Если бы война кончилась двумя неделями раньше, сколько людей осталось бы жить! Каких страданий избежали бы берлинцы, каких разрушений избежал бы сам город! Но Гитлер, другие руководители фашистской партии и гитлеровское командование не пошли на прекращение военных действий даже в момент очевидного краха. Они все еще надеялись заключить мир с англичанами и американцами, при условии продолжения войны против СССР. На худой конец — сдать город не советским войскам, а тем же англичанам и американцам.

Мы с тобой, читатель, полистаем сейчас записки Гергарда Больдта, молодого офицера, который в последние дни войны находился не просто в Берлине, а в убежище Гитлера под имперской канцелярией:

«25 апреля… ровно в 5 часов 30 минут утра начался такой обстрел, какого центральная часть города еще не видывала, и только через час он перешел в обычный беспокоящий огонь. После получения утренних сообщений нам было приказано явиться для доклада (к Гитлеру). Прежде чем Кребс (начальник генштаба) успел начать, выступил Лоренц (советник) и попросил слова.

Утром ему удалось принять сообщение нейтральной радиостанции, которое гласило: при встрече американских и русских войск в Центральной Германии между командующими обеих сторон возникли небольшие разногласия относительно того, кому какие районы занимать. Русские упрекали американцев, что в этой области те не выполнили условий Ялтинского соглашения…

Гитлер загорелся, как от электрической искры, глаза его заблестели, он откинулся на спинку стула.

„Господа, это новое блестящее доказательство разлада у наших врагов. Разве германский народ и история не сочли бы меня преступником, если бы я сегодня заключил мир, а завтра наши враги могли бы поссориться? Разве не каждый день и не каждый час может вспыхнуть война между большевиками и англо-саксами за дележ Германии?“».

Вновь и вновь Гитлер подтверждал свой приказ: сражаться до последнего патрона и солдата. Тех, кто прекращал сопротивление, вешали или расстреливали эсэсовцы. Когда Гитлер узнал, что советские солдаты заходят в тыл к немцам через тоннели метро, он приказал пустить в метро воду из Шпрее, хотя там лежали тысячи раненых немецких солдат и укрывались женщины с детьми.

Нам, читатель, сцена в подвале имперской канцелярии интересна вот чем: были мысли подыхающего фюрера целиком бредовыми или же для них имелись основания? Целиком бредовыми они не были. Господин Черчилль, «враг коммунизма № 1», уже снова размашисто шагал по дороге антисоветизма. После войны стало известно его секретное заявление английскому правительству: «Должен признаться, что мои мысли обращены главным образом к Европе, являющейся матерью современных стран и цивилизации. Было бы страшной катастрофой, если бы русское варварство задушило культуру и независимость древних государств Европы». В переводе на простой и ясный язык слова Черчилля читаются так: «Должен напомнить правительству, что наши хозяева — промышленники и банкиры не столько беспокоятся за будущее Азии, где мы сражаемся с Японией, сколько за будущее Европы. Для империализма было бы страшной катастрофой, если бы примеру советского народа последовали другие народы Европы».

Утаивая до поры истинные чувства и намерения, Черчилль публично восхищался новыми успехами Красной Армии. После Висло-Одерской операции, когда наши войска за 23 дня прошли от реки Вислы из Польши до реки Одер в Германии полтысячи километров и только в плен взяли 141 тысячу гитлеровцев, он писал И. В. Сталину: «Мы очарованы вашими славными победами… Примите нашу самую горячую благодарность и поздравление по случаю исторических подвигов».

Чем ближе был конец кровопролитной войны, тем прямее изъяснялся английский премьер. 1 апреля Черчилль в послании Рузвельту писал: «Русские войска, несомненно, захватят Австрию и войдут в Вену… Если они займут и Берлин… то это приведет к серьезным и грозным последствиям в будущем. Поэтому я считаю, что с политической точки зрения необходимо продвинуться как можно дальше на восток Германии и поставить перед собой цель занять Берлин…»

И еще один совершенно откровенный и, конечно, совершенно секретный вопль английского премьера, напуганного тем, что в странах, освобожденных советскими войсками, власть берет в свои руки народ: «…Советская Россия стала смертельной опасностью для свободного мира… против ее дальнейшего продвижения должен быть создан новый фронт». Вот так-то: фронт против войск, чьи победы «очаровывают»!

Армии США и Англии в то время подошли с запада к Берлину на сто километров. И несмотря на то что главы союзных правительств задолго до тех дней договорились, чьи войска и на каких территориях будут вести военные действия, наши союзники, вопреки договоренности, намеревались первыми войти в столицу фашистского рейха.

Гитлеровские дивизии, по сути, без сопротивления складывали оружие перед американцами и англичанами, открывали им дорогу на восток Германии. И все же сухопутные войска союзников не успевали с исполнением тайных замыслов своих правительств. Тогда начали готовить воздушно-десантную операцию. Генерал К. Ф. Телегин пишет: «Об этой операции позднее рассказал мне в порыве откровенности командир 82-й воздушно-десантной американской дивизии генерал Джеймс Гейвин на приеме, устроенном Военным советом 1-го Белорусского фронта для союзного командования. По его словам, на конец апреля — начало мая в штабе Эйзенхауэра (верховный главнокомандующий союзными войсками) усиленно готовилась высадка его дивизии и 1-й английской на аэродромы в районе Берлина с задачей занять его до подхода наших войск. Но сделать это не успели. „У нас рассчитывали, — говорил Гейвин, — что после такой глубокой и быстротечной операции от Вислы до Одера раньше середины мая вы не будете в состоянии начать наступление. А вы разгромили немцев и заняли Берлин“».

Да, заняли — со всеми вытекающими из этого факта историческими последствиями.

А что было бы, если бы союзники помешали советским войскам нанести завершающий удар по фашистской Германии? Конечно, Гитлера союзники не пожалели бы. А вот спасение германских капиталистов в их планы входило. Удайся им эта спасательная операция до конца, и Германия снова стала бы грозой европейских народов. Даже при теперешнем состоянии дел Федеративная Республика Германия (Западная Германия) в военном отношении сильнее всех ее капиталистических соседей. До сих пор в стране открыто действуют организации реваншистов и неофашистов, которые хотят изменить послевоенные границы в Европе, прирастить к своей территории земли других стран. Странно, но факт: почетным гражданином столичного города ФРГ Бонна под номером 47 числится… Гитлер. То германское государство, которое Черчилль, вопреки договоренности великих держав, видел в своих планах, как и гитлеровская Германия, снова было бы — при определенных обстоятельствах — натравлено империалистами на Советский Союз, на уничтожение социализма.

Сам собой напрашивается вопрос: почему наши союзники действовали в то время вопреки своим сокровенным желаниям и в основном придерживались союзнических договоренностей? Три момента вынуждали их к этому.

Первый: сила советских армий.

Второй: восхищение народов подвигом Советской страны в борьбе с фашизмом.

Третий: США и Англия воевали с Японией, а для победы над японскими милитаристами им была нужна помощь наших Вооруженных Сил. Нарушив договоренность, они этой помощи не получили бы.

Говорим мы, читатель, о сложных вещах. Свои предположения мы должны подтверждать фактами, мнениями авторитетных людей. Как сильна была Красная Армия, видно из ее стремительного, сокрушающего движения на запад. О настроениях населения союзных нам стран свидетельствовал английский фельдмаршал Монтгомери, заместитель главнокомандующего союзными войсками: английский народ «…не позволил бы послать себя в бой против русских…». И еще: «Русские были героями во время германской войны, и, если бы британское правительство захотело воевать против них в 1945 году, оно попало бы в трудное положение у себя дома». Иными словами говоря, правительство Черчилля было бы свергнуто.

И третий момент, подтверждение которого несколько задержит наш рассказ о событиях в осажденном Берлине. Задержка необходимая, ведь вторая мировая война закончится лишь с разгромом милитаристской Японии, главной союзницы гитлеровцев. Итак, чем можно подтвердить крайнюю заинтересованность США и Англии в наших войсках на Дальнем Востоке?

Американцам и англичанам, чтобы подготовить высадку на Японские острова сильного десанта — в несколько миллионов человек, — понадобились бы годы. В скором же времени они могли собрать для высадки не более полумиллиона. Это против 3 миллионов японских солдат, находившихся на своих островах. Правда, у японцев значительно меньше кораблей и самолетов. Однако японцы половину своих самолетов, 5 тысяч из 10 тысяч, могут превратить в самолеты-торпеды; летчики-смертники, камикадзе, готовы. Готовятся тысячи смертников-аквалангистов; при подходе десантных судов противника к берегу они опустятся в море и ручными минами потопят их. А прежде на корабли американцев и англичан нападут катера, начиненные взрывчаткой, и сверхмалые подводные лодки — тоже с экипажами смертников.

«Штурм рейхстага». Картина В. Богаткина.

Сами американцы считали, что для победы над Японией им нужно готовить армию в 7 миллионов человек. Военный министр США Стимсон предупреждал президента: «Если мы осуществим высадку на одном из главных островов и начнем захватывать Японию, японцы… станут сопротивляться до последней капли крови… В результате мы понесем огромные потери и будем вынуждены оставить Японию».

А у Японии была еще могущественная опора. В Северо-Восточном Китае (Маньчжурии) находилась самая боеспособная армия японцев — Квантунская, свыше миллиона солдат и офицеров. Получая на занятой территории все нужное для боев, имея укрепленные районы, эта армия могла сопротивляться долгое-долгое время.

В таких-то вот обстоятельствах США и Англия сильно уповали на помощь Советского Союза. Нам предстояло сразиться именно с Квантунской армией, взять ее на себя. Но сделать это мы обещали — и могли — лишь три месяца спустя после разгрома гитлеровской Германии. Так что у наших союзников, как говорится, был стимул не тянуть с ликвидацией немецко-фашистских армий.

За 23 дня — с 9 по 31 августа 1945 года — советские войска разгромят Квантунскую армию, освободят от японских захватчиков исконно русские Курильские острова и Южный Сахалин, а также Корею и обширные районы Китая. Мы выполним свой союзнический долг. И 2 сентября японские милитаристы подпишут акт о безоговорочной капитуляции. Вторая мировая война в тот день закончится.

Обдумывая связь событий на Дальнем Востоке с Берлинской операцией и всем, что делается на фронтах Европы, ты, читатель, несомненно, вспомнишь о взрывах американских атомных бомб — 6 августа в Хиросиме и 9 августа в Нагасаки. Не они ли, испепелившие два больших города с их жителями, принудили Японию к капитуляции? Если они, то участие советских войск в войне с Японией не так уж было важно…

Этих берлинских ребятишек наши солдаты накормят, обогреют. Пусть растут, пусть живут счастливо.

Понял ли этот человек, в каком страшном, в каком неправедном деле участвовал?

Может показаться странным, но атомные взрывы не очень-то испугали правителей Японии. Испугали, конечно, но не настолько, чтобы они запросили мира. Они догадывались, что у американцев бомбы для новых бомбежек еще не готовы. Японские генералы намеревались припугнуть США и Англию тем, что в ответ на атомную бомбардировку уничтожат огромное число пленных американцев и англичан. После войны японские историки написали многотомную «Историю войны на Тихом океане». Вот что сказано в ней: «…при появлении атомной бомбы государственная политика, определенная Высшим советом по руководству войной, не претерпела никаких изменений». Чем был по-настоящему поражен Высший совет, так это наступлением наших армий. Читаем в «Истории войны на Тихом океане»: «…вступление Советского Союза в войну против Японии явилось ошеломляющим ударом для руководителей японского правительства… и развеяло все надежды на продолжение войны».

А вот что говорил в ту осень американский генерал К. Ченнолт, командующий ВВС в Китае: «Вступление Советского Союза в войну против Японии явилось решающим фактором, ускорившим окончание войны на Тихом океане, что произошло бы даже в том случае, если бы не были применены атомные бомбы. Быстрый удар, нанесенный Красной Армией по Японии, завершил окружение, приведшее к тому, что Япония оказалась поставленной на колени».

Ты, читатель, слышал голос японцев, голос американца и убедился, какое важнейшее значение имели советские войска при разгроме восточного агрессора. Теперь тебе будет яснее поведение наших союзников на последнем этапе войны в Европе. Мы снова возвращаемся в Берлин.

«Конец». Картина Кукрыниксов.