Танковые и моторизованные клинья противника имели как бы второй этаж — воздушный, из бомбардировщиков и истребителей. Улетая далеко вперед, рыская по сторонам, авиация фашистов наносила удары по нашим войскам, встававшим на пути этих клиньев или атакующим клинья с флангов. Ослабить вражеские удары с воздуха — с такой мыслью взлетали наши летчики на уцелевших истребителях. Воздушные бои были беспощадные. Когда у советских летчиков кончались боеприпасы, они таранили противника. За всю войну, за 1418 дней, было совершено более 590 воздушных таранов — в среднем по одному в два-три дня. А в первый день войны их было четырнадцать.

Первый в Великой Отечественной войне воздушный таран был совершен над брестской землей. В 4 часа 30 минут около трех десятков истребителей 124-го авиаполка вылетели навстречу фашистам. Младший лейтенант Дмитрий Васильевич Кокорев, атакуя «мессершмитт», вдруг понял, что отказали пулеметы. Молодой летчик догнал противника, подошел к нему вплотную и отрубил винтом хвостовое оперение. Фашист врезался в землю. Кокорев благополучно посадил свой самолет в поле.

Часом позже младший лейтенант Л. Г. Бутелин настиг уходивший бомбардировщик Ю-88 и сбил тараном.

Летчики 33-го истребительного полка во главе с командиром капитаном Б. Н. Суриным сбили 22 июня три десятка вражеских машин. Из них три сбил сам командир, а два, причем один тараном, лейтенант Степан Митрофанович Гудимов.

Командир звена 46-го истребительного полка старший лейтенант И. И. Иванов с самого рассвета вместе с товарищами вел воздушные бои. В пятый вылет в районе Грановка — Велиж, разгоняя бомбардировщиков, он израсходовал боезапас и винтом своего И-16 отрубил хвост самолету Хе-111. Таран был на небольшой высоте, Иван Иванович Иванов не успел выброситься с парашютом из поврежденной машины и погиб вместе с истребителем.

В первый день войны наши летчики, прикрывая наземные войска от бомбежек, сбили две сотни фашистских самолетов. По сравнению с нашими потерями в тот день число невеликое. Но и великое тоже. Сколько пехоты и беженцев убили бы те двести, если бы не уничтожили их! И еще. Пехотинца, артиллериста, танкиста — как он бьется с врагом — видно не всем. А как бьется летчик, видно многим. Издалека видно. И когда на глазах людей падали фашистские самолеты — с дымом, с ревом, с обрубленными хвостами, это было лучом радости среди нагрянувшей беды.