Имена Афанасия Павлантьевича Белобородова и Ивана Ильича Людникова стали известны нашему народу в самые трудные дни войны. Первый со своей дивизией много сделал для защиты Москвы, второй со своей дивизией много сделал для защиты Сталинграда. Теперь оба генерала командовали армиями — соответственно 43-й 1-го Прибалтийского фронта и 39-й 3-го Белорусского фронта. Этим армиям и было приказано уничтожить противника в районе Витебска.

Преимущества в численности войск, в количестве оружия легко растерять, если понадеяться только на одну силу. Для победы необходимы и четкость действий, и искусное применение воинских приемов. Все до самых мелочей было учтено тогда и обращено ко славе нашего оружия.

Освобожденный Витебск. Сколько разрушено в нем! И другие наши города, где были фашисты, разрушены.

В ночь на 23 июня саперы 39-й на участке прорыва проделали в заграждениях противника 67 проходов, а 62 прохода — на второстепенных участках, и враг не мог по работе саперов определить направление главного нашего удара. Перед началом атаки на второстепенных участках будут поставлены дымовые завесы — и враг, решив, что в дыму уже бегут советские пехотинцы и катят орудия артиллеристы, станет бить в пустой дым из пушек, пулеметов, автоматов. Первым водным препятствием перед войсками армии была река Лучеса, за ней другие реки, в том числе Западная Двина. Поэтому из самых отчаянных и самых осторожных людей были созданы небольшие группы захвата и разминирования мостов. Не надеясь целиком на удачный захват переправ, в тылах армии сделали четыре моста. Переметив бревна, разобрали и в разобранном виде — во время артиллерийской подготовки — подвезли к переднему краю, чтобы без промедления собрать мосты уже на реках.

Итогом тщательной подготовки стал блестящий успех наших войск. 23 июня оборона противника севернее и южнее Витебска была прорвана. Уже 25 июня части 43-й армии, наступавшей северо-западнее Витебска, и части 39-й армии, наступавшей юго-западнее, повернули навстречу друг другу и замкнули в кольце 5 вражеских дивизий. Гитлеровцы с отчаянием пытались вырваться из котла. В тот день они восемнадцать раз бросались в контратаки, выискивая коридоры в нашей еще не плотной обороне. Несколько тысяч гитлеровцев под командой генерала Писториуса вырвались, как им казалось, на простор. Писториус не радовался и дня, его группа была окружена снова — так сказать, индивидуальным кольцом. Ликвидация окруженных под Витебском закончилась в середине дня 27 июня. При этом враг потерял убитыми 20 тысяч и пленными более 10 тысяч.

Сотни, тысячи сожженных деревень, как эта белорусская.

Сам город Витебск был очищен от фашистов после ночного боя — к раннему утру 26 июня. Памятным событием той ночи стал захват моста через Западную Двину в центре города. Саперы противника заложили под его опоры 2 тонны взрывчатки и дежурили у подрывной машинки, ожидая команду на взрыв. Наши саперы — 12 бойцов во главе со старшим сержантом Федором Тимофеевичем Блохиным — внезапно напали на охрану, перебили ее в рукопашной схватке. Блохин успел перерезать провода, шедшие к фугасам, и мост остался цел. По нему пошли на левый берег наши войска. Крепкий мост и теперь стоит, но прибавилась на нем мраморная доска с золотой надписью: «Этот мост 26 июня 1944 года в жестокой схватке с фашистскими оккупантами был спасен от взрыва группой бойцов Героя Советского Союза Ф. Т. Блохина».

Посмотри фрагмент карты Белорусской операции. Овал около Витебска перечеркнут красными линиями. Дело сделано. К тому же наша 5-я армия тоже наступает успешно. Она форсировала Лучесу и движется на запад, отсекая 3-ю танковую армию немцев от 4-й полевой, прерывает взаимосвязь между ними. Теперь у командования 3-го Белорусского фронта самая большая забота — как можно быстрее выйти к городу Борисову на реке Березине и форсировать текущую в болотах и низинах реку. Если промедлить, противник успеет организовать сопротивление на ее западном берегу. Тогда приостановится запланированное движение наших войск к Минску. Враг успеет отвести дивизии на запад, может избежать окружения в районе Минска.

Внимание военачальников сосредоточено и на Орше. Она еще в руках немцев. Ни 11-я гвардейская, ни 31-я армии не могут прорвать здесь оборону. Враг сопротивляется яростно и умело. Для него смерти подобно потерять оршанский железнодорожный узел и шоссе Москва — Минск. Не случайно тут оказалась одна из лучших дивизий вермахта — 78-я Баден-Вюртембергская штурмовая пехотная дивизия. Она вооружена новейшим противотанковым оружием, в том числе фаустпатронами. К тому же разведка противника сумела определить участки, где наши войска наносили главные удары, и гитлеровское командование перебросило к Орше две свежие дивизии из резерва.

ОБЩИЙ ХОД ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ В ТРЕТЬЕМ ПЕРИОДЕ ВОЙНЫ

Декабрь 1943 г. — май 1945 г.

Цифровые обозначения: 1 — Дания, 2 — Германия, 3 — Польша, 4 — Чехословакия, 5 — Австрия, 6 — Венгрия, 7 — Румыния, 8 — Италия, 9 — Югославия, 10 — Болгария, 11 — Албания, 12 — Греция. Темно-красными стрелами обозначены действия войск: польских — П, чехословацких — Ч-С, югославских — НОАЮ, румынских — Р, болгарских — Б, албанских — А. НОЛЮ — Народно-Освободительная армия Югославии.

Линия фронта к началу третьего периода войны (декабрь 1943 г.).

Линия фронта к середине июня 1944 г.

Линия фронта к концу 1944 г.

Рубеж выхода советских войск и союзников к концу войны в Европе.

Внешние морские сообщения с союзниками.

Морские коммуникации Советского Союза.

Морские коммуникации противника.

В районе города Рудни приготовились к наступлению 5-я гвардейская танковая армия, 2-й гвардейский танковый корпус и конно-механизированная группа. Все они, вся огромная танковая сила — сотни боевых машин — стоят в ожидании, когда общевойсковые армии отвоюют для них у врага широкое и удобное Минское шоссе. А время дорого, и, хотя правофланговые части 11-й гвардейской армии смогли несколько продвинуться вперед, командование, как было предусмотрено вторым вариантом плана, решило вводить конно-механизированную группу в полосе 5-й армии. Там дороги трудные. Но лучше двигаться по трудным дорогам, чем стоять в ожидании хороших. За конно-механизированной группой пошла 5-я гвардейская танковая армия — мощные подвижные войска устремились к Березине.

Увеличивая их натиск, взаимодействуя с ними, били врага с воздуха самолеты четырех авиационных корпусов и двух авиационных дивизий 1-й воздушной армии.

Утром 26 июня вошел в дело 2-й гвардейский танковый корпус. Пройдя с полсотни километров на запад, он круто повернул на юг, обходя Оршу с тыла. Усилили удары с фронта 11-я гвардейская и 31-я армии. И враг дрогнул. 27 июня Орша была очищена от гитлеровцев. Остатки разгромленных дивизий 4-й гитлеровской армии начали отходить к Березине. За рекой они надеялись найти передышку и спасение. Пути отхода были обозначены разбитой техникой, телами убитых солдат. Было брошено много исправных орудий, танков, тягачей, автомобилей.

«Противник предпринял попытку оторваться от наших войск, — вспоминал генерал Кузьма Никитич Галицкий, командующий 11-й гвардейской армией. — Но это ему не удалось. В течение суток наши войска разгромили на Минском шоссе пять отдельных колонн противника и взяли в плен до 2 тысяч человек, трофеями стали 30 исправных орудий, 45 минометов, 60 пулеметов…»

Декабрь 1943 г. — май 1945 г.

Освобожденный Севастополь. Черноморские моряки снова в Крыму. На советско-финской границе восстановлен наш пограничный знак.

Вот и Германия. И снова надо подниматься в атаку, бомбежками с воздуха ломать сопротивление врага.

Наша пехота и танки в немецких городах. Нашим солдатам пришлось не только брать их, но и от мин очищать. Это эпизоды конца войны.

Плакат Кукрыниксов.

Посмотри на пучок красных стрел, идущих на запад с участка Витебск — Орша, полюбуйся им, читатель. 3-й Белорусский успешно выполняет план Ставки Верховного Главнокомандования — войска фронта, преодолев Березину, движутся к Минску. В голове каждой дивизии передовые отряды: танки, пехотинцы и саперы на автомобилях, самоходные орудия, пушки на прицепе у тягачей, «катюши». Ни часа передышки врагу. И себе при этом тоже ни часа передышки. Пока бежит, надо поддавать ему жару. В летнем небе наши истребители Низко проходят штурмовики, выше плывут бомбардировщики. Где-то впереди фашисты зацепились за какую-то речку или высотку. Надо тут же сбить их — бомбой, снарядом, миной, пока не укрепились…

Только тот, кто бывал под вражеской бомбежкой, может понять, какое это великое счастье — видеть над собой свои самолеты, и в таком обилии!

Пожаров мало. Почти все, что можно сжечь, гитлеровцы давно сожгли. Бывшие деревни обозначены рядами закопченных печей с полуобвалившимися трубами. Из некоторых идет дымок: в печке что-то варится. А жилища теперь в огородах — по типу солдатских землянок. Женщины, дети, старики смотрят на бесконечное движение войск, на танки, на грузные самоходки, словно спрашивают без слов: «Где же вы были, родные, все эти три года? Почему не приходили раньше?»

«Письмо с фронта». Картина А. Лактионова.

Западнее Орши, у станции Погост, танкисты перехватили железную дорогу. Пути заставлены товарными вагонами — несколько эшелонов. А в вагонах, закрытые снаружи на засовы, наши сограждане, которых спешили увезти в Германию. У каждого на белой тряпице, пришитой к одежде, номер.

Сколько слез пролилось в тот час на пыльные комбинезоны танкистов…

В районе Орши, недалеко от деревни Шалашино, в штабном блиндаже фашистской 78-й штурмовой пехотной дивизии нашли распятого на стене красноармейца: гвозди вбиты в лоб, в ладони разведенных рук, в ступни ног. Лицо обезображено ударами холодного оружия, грудь исколота ножом. Это был комсомолец гвардии младший сержант Юрий Васильевич Смирнов из 1-й роты 1-го батальона 77-го стрелкового полка 26-й гвардейской дивизии. Наши танки с десантом автоматчиков на броне проходили недалеко от деревни и попали под обстрел. Тяжело раненный Смирнов упал с танка. Фашисты схватили его. На допросе пытали — кололи грудь и лицо ножом. Боец молчал. Тогда и умертвили героя такой смертью. Подробности гибели гвардейца видны из протокола допроса пленного офицера штурмовой дивизии:

«Наша дивизия занимала оборону южнее Орши, западнее селения Шалашино.

Перед полуночью стало известно о прорвавшейся группе советских танков. Было выслано несколько групп автоматчиков с приказом взять пленного. Через некоторое время в штабной блиндаж доставили десантника. Он был ранен.

Вопрос: этим десантником был гв. мл. сержант Юрий Смирнов?

Ответ: Да, его фамилия была Смирнов.

Вопрос: Сколько времени продолжался допрос?

Ответ: До утра… До того времени, когда танковый десант перерезал шоссе Орша — Минск и командир 256-й пехотной дивизии барон Вьюстенгаген убит, его дивизия разбита, а остатки сдались в плен.

Вопрос: Что вы узнали из допроса?

Ответ: Ничего. Русский солдат ничего не сказал. Мы возлагали на допрос большие надежды. Если бы узнали, куда идут танки и сколько их, мы бы организовали отпор. Мы бы спасли важную стратегическую магистраль Орша — Минск, и кто знает, как повернулась бы Оршанская операция. Во всяком случае, я не был бы военнопленным.

Вопрос: Что стало с Юрием Смирновым?

Ответ: Во время допроса он умер.

Вопрос: Какими методами пользовались вы при допросе?

Ответ: Я отказываюсь отвечать на этот вопрос».

Гвардейцы генерала Галицкого разгромили 78-ю штурмовую дивизию к концу того же дня, когда умер под пытками Юрий Смирнов, — 25 июня. Несколько позже был взят в плен ее бежавший командир генерал Траут. В этой книге я несколько раз цитировал немецкого генерала Курта Типпельскирха. После войны он занялся мемуарами и анализом своих поражений, а в дни Белорусской битвы командовал 4-й армией, в которой была эта самая штурмовая дивизия.

На войне существовал обычай писать письма родным погибшего товарища. Бойцы 77-го полка послали письмо матери Юры — Марии Федоровне (отец Василий Аверьянович погиб под Сталинградом в 1942 году). Ответное письмо всегда останется письмом свежим и никогда не будет просто музейным документом — столько в нем материнского горя! Прочти его, читатель. Оно адресовано и тебе, человеку мирной жизни.

«Здравствуйте, родные мои сыночки, воины Красной Армии!

Милые мои, если бы вы знали, как облегчили мне материнское горе своим участием и письмами. Как я узнала, что наделали эти изверги над моим Юрой, места себе найти не могла, ночи не спала, хлеба не смела взять в руки. И на это ли я растила и холила сына? Как подумаю о его смертных мучениях, заплачу, и вспоминается мне Юра маленький, трех годов, здоровый, веселый. Хочется его понянчить, погладить по головке и помыть ручки и ножки. И снова я читаю в ваших письмах страшные слова: „распят на кресте“. Господи! В ноги, в руки, в голову моего мальчика вколотили немцы гвозди. Милые мои, прошу, отомстите немцам за Юру, за его страдания и страшную боль, за мое неутешное горе.

Все вы просите меня написать про Юру, как он жил, рос, какой был. Я даже затрудняюсь, что вам ответить. Жил он обыкновенно, ничем не выделялся. Любил лес, речку, лошадей, дружился с ребятами. Учился неважно, хотя я его и ругала за это. Был очень упрямым и настойчивым. Уж если что задумает, то обязательно сделает, своего добьется. Меня и сестер, Люсю и Тосю, очень любил. Бывало, набалует или обидит, то обязательно вечером попросит прощения. Хоть и трудно ему это было при упрямом характере. Работать Юра любил. Все умел в хозяйстве делать. Всегда нам помогал. В армию пошел с охотой. Оттуда часто писал письма. Заботился о нашем здоровье и благополучии.

О гибели его сами знаете, и писать мне об этом очень трудно. Единственное утешение, что сын мой прожил короткой, но хорошей жизнью. Сумел молчать под пытками, не продал Родину. Этим я горжусь, и это поддерживает меня в горе. Пишите мне, ведь ваши письма — единственная моя радость и отрада. Желаю вам всем здоровья, долгой жизни и скорой победы над врагом».

Ты спросишь, почему не подобрали раненого? «Война была…» — вот ответ на такой вопрос. Юрий Смирнов в танковый десант вызвался добровольцем. Разве он согласился бы ценой своего возможного спасения обречь на гибель и своих товарищей — десантников и танкистов вместе с танком?

«Письмо маме». Фрагмент картины Н. Бута.

Февраль 1944 г. Обложка журнала «Огонек», посвященного окончательному освобождению Ленинграда от блокады. Рисунок Бор. Ефимова и плакат В. Иванова.

Плакат В. Дени.