Вот так общаешься с новым человечиком, и он такой милый, добрый, немножко странный, но мы же тоже не самые правильные и нормальные в мире люди.

И он еще такой веселый, и даже чуть более необычный, чем ты сам, и это так здорово.

И так радостно.

Ну. Что есть еще на свете люди Другого Сорта.

И ты всем рассказываешь, как тебе повезло встретить Небычного Человечика и как ты, может быть, всю жизнь его искал.

Все такое…

А потом в один день — рраз. И он такой тебе приносит выпуск «Мурзилки» за 1979 год и говорит очень серьезным тихим голосом, что в Мурзилке зашифровано послание от инопланетян, и он тебе его сейчас расшифрует…

Ну ты смеешься. Славная наивная шутка. И Мурзилка славный.

А он повторяет.

Ты снова смеешься.

А он открывает журнал где-то на середине и начинает нести какую-то уже вовсе не милую чушь. Какой-то слишком бред, чтобы это можно было бы списать на его тончайшее и необычнейшее чувство юмора.

Ты еще с минут пять пытаешься впилить. Поймать волну. Услышать смешное. Еще пять минут ты думаешь, что ты все-таки дурак, потому что не слышишь нюансов и наверняка что-то не понимаешь… Простой слишком. Не тонкий.

Потом еще пять минут просто непонимания и подвиса.

А потом потихоньку, очень осторожно, ты начинаешь допускать то, что, в общем, знал с самого начала, но старательно от себя отпихивал. Потому что это как-то слишком. Как-то слишком просто и слишком страшно, чтобы быть правдой.

А он все расшифровывает и расшифровывает. А ты уже понял, принял и просто тихо киваешь и говоришь: «Да. Да. Да. Да. Да».

И надеешься, что сейчас он «дорасшифровывает», и это все закончится. Он встанет, заберет «Мурзилку», уйдет прочь, а дальше ты как-нибудь уже сам спрячешься, поставишь его на игнор, перестанешь отвечать на звонки…

И пусть он сам, а лучше его родственники, которые, разумеется, все давно уже знают, сами разбираются с его диагнозом.

Диагноз.

Просто диагноз.

Просто, просто, просто психиатрический диагноз.

Очень жаль.