И вот ты, вся печальная и нервная, думаешь — нужно ванну. Срочно нужно теплую, добрую, с какими-нибудь ароматизаторами, и маслица иланг-илангового капнуть, и пеночки по-старинке чуть-чуть взбить — ванну.

Предвкушаешь.

Долго-долго. Потом долго, со вкусом, с расстановкой все это формируешь… И даже думаешь, не взять ли с собой бокальчик… Но берешь просто чашечку кофе, и вся такая томная, уже почти спокойная, довольная, погружаешься в эту ласковую, утешающую, благоуханную… Как субмарина, которая взяла наконец-то курс домой.

И прикрываешь в неге глаза, и наносишь на лицо крем, а на голову какую-нибудь маску. И ты не как прапорщик в отставке, а как девочка, как фея, как принцесса, и внутри тебя распускается музыка…

Ты вдыхаешь божественный аромат…

Ты слушаешь тишину…

* * *

И тут, блядь, приходит Брускетон, залазит, блядь, в лоток, который стоит недалеко от ванны, и туда с удовольствием и шумно срет.

И шумно и весело потом закапывает насранное минут пять, но это уже неважно, потому что все пошло прахом.

Все! Потому что где тот иланг-иланг и наслажденье, а где Брускетон после плотного завтрака.