Пытаюсь быстро и жёстко худеть себя, мужа и Агату.

Бодипозитив, конечно, рулит, но купальник я себе купила закрытый, а к нему с пяток разных парео, чтоб прикрывать целлюлит.

Так нельзя.

И я честно скажу, что мне сейчас все равно, как я выгляжу, но мне не все равно, что люди будут видеть, что я выгляжу не соответствующе статусу, и все такое… Ну кароч, надо поподтянутее быть, а не как едок картошки на пикнике с картошкой.

То есть чистый такой логический у меня к этому делу подход.

Питону достается заодно. Хотя и по здоровьюшку ему не мешало бы скинуть двадцаточку.

А Агате достается больше всех, потому что она так разжирела, что ходить не желает и предпочитает ездить на мне.

У Агаты, короче, диета жесткая. Самая жесткая. Суровейшая.

Потому что она кошка, и не может сама насыпать себе еду в миску. Зависимая она… В ситуации абьюза живет бедолага.

* * *

Ну и что мы имеем в результате?

В результате Питон честно не жрет. Я жру, но пытаюсь нажранное скачать всякими приседами и планками.

А Агата (которая в абьюзе вся) орет, писается на подушку, стучит в меня головой, материт меня по-всякому и периодически ложится к миске (пустой) мордой и обнимает ее руками, как Чудовище обнимало цветочек аленький.

И не надо думать, что я ее впроголодь держу. Я просто выдаю ей пищу по расписанию, а не как она хочет — ВСЕГДА.

В общем, сердце материнское ж — не камень. И если ссанье, матюки и избиения я могу вытерпеть, то эту скорбь — никак.

И понятное дело, она прочухала. И теперь как только хочет жрать и понимает, что миска пустая, ложится и принимается драматично иссякать…

Вот прямо сейчас иссякает, хотя с час назад нормально позавтракала.

* * *

И я теперь отлично понимаю родителей пухлых и толстых детей. Это ж невозможно совершенно. Это ж выматывает душу.

— Агата, — говорю. — Я ж все тебе во благо творю.

— Аааа… ааааа, — стонет Агата. — Аааа. Аааа. Ты не мать, а абьюзер! Аааа… аааа. Я умру, ты виноватая будешь!

Вот, блин, и причиняй после этого добро (((.