бросились заливать ещё горячие ядра заранее заготовленной водой. По фальшборту застучала картечь.

«Ну вот и ещё на одного „Юнион Джека“ стало меньше над Гондурасским заливом», — подумал Анри, наблюдая за тем, как англичане снимают с флагштока сбитой мачты свой флаг.

— Лейтенант, — обратился он к де Брисуэла, — закрыть порты! Курс вест-тень-норд! — и снова направил зрительную трубу на фрегат.

— Да, адмирал! — почтительно ответил, лейтенант де Брисуэла и его громкий голос тут же полетел со шканцев на шкафут, подхваченный боцманской дудкой.

Лишённый возможности маневрировать, «Лев» с пробитым грот-марселем медленно дрейфовал, ожидая, когда поворачивавший оверштаг линейный корабль войдёт в линию огня его погонных пушек.

Как только фрегат оказался на правом траверзе, ухнули его носовые орудия и два девятилибровых ядра пролетели гротом, оставив в выкрашенной в голубой цвет льняной ткани две дыры.

— Что-то мне не кажется, что англичане собираются сдаваться, — подошёл к адмиралу де Брисуэла.

— Ну что же, придётся их немного по… — договорить Анри не успел. На носу фрегата прогремел выстрел. Пуля пробила поля шляпы, сбив её набок.

— Видите, идальго, они только одного стрелка и смогли поставить, — Анри указал рукой на полубак «Льва». — Похоже, у них солдат было не более нашего, а теперь уж, пожалуй, и вовсе нет, — и тут же приказал открыть ретирадные порты и зарядить кормовые пушки ядрами.

Как только нос «Льва» оказался за кормой «Победоносца», корабли обменялись залпами. Девятилибровые английские ядра влетели в окна офицерской каюты. Затем бахнули две двенадцатилибровые ретирадные пушки испанского флагмана, выпустив ядра и клубы густого дыма. Прильнув к окуляру зрительной трубы, Анри направил её на фрегат. Ядра ударили в бушприт и блинда-рей[112]. Гюйс, в последний раз показав наложенные друг на друга кресты святых Георгия и Андрея, полетел вниз, и вместе с блиндом, натянувшим фал и шкоты, лёг на воду. Медленно дрейфующий фрегат стал втягивать их под себя. Матросы кинулись рубить блинда-шкоты. Один из них полез на бушприт рубить блинда-фал.

Когда вахтенный матрос отзвонил и прокричал семь склянок[113], на палубу для доклада вновь вышёл навигатор.

— Идём бейдевинд, адмирал! Курс вест-тень-норд, скорость три с половиной узла, — доложил Густаф.

Анри посмотрел на медленно двигавшийся фордевинд фрегат, матросы которого ставили на вновь сооружённый из обломков грота-рей парус, и прищурился, оценивая расстояние между противниками. «Не более трёх кабельтовых», — решил он и скомандовал:

— Гондек — залп ядрами по готовности!

«Офицерское эхо» донесло приказ до нижней орудийной палубы и орудия, не торопясь, стали выплёвывать клубы дыма и ядра.

— Лейтенант, — обратился Анри к де Брисуэла, — приведите корабль к ветру! — и снова направил зрительную трубу на фрегат. И когда расстояние между противниками сократилось, закричал: — Мидельдек — книппелями по парусам, беглым — огонь!

И снова живое «эхо» понеслось вниз. Опять загрохотало и густые клубы дыма поползли вверх, на палубу.

— Ну что, думаете, теперь сдадутся? — спросил, разглядывающий сквозь завесу дыма изорванный в лоскуты грот, лейтенант де Брисуэла.

— А вот это мы сейчас узнаем!

— Гондек — цепными ядрами по готовности беглым! Опердек — картечью — огонь!

Но прежде, чем пушки опердека сказали своё «слово», с фрегата на шканцы «Победоносца» успело долететь английское: «Fire[114]!».

Уханье одиннадцати девятилибровых орудий испанцев слилось с грохотом двадцати двух английских. Анри ощущал всем телом, как вздрагивает палуба «Победоносца» при каждом выстреле, и слышал, как от ударов роя ядер трещат лопавшиеся доски обшивки. По фальшборту сухим горохом застучала картечь. Дежуривший на шкафуте у ведра с водой матрос схватился за бок и стал медленно оседать. На его белой хлопковой рубахе проступило алое пятно.

Тяжёлые пушки гондека не заставили англичан долго ждать ответ и одна за другой, оглушая, изрыгали из себя густые клубы дыма и соединённые длинной цепью чугунные шары. На дистанции полутора кабельтовых цепные ядра безжалостно крушили всё, что преграждало их полёт. Треск разбиваемых досок и крики раненых тонули в громыхании пушек. Даже без зрительной трубы Анри увидел, как грот-мачта фрегата вздрогнула. Раздался протяжный, похожий на стон, звук и она не сразу, а словно выискивая место для падения, рухнула. Флаг Содружества, летя вниз, развернулся в последний раз, словно салютуя победителю.

Развеивавшийся пороховой дым неспешно открывал поверхность моря между кораблями, усеянную обломками обшивки, рангоута и обрывками такелажа. Среди всего этого и плавающих в воде трупов барахтались живые и раненые. На шканцы вражеского корабля поднялся офицер. Высоко подняв руки, он развернул белое полотнище и несколько раз взмахнул им. «Ну вот и всё. „Лев“ повержен!» — удовлетворённо отметил про себя Анри и, взглянув на не изменившего положения «Ньюбери», повернувшись к лейтенанту де Брисуэла, сдержанно сказал:

— Дайте сигнал англичанам, чтобы прислали делегацию с капитуляцией. Я буду ждать их капитана в своей каюте. Предупредите капитан-лейтенанта и подберите наших людей из воды. Ваш доклад о потерях и повреждениях я ожидаю после допроса английского капитана.

— Да, адмирал! — поклонился идальго и ушёл отдавать распоряжения.

Прежде, чем отправиться к себе, Анри сошёл на шкафут и направил зрительную трубу в сторону крепости. Никаких флагов над ней по-прежнему не было. Вновь наведя тубус на английский флагман, он бегло пролетел по мачтам и переместил взгляд на палубу. На шканцах блеснула линзой зрительная труба, направленная на «Победоносец». Пока офицер, возможно, сам Мингс, рассматривал флагман испанцев, матросы усердно крутили кабестаны[115]. «Ньюбери» поднимал якоря…

* * *

Анри стоял у окна и, глядя на море, представлял себе картину боя с английским флагманом. Его раздумья прервал скрип открывавшейся двери. Заранее получивший указания Рафаэль, не дожидаясь разрешения, пропустил в каюту дона Себастьяна и следовавшего за ним под присмотром двух пехотинцев англичанина. В руках капитан-лейтенант держал офицерскую шпагу, полученную от капитана «Льва» при сдаче в плен. Подойдя к Анри, он церемонно передал ему оружие поверженного противника и отошёл в сторону. Осмотрев трофей, Анри обратил внимание, что это была весьма дорогая английская дворянская офицерская шпага. Удовлетворённый увиденным, он приблизился к письменному столу и сел, положив перед собой этот символ победы. Один из солдат слегка подтолкнул замешкавшегося пленника. Тот, оглядываясь, прошёл вперёд и остановился в шаге от стола. Скользнув взглядом по своей шпаге, пленник бегло осмотрелся и стал пристально разглядывать хозяина каюты. От Анри, не менее внимательно рассматривавшего англичанина, не ускользнуло удивлённое выражение лица, когда тот перевёл взгляд с расшитого золотом камзола дона Себастьяна на потёртый старенький колет человека, которому теперь предстояло решать его участь и судьбу команды «Льва». Рослый, крепко сложенный, на вид не старше сорока, одетый в добротный ярко-красный коут с перламутровыми пуговицами, украшенный серебряной вышивкой и чёрную французскую шляпу со страусовым пером, капитан фрегата изо всех сил старался выглядеть гордо и независимо. Однако обуревавшие его тяжёлые мысли не давали удержать на лице надменное выражение, сменяя его то недоумением, то удивлением, то тревогой.

Анри, наконец, нарушил тягостное молчание, обратившись к дону Себастьяну:

— Сколько офицеров прибыло с капитаном?

— Восемь, адмирал. Их взяли под стражу на мидельдеке вместе с двенадцатью матросами. Баркас, на котором они прибыли, я распорядился привязать к корме, полагая, что им не придётся возвращаться на фрегат.

— Вы правильно полагаете, капитан, — взяв в руки призовое оружие, ответил Анри.

Повытащив из стальных ножен двулезвийный клинок, он осмотрел нанесённый на нём орнамент, затем с интересом принялся рассматривать эфес с овальной решётчатой гардой, перекрестьем с двумя кольцами и обвитой стальной витой проволокой рукоятью с круглой головкой, богато украшенными рельефными серебряными фигурами.

Рисунок 6. Английская дворянская офицерская шпага. XVII век.

Вернув шпагу на стол, Анри обратился к англичанину на его родном языке:

— Представьтесь, капитан.

— Вы говорите по-английски? — вместо ответа подивился пленник.

— Я привык говорить с врагами на их языке, но, если вы предпочитаете испанский… — Анри сделал многозначительную паузу и англичанин ею воспользовался:

— Нет, сэр, я предпочитаю свой язык всем остальным. Я — виконт[116] Чарльз Блаунт, капитан фрегата «Лев». А с кем я имею честь беседовать?

— С торговцем из Белиза Генри Верном, владельцем этого славного корабля, не посрамившего своего гордого имени «Победоносец».

На длинном узком лице лорда Блаунта, которое жаркое карибское солнце ещё не успело покрыть загаром, удивление и недоверие слились в одну гримасу.

— Позвольте мне вам не поверить, сэр. Мне хорошо знаком этот корабль. Я помню день, когда он сошёл со стапелей Вулвича. Тогда он назывался «Нейсби» в честь места, у которого сэр Томас Файрфакс одержал решающую победу над роялистами. Я имел честь служить на нём лейтенантом, и я отлично знаю, на что способен этот корабль! — глаза англичанина гневно сверкнули, но тут же гнев сменился саркастической улыбкой: — Уж не торговым флейтом ли вы брали его на абордаж?

— Нет, не угадали, — стараясь придать лицу добродушное выражение, улыбнулся Анри. — Я тогда был на фрегате, который, кстати, тоже когда-то был построен в Англии. Хочу отдать должное вашим корабелам, лорд Блаунт — они умеют строить отличные корабли!

— Этого не может быть! — закричал поражённый виконт.

— Не стоит так горячится, лорд Блаунт. Мои люди очень не любят, когда меня обвиняют во лжи, — с лица Анри исчезла улыбка, уступив место сосредоточенно-серьёзному выражению. — То, что я сказал вам — истинная правда. Само Провидение дало мне то, что отобрало у англичан. Полагаю, я удовлетворил ваше любопытство. Теперь я надеюсь, что вы удовлетворите моё.

То ли изменившийся тон испанца облагоразумил пленника, то ли вид его капитанской шпаги, лежавшей перед владельцем корабля, но лорд Блаунт покорно кивнул и спросил, уже не повышая голоса:

— Что вы хотите знать, сэр Верн?

— Прежде всего меня интересует общее количество людей на фрегате, сколько из них солдат и какой величины десант был высажен на берег. Те же самые вопросы у меня и по «Ньюбери».

Англичанин задумался, видимо, решая, как сильно может данный им ответ повредить его соотечественникам.

— Когда мы направились сюда, на борту «Льва» было пятьсот человек. Из ста десяти солдат на берег отправились восемьдесят. Однако из тех, кто остался на корабле, многие ранены. Ещё больше раненых среди матросов. Есть и убитые, но общее их число мне не известно. Кроме того, в трюме течь. Прежде, чем транспортировать корабль, его необходимо подлатать, а у меня уже не осталось плотников.

— Не волнуйтесь, я дам время вашим людям на ремонт. Но вы не назвали мне общее количество десанта. Вы ведь, вне всяких сомнений, в отличие от приватиров, посвящены в планы вашего командования? — Анри заметил, как при упоминании пиратов брови виконта приподнялись, округлив глаза.

— Я не буду отвечать вам на вопросы о «Ньюбери», — сложив руки на груди ответил пленник.

— Учитывая, что вы прибыли на «Победоносец» не один, я не буду настаивать, — Анри также сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Мы найдём более разговорчивого собеседника среди ваших офицеров. Но хочу вас предупредить, лорд Блаунт, что я привык получать желаемое и, поверьте мне на слово — у меня есть много способов развязать язык даже самым несговорчивым, — Анри пристально взглянул в глаза англичанина.

Тот намёк понял и побледнел:

— Я дворянин! Вы не посмеете пытать меня! Кроме того, моя семья даст вам хороший выкуп.

— Разве она будет на меня в большой обиде, если я верну вас живого, пусть и с некоторыми изъянами?

На лбу виконта выступили крупные капли пота. Промокнув их кружевной манжетой рукава рубашки, он постарался придать лицу достойное выражение и, посмотрел на Анри:

— Что вы намерены с нами делать?

— Для начала я хочу знать, сколько солдат сошло на берег, а сколько их осталось на борту «Ньюбери» и что вам известно о судьбе десанта. Затем я хочу узнать, какие задачи были поставлены перед вашей эскадрой. От вашей охоты отвечать и от правдивости ваших ответов будет зависеть судьба не только ваша, но и ваших людей, — слегка наклонившись в сторону пленника, отчеканил Анри.

— Если я отвечу, что будет со мной и моими офицерами? — капитан «Льва» вновь вытер проступившие на лбу капли пота.

— А вы, лорд Блаунт, оказывается, тоже любите торговаться, — губы Анри тронула снисходительная улыбка. — Если вы проявите благоразумие, я позволю вам и вашим людям написать родным про выкуп и буду заботиться о вас до тех пор, пока не будут доставлены деньги.

Англичанин думал недолго:

— На флагмане было сто тридцать солдат, по плану десантироваться должны были сто человек. Под прикрытием пушек «Ньюбери», «Льва» и «Винсби» они должны были взорвать ворота и пробиться в крепость, а потом развернуть её пушки против форта, если до этого времени приватиры не ворвутся в город через западные ворота и не вынудят губернатора к сдаче города.

— А что должно было последовать потом? — подстегнул Анри умолкшего лорда.

— Потом часть приватиров должна была осесть тут и отправить местных на плантации и лесопилки, дабы обеспечить будущие верфи корабельным деревом, — пленник опять замолчал, обдумывая, стоит ли ещё что-то говорить, но, взглянув на не спускающего с него глаз Эль Альмиранте, продолжил: — Починив корабли и восстановив силы, эскадра должна была отправиться на Ямайку и, высадив десант сразу в нескольких местах, захватить форт Кагуэй и провозгласить остров английской колонией.

— Я рад, что вы предпочли благоразумие геройству, лорд Блаунт, — в голосе испанца вновь появились нотки дружелюбия. — Офицеров с «Винсби» вы подобрали?

— Нет, сэр Верн. Они решили отправиться на флагман, — послушно ответил пленник. В его голосе и позе появилась обречённость.

— Сколько офицеров осталось на «Льве»? — продолжал допрос Анри.

— Все они прибыли со мной на ваш корабль, сэр Верн. На фрегате остались лишь боцманы и мичманы. Среди них есть раненые.

— Вам что-либо известно о судьбе десанта, лорд Блаунт?

— Нет, сэр Верн, — покачал головой пленник. — По имеющимся у нас сведениям в крепости должно было быть не более пятидесяти солдат, а на рейде и в доках мы ожидали увидеть лишь торговые корабли. Линейный корабль, построенный в Англии, был для меня большой неожиданностью. Полагаю, наш десант в крепости также встретился с сюрпризом, и потому до сих пор над ней ещё не реет флаг Содружества, — капитан «Льва» исподлобья взглянул на Анри, а его повисшие вдоль тела руки сжались в кулаки.

— Ваш осведомитель не обманул вас, лорд Блаунт, — Анри смотрел на пленника, как удав на кролика. — Почти все корабли на рейде Белиза — мои. Кстати, кто он, этот ваш осведомитель?

Англичанин опустил голову и задумался. Его плечи поникли, а ещё недавно горделивая осанка исчезла:

— Пару дней назад приватирами при абордаже испанского флейта был взят в плен какой-то голландец. Я не присутствовал при его допросе, но наш командующий говорил, что полученные от него сведения были подтверждены другими пленниками.

— Кому принадлежал этот флейт и что сейчас с этим голландцем и его людьми? — в голосе испанца появилась холодность.

Виконт поднял голову и надменно посмотрел на Эль Альмиранте:

— Я знаю лишь то, что судно было испанским и шло из Белиза, что же касается пленных — меня не интересовала их судьба. Если вы захватили приватиров, атаковавших город с берега, то спрашивайте их, сэр Верн. Это была их добыча.

На скулах Анри заходили желваки. Чтобы не дать подступившему гневу разгореться, он вновь взял в руки капитанскую шпагу и сосредоточил взгляд на её эфесе. На короткое время повисла тишина, нарушаемая плеском волн.

— Почему вы не пришли на помощь «Винсби»? — не отрывая глаз от шпаги, продолжил допрос Анри.

— О том, что он вступил в бой с линейным кораблём, мне доложили уже после того, как с фрегата отчалил баркас с офицерами. Кроме того, мы ждали, что с минуты на минуту над крепостью развернут республиканский флаг, и тогда о вас позаботились бы её пушки. Ваш манёвр удивил меня, сэр Верн, — в голосе виконта мелькнуло уважение, — будь я на вашем месте — я бы попытался уйти отсюда, но вы вернулись под стены крепости и атаковали мой фрегат.

— Значит, ваш ответный манёвр был попыткой сбежать? — Анри с интересом взглянул на пленника.

— Нет, сэр Верн. Я получил с флагмана приказ разобраться с вами и намеревался его исполнить, — в голосе лорда опять появилось высокомерие.

— Даже когда узнали мой корабль? — недоверие в голосе Анри сменилось уважением.

— Да, сэр Верн. Именно потому, что я узнал «Нейзби», я понял, что вы выводили корабль из дока в спешке и не способны использовать всю его боевую мощь. Пересчитав пушки, я предположил, что вам также недостаёт и солдат. Это выравнивало наши шансы, сэр, особенно после вашего боя с «Винсби», который не мог не сказаться на состоянии корабля. Кстати, сэр Верн, надеюсь, теперь-то вы покинете воды Белиза, не дожидаясь, пока «Ньюбери» снимется с якорей?

— Напротив, лорд Блаунт, я горю желанием познакомиться поближе с вашим командующим Мингсом, — Анри вернул шпагу на стол и посмотрел на капитана «Льва».

Тот заметно занервничал, однако ответил холодно и надменно:

— Полагаю, вы не планируете вернуть меня и моих офицеров на «Льва», сэр Верн?

— Вы правильно полагаете, виконт, — кивнул испанец.

— Ну что же, в таком случае мне остаётся надеяться на то, что вице-адмирал предпочтёт взять вас на абордаж, а не отправит кормить рыб, — стараясь сохранить достоинство, сказал лорд, всматриваясь в лицо своего пленителя.

— Вы боитесь за свою жизнь, виконт? — с насмешливым участием поинтересовался Анри.

— А вы разве не боитесь смерти? — парировал англичанин. — Проявите благоразумие, сэр Верн, и уводите свой корабль отсюда, пока он ещё на плаву!

— Благодарю вас за совет, виконт, хоть я и не собираюсь им воспользоваться. И не потому, что не боюсь смерти. Однажды всем нам предстоит встретиться с ней и, как и каждый живущий на этой грешной земле, я надеюсь, что это будет нескоро. Однако есть нечто, что потерять страшнее, чем жизнь. Как дворянин, вы должны это знать, лорд Блаунт, — Анри вновь пристально посмотрел на англичанина.

— И что же это? — криво усмехнулся виконт.

— Честь, лорд Блаунт, честь! Бежать из битвы, бросив своих людей и жить дальше с клеймом труса — это не мой удел! Ежели вы боитесь умереть — молитесь за мою победу, потому что я предпочту отправить свой корабль на дно, захватив с собой врага, чем постыдную сдачу!

Услышав это, англичанин лишь перекрестился, не ответив.

— Ну что же, пожалуй, я узнал всё, что хотел, — подвёл итог разговору Анри и, поднявшись, обратился по-испански к капитан-лейтенанту: — дон Себастьян, пленных — в клетку. Время на разговоры подошло к концу, пора готовиться к бою.

— Да, адмирал! — склонил голову Себастьян. — А насчёт фрегата распоряжения будут?

— Нет, вернёмся за ним после того, как последний вражеский корабль спустит флаг или встанет на «вечный рейд».

Капитан-лейтенант кивнул и, дав знак англичанину следовать за ним, вышел из каюты.