анним осенним утром 30 сентября немцы пошли в наступление в полосе Брянского фронта, а 2 октября — на центральном направлении. Начался «Тайфун» — так грозно называлась операция по захвату Москвы. Ее вели около 75 дивизий — почти половина всех гитлеровских войск: 1 миллион 800 тысяч солдат и офицеров, 1700 танков, свыше 14 тысяч орудий и минометов, 1390 самолетов. К тем войскам, которые уже были в группе армий «Центр», прибавились возвращенные с юго-запада соединения 2-й танковой группы и 2-й полевой армии; с северо-запада, из-под Ленинграда, были переброшены 4-я танковая группа и авиационный корпус. Военные действия осуществлялись под командованием генерал-фельдмаршала фон Бока. С тылами вражеских войск двигалась команда полиции безопасности СД, названная «Москва», команде надлежало в нужный час переместиться в передовые части и осуществить захват наших правительственных учреждений и руководителей партии и правительства.
«Тайфун» должен был бушевать следующим порядком: вначале мощные удары по нашей обороне, которые пробивают в ней бреши; затем танки и мотопехота врываются в бреши, проходят на восток и окружают основные силы советских войск в районах Брянска и Вязьмы, эти войска уничтожаются; в заключение 2-я танковая группа обходит Москву с юга, а 3-я и 4-я танковые группы с севера; восточнее, в районе Ногинска, они замыкают кольцо вокруг советской столицы; одновременно пехотные войска наступают и входят в Москву с запада.
О событиях на фронте извещали население «Окна ТАСС» — героические и сатирические плакаты. За годы войны их выпущено свыше 1200 общим тиражом свыше миллиона экземпляров. «Окно ТАСС». Художник П. Соколов-Скаля.
На окраине фронтовой Москвы. Автолитография В. Богаткина.
Женщины-москвички собирают мины.
Враг, двигавшийся на столицу, превосходил защитников и числом солдат, и числом танков, самолетов, орудий. У нас было 1 миллион 250 тысяч бойцов, 990 танков, орудий и минометов 7600, самолетов 667.
Теперь, читатель, зная соотношение сил и намерения врага, рассмотри карту обороны Москвы.
ОБОРОНА МОСКВЫ
Сентябрь — декабрь 1941 г.
Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж.
Можайская линия обороны.
Рубежи Московской зоны обороны.
Линия фронта к 30 сентября.
Линия фронта к 10 октября.
Линия фронта к 30 октября.
Линия фронта к 5–6 декабря.
Прочти названия городов, особо отметь себе на севере Калинин, Клин, Волоколамск, а на юге — Тулу.
Наши войска под страшным давлением врага, с ожесточенными боями отходят к Москве. Положение очень тяжелое. Пока что многое из плана операции «Тайфун» фашистам удается. На южном крыле фронта под угрозой окружения оказались две наши армии — гитлеровцы вышли им в тыл. В середине фронта, западнее Вязьмы, 7 октября попали в окружение наши 19, 20, 24 и 32-я армии. Они и в окружении продолжают оказывать упорное сопротивление, сковав здесь значительные силы вражеских войск, в основном пехотных. А танковые и моторизованные соединения 3-й и 4-й танковых групп продолжают движение, чтобы обойти Москву с севера: 14 октября они заняли Калинин. 2-я танковая группа грозит Москве обходом с юга, она уже прорвалась к Туле.
Пехотные соединения противника действуют тоже пока что по плану, пытаются нащупать свободные пути на Москву с запада.
Иногда врагу кажется, что брешь в стене защитников столицы найдена, и колонны фашистов бросались туда. Но всякий раз в досаде и злобе, с большими потерями в людях и танках, враги вынуждены были останавливаться. Так было на неприкрытом малоярославецком направлении. К нашему счастью, около города Юхнова оказался парашютно-десантный отряд, которым командовал майор И. Г. Старчак. Этот храбрый и мужественный командир, имея чуть больше четырех сотен бойцов, взорвал на реке Угре мост и за мостом занял оборону на Варшавском шоссе. Парашютисты-десантники сдержали передовые части 57-го мотокорпуса немцев. На помощь подошли курсанты подольских военных училищ. Почти никто из тех героев не остался в живых. Но и враг пролил там немало крови. Главное же, на угрожаемый участок успели подойти наши достаточно сильные войска.
Трудно и тревожно было советским людям в первые недели войны. В октябрьские дни 1941 года трудности и тревоги возросли стократно. С нечеловеческим напряжением работали Центральный Комитет партии, правительство, наркомат обороны, партийные и советские органы на местах, изыскивая новые резервы людей и техники и направляя их на защиту Москвы.
На помощь войскам Западного фронта спешили резервы из Средней Азии, из Поволжья, Забайкалья и даже с Дальнего Востока. Непрерывно пополняла Красную Армию сама Москва. Вслед за 12 дивизиями народного ополчения на фронт ушли еще 4 московские стрелковые дивизии. Коммунистические батальоны и роты москвичей-добровольцев занимали оборону на ближних подступах к городу. Туда же направлялись истребительные батальоны, которые тоже состояли из добровольцев и прежде охраняли порядок в городе, вылавливали вражеских парашютистов и шпионов.
Женщины и подростки — около 600 тысяч москвичей — были заняты строительством оборонительных сооружений на подступах к Москве. Под бомбежками, под обстрелом они сделали четыре сотни километров противотанковых рвов, эскарпов, контрэскарпов, надолб и проволочных заграждений, сотни командных и наблюдательных пунктов, больше двух тысяч артиллерийских и пулеметных дотов и дзотов. На пространствах Ярославской, Московской, Рязанской и Ивановской областей был проведен стратегический завал леса. Он протянулся сплошной полосой на 1400 километров.
Может быть, только в те трагические дни люди до конца поняли, как любят Москву — столицу СССР, ее древние площади, новые улицы, ее небо, ее шум, ее сердечность и справедливость. Чтобы не отдать город на поругание врагу, люди не жалели своей жизни. Мы говорили, четыре наши армии попали в окружение в районе Вязьмы. Отрезанные от своих, они мужественно бились с врагом. Они приковали к себе 28 дивизий фашистов. Двадцать восемь из семидесяти пяти были выключены из наступления на Москву. Правда, окруженные держались всего около двух недель, но и за эти неполные две недели мы должны с великой благодарностью помнить тех, кто до последнего дыхания стоял, преграждая путь врагу, кто с тяжелейшими боями прорывался из окружения на Можайскую линию обороны или оставался за фронтом партизанить. Вспомни, читатель, батарею капитана Флерова. Ее пример расскажет тебе о доблести других окруженных бойцов. В ту пору каждый день задержки врага для нас значил больше, чем неделя или месяц в последующих сражениях. Каждый новый день давал нам новых бойцов взамен тех, кто погиб, получил раны, попал в плен или смертельно устал в жестоких боях. Каждый день давал нам новые самолеты, орудия, танки взамен тех, что сложили свои железные тела на полях сражений — от Бреста почти до самой Москвы.
Нет возможности рассказать о всей Московской битве. Мы, читатель, остановимся на двух эпизодах огромной и напряженной борьбы: на обороне Тулы и Волоколамского шоссе. Но прежде — небольшой рассказ о генерале армии Георгии Константиновиче Жукове, вступившем в командование Западным фронтом. Московской битвой непосредственно занимались Ставка Верховного Главнокомандования, Генеральный штаб. Среди командующих армиями и командиров соединений было много умных, мужественных военачальников. И все же роль командующего фронтом особая — от него в большой степени зависит, как будут воевать войска фронта.
Генерал К. Ф. Телегин, занимавший пост члена Военного совета Московского военного округа и Московской зоны обороны, писал в воспоминаниях: «В ночь на 8 октября в Малоярославец прибыл генерал армии Г. К. Жуков. Его появление там было неожиданным, так как нам было известно, что Жуков находится на Ленинградском фронте по особому заданию Ставки. Позднее в личной беседе Г. К. Жуков сказал мне, что 6 октября ему позвонил в Ленинград начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников, сообщил, что под Москвой сложилось крайне опасное положение и потому Верховный Главнокомандующий предложил ему немедленно возвращаться в Москву. 7 октября Жуков прилетел на самолете и получил задание срочно выехать на Западный и Резервный фронты[12], разобраться в положении и доложить Ставке. Так он оказался в Малоярославце. Приезд Г. К. Жукова рождал у нас надежды на изменение положения под Москвой к лучшему».
Плакат В. Иванова.
«Жуков, — говорил о своем боевом соратнике маршал А. М. Василевский, — без сомнения, стоит в ряду полководцев, которых человечество не забывает. Это военачальник не просто большого таланта, он был наделен огромным мужеством, самообладанием, могучей волей. Жуков не боялся ответственности. А ответственность, выпавшая на долю всех, от Солдата до Маршала, измерялась самой высокой мерой — судьбой Родины».
Георгий Константинович принялся за дела Западного фронта, оборонявшего Москву, в тот же час, как прилетел из осажденного Ленинграда. Из одной горячей точки войны он прибыл в другую — самую раскаленную. Изучая обстановку, размышляя над движением войск противника, генерал понял, что одним из самых уязвимых является малоярославецкое направление: здесь гитлеровцы могут прорваться к столице. Для подробного изучения дел он на автомобиле отправился в тот район. Рискуя наткнуться на врага, восстанавливал взаимодействие между разрозненными войсками, перемещал их туда, куда по его предвидению вот-вот нагрянет враг.
Так он оказался в десятке километров от деревни Стрелковки, где родился и где оставалась старая мать, Устинья Артемьевна, и сестра с малолетними детьми. Хотелось заехать к ним (велик ли крюк!), взять с собой, уберечь от боев, которые скоро начнутся здесь, и от еще большей опасности — мести фашистов родне советского генерала. Он не позволил себе этого[13]. На нем лежала ответственность за многие тысячи людей, а времени на совершенно неотложные дела почти не оставалось. Не заехал еще и потому, что поступки командующего в часы грозной тревоги, его поведение — как сошел с подножки автомобиля, как говорил с другими командирами, о чем спрашивал солдат, как посмотрел на вражеский самолет в небе — все до мельчайших подробностей запомнится людьми, будет передано из окопа в окоп, из танка в танк и отзовется на поведении солдат в неизбежно тяжелых боях. Уверенность, спокойствие, мужество военачальника передаются войскам. Так же как растерянность и неуверенность, как малодушие.
…Пожалуй, первый врезавшийся в память урок мужества Жуков получил шестилетним ребенком. Его родители — крестьяне — были трудолюбивы, но бедны ужасающей бедностью. Домишко в два оконца не выдержал ветхости, крыша рухнула; только по случайности никого не задавило. Подходила осень, за ней придет зима — где жить? Казалось, нет никакого выхода, только всем помереть. Однако нашли в долг плохонький сруб, разобрали его, по бревнышку перевезли, собрали на новом месте, застеклили окошки кусочками стекла, навесили дощатую дверь, сложили печку. Егор вместе со старшими пережил тогда и горькую беду и радость постройки нового жилья, преодоления тяжелых обстоятельств.
Командование Западного фронта (справа налево): командующий Г. К. Жуков, член Военного совета Н. А. Булганин, начальник штаба В. Д. Соколовский.
Двенадцати лет отдали Егора Жукова в скорняжную мастерскую в Москве. Тяжелая работа, тычки хозяина, хозяйки, мастеров. Особенно злобствовал приказчик. Однажды принялся избивать такого же ученика. Егор схватил дубовую палку, которой выбивали шкуры, и страшным ударом свалил приказчика на пол. Подросток знал, что расправа будет жестокой. Но не побоялся. Его сильно избили, однако потом трогать остерегались, уважали в нем характер.
С первой мировой войны он вернулся тяжело контуженный, но с двумя Георгиевскими крестами, один — за пленение немецкого офицера.
Конечно, не сами эти случаи сделали Жукова полководцем. Но они были первыми ступенями его жизненного пути, к которым прибавлялись новые. В 1922 году эскадрон, которым командовал молодой красный командир Жуков, вступил в бой с белобандитами; их было гораздо больше, чем наших кавалеристов. Шесть раз сходились в рукопашных схватках. Под Жуковым убило двух коней. Вражеская сабля едва не рассекла командира, когда он ринулся спасать свой пулемет. По сути, этот эпизод мало чем отличается от того, когда в скорняжной мастерской подросток бросился выручать товарища. Но это была новая ступень жизненного опыта краскома Жукова, действовавшего в иных обстоятельствах, в ином возрасте. Тогда Жуков получил свою первую награду от Советской власти — орден Красного Знамени. И вот теперь новое, ни с чем не сравнимое испытание мужества, воли, ума.
…Командование фронтом беспрерывно получает донесения с места боев, разведданные, собранные авиацией, добытые партизанами. Командующий фронтом, работая по 22 часа в сутки, в кратчайшее время анализирует их, принимает решения. Резервы, которые еще есть у фронта, перебрасываются туда, где уже совсем невмоготу держаться солдатам; снимаются полки, роты, даже взводы с менее напряженных участков и перемещаются в огненные пекла. Как еще иначе назовешь бои, подобные тому, которые вели панфиловцы у разъезда Дубосеково?
Медаль «Золотая Звезда» Героя Советского Союза. Учреждена в 1939 г. «Золотая Звезда» № 1 вручена летчику А. В. Ляпидевскому, спасавшему команду погибшего во льдах парохода «Челюскин». В годы войны звание Героя получили 11 603 человека. Этого высокого звания удостоились пионеры-разведчики Леня Голиков, Марат Казей и Валя Котик.
Летчик-истребитель В. В. Талалихин. 7 августа 1941 г. на подступах к Москве ночью таранил фашистский бомбардировщик. Сбил еще 5 самолетов. Погиб в воздушном бою в октябре 1941 г.
Сбитый немецкий самолет выставлен на обозрение у Большого театра.