Веревка лопнула, и человек рухнул в пустоту…

— Вы упали в щель между стенкой набережной и бортом судна, мистер Харлисон, — произнес женский голос. — Но я оказалась рядом, и смогла спасти вас. Такое случается крайне редко. К счастью, вы оказались в числе немногих везунчиков… Хотите выпить что-нибудь?

Роуланд был удивлен, увидев, что его обслуживала стюардесса Нэнси Уорд. И с нее стекала вода.

— Вот и вы, Нэнси, — произнес он бесцветным голосом. — Какие у нас странные встречи… А что это за судно, на котором мы находимся? Я совершенно ничего не помню, как я оказался на борту…

Нэнси приложила палец к губам.

— Значит, вы ничего не помните, Роу?

Инженер немного удивился — она впервые назвала его сокращенным именем, и в данной ситуации ничто не объясняло эту внезапную фамильярность. Он подумал, что ненавидит ее. — Да, я ничего не помню. Впрочем, мне наплевать на это.

— Такое говорят все повешенные, — сказала Нэнси, скорчив презрительную гримаску.

Роуланд хлопнул себя по лбу.

— Действительно, меня же должны были повесить! Но как тогда я попал сюда?

— Это ваша судьба! Когда веревка обрывается, жертва всегда оказывается на этом судне. Но вы немного промахнулись и упали в воду.

— Все равно я плохо понимаю происходящее со мной. Получается, что я был повешен?

— В высшей степени правильно рассуждаете, мой малыш Роу!

— Во-первых, я не ваш малыш Роу, а во-вторых… Я начинаю кое-что понимать! Все, кто находится на этом судне — это мертвецы! — воскликнул Харлисон. — И вы в том числе, мисс Уорд! Вы тоже мертвы! Дурацкая комедия… Но я с удовольствием выпил бы еще немного этого бренди.

— Хорошо, но мне сначала нужно разбудить комиссара Чермана. Дрыхнет, как сурок… Я постучусь в дверь его каюты. Сейчас ровно пять часов.

Роуланд услышал, как ее каблучки застучали, удаляясь, по коридору. Потом хлопнула открывшаяся дверь. Затем шаги прозвучали в обратном направлении, и рында где-то вдали отбила пять ударов: один… два… три… Он машинально считал удары, внимательно вслушиваясь.

Он находился в центре плотного серого тумана, словно побеленного известью, с пятнами неопределенных теней и нечетких форм.

Одна из форм неожиданно материализовалась. Это оказался стол.

На столе лежала Библия.

Металлическая крестовина перед окном с толстым рифленым стеклом… Поляризованный свет выхватывал из мрака отдельные предметы, оставляя все остальное в тени. Стол, Библия, помятая жестяная кружка…

И каждый предмет кричал: пять часов!

Возможно, стол отсчитал пять ударов его ноги по плиткам пола; кружка повторила их благодаря своей звонкой пустоте; Библия прошептала их легким шорохом своих листов.

Судно исчезло; он находился в камере. В камере, расположенной вплотную к выходу во внутренний дворик тюрьмы; благодаря этому, путь на Голгофу немного сокращался.

Можно только поблагодарить небо, когда последние часы осужденного теряются во сне.

Странный пароход! Роуланд еще видел отдельные детали корабельного салона из полированного дерева, лампу в карданном подвесе, светлые глаза иллюминаторов, заполненные морем и небом.

— Возможно я скоро снова попаду туда!

Он подошел к дверям — все же на три шага придется проделать меньше, когда за ним придут.

И он слышал, что за ним уже шли: шаги и негромкий шепот в коридоре, бренчанье ключей…

Харлисону казалось, что эти звуки продолжают его сон, в котором они предваряли появление Нэнси Уорд.

«Я поручу Смарту сказать Нэнси в случае, если ему удастся отыскать ее, что я думал о ней за несколько минут до конца, что она была моим последним сном».

Наружные запоры на двери камеры загремели, руки Харлисона стиснули Библию, его взгляд метнулся на стену в поисках распятия.

В камеру вошел начальник охраны Партнер… И вошел один!

— Господин Харлисон, — сказал он взволнованным голосом, — вас ждут в кабинете директора.

— Что вы сказали? Вы что-то сказали?

— Вам нужно в кабинет директора, мсье… Мне кажется, вам должны сообщить какую-то приятную новость.

— Ну, разумеется, — ухмыльнулся Харлисон. — Продолжается история с судном мертвецов. Знаю я эти штучки. Хочешь войти в столовую, а оказываешься в красной комнате, после чего вас заставляют поселиться в доме, где вам нечего делать. Из камеры ты попадаешь на судно, а потом с судна ты возвращаешься в камеру. Вместо эшафота тебя отведут в кабинет директора! Вот так-то, жизнь продолжается для меня без каких-либо изменений.

— Так и есть, бедняга свихнулся, — пробормотал Джо Партнер. — Действительно, попробуй сохранить здесь здравый рассудок…

* * *

Он толкнул обитую войлоком дверь в кабинет директора тюрьмы.

Ну и ладно, сон продолжается, это очевидно.

Высокий джентльмен, светлая голова которого торчала из мехового воротника, протянул ему руку.

Харлисон узнал его: лорд Дембридж, глава Скотленд Ярда.

Милорд хочет пожать руку осужденному на виселицу — наверное, потому, что того собираются подвесить достаточно высоко… Ситуация вполне достойна перехода в потусторонний мир…

Быстро проясняются другие лица вокруг.

Каннинг, суперинтендант Скотленд Ярда, бледный, с красными (от слез?) глазами; Бетти Элмсфильд; наконец, загадочная фигура, заставившая вздрогнуть инженера: Ванг!

Вся эта публика смотрит на Харлисона со странными улыбками, за исключением китайца Ванга, уставившегося на туфли инженера.

Первым заговорил лорд Дембридж.

Ничего не скажешь, великолепная речь. Он высокопарно рассуждал о судебной ошибке, о необходимости простить. Простить кого? Харлисона? Ни в коем случае, совершенно наоборот. Это Харлисон должен простить служителей закона, простить их за допущенную ими ошибку. Он должен принять во внимание огромную пользу, приносимую человечеству при борьбе с преступностью.

— Теперь моя очередь, — сказал Каннинг. — Я должен рассказать вам, господин Харлисон, одну историю.

Инженер судорожно вздохнул; его глаза перебегают с одного лица на другое.

— Я, кажется, начинаю понимать, — пробормотал он.

— Что вы признаны невиновным, и что с этого момента вы свободны? Да, вы свободны во всех отношениях, мсье Харлисон! — громко произнес лорд Дембридж.

Розовые лучи рассвета поникают через окна кабинета, заставляя побледнеть резкий свет электрических лампочек.

Харлисон жадно поглощает этот свет, словно жизненную сущность. Каннинг выжидает минуту, посвященную возвращению к солнцу человека, избежавшего смерти, потом продолжает:

— Да, я расскажу одну короткую историю. Когда-то в Лондоне, по адресу Найтрайдер-стрит 1826 жил человек, по фамилии Смит. Это был преступник, возглавлявший банду из трех десятков человек, каждый из которых получил часы, указывавшие одну из минут после полуночи, своего рода индекс. Ему самому соответствовала полночь, почему он и получил кличку «Джек-полуночник». Хотя на деле он заслуживал индекса «одна минута после полуночи»; но об этом я скажу позже.

Смит, или Джек-полуночник, однажды отправился в Аден, где его благополучно отправили на тот свет. Насколько мне известно, еще один джентльмен едва не последовал за Джеком, не так ли, мсье Харлисон?

Но господин Харлисон был спасен тайным агентом нашей полиции, мистером Вангом.

Инженер посмотрел на Ванга, сидевшего потупившись, с таким видом, словно все происходящее вокруг него не имело к нему отношения.

— Представьте удивление мистера Ванга, — продолжал Каннинг, — когда он обнаружил живым, в лапах у арабов, человека, труп которого он видел несколько часов назад. Потому что Смит и вы, мистер Харлисон, были похожи, как близнецы за исключением цвета волос и нескольких шрамов. Эта гипотеза уже фигурировала в процессе, но, к сожалению, она не возобладала.

Ванг сразу же понял, как ему использовать это сходство. Он следил за Смитом, начиная с Лондона, но он был уверен, что Смит — это всего лишь инструмент в руках гораздо более серьезного преступника — настоящего Джека-полуночника.

Ванг подчинил вас, пользуясь вашей признательностью, и стал использовать вас с благой целью. С вашей помощью он надеялся добраться до Джека-полуночника.

Он многое мог бы рассказать вам, но опасался неловкости с вашей стороны, которая могла бы пробудить подозрения у главного бандита.

На самом деле главарь попал впросак с двойниками. Кроме того, оказалось, что убитый Смит не знал истинного лица своего шефа!

Конечно, мы могли следить за таинственным домом на Найтрайдер-стрит, прослушивать телефонные переговоры между вами и настоящим Джеком-полуночником. Но на деле мы блуждали в темноте.

Однажды перед нами забрезжила надежда на успех; это было во время операции в районе Верхней Темзы. Благодаря вам, полиция потерпела оплаченное кровью поражение, так как вам удалось спасти роковую женщину, сообщницу Джека-полуночника, в тот момент, когда она практически уже находилась в наших руках.

— Нэнси Уорд! — печально пробормотал Харлисон.

Странная улыбка промелькнула по лицу детектива, но он не стал называть имя.

— По сути, вы стали причиной многих наших затруднений, мистер Харлисон. Вы перестали быть для нас полезным, вы отвлекали на себя наше внимание.

— Я в первый раз спас Нэнси Уорд из океана, — сказал Харлисон мрачным тоном. — И я хотел помочь ей во второй раз, когда хотел спасти ее из рук Джека-полуночника.

— Вот именно! Вот она — мужская сущность! — рассмеялся суперинтендант. — И вы добровольно сунулись прямо в пасть полиции, если так можно выразиться, пройдя тайным туннелем, выбравшись из которого вы столкнулись носом к носу с шефом Скотленд Ярда!

— Но почему вы не попытались убедить лорда Дембриджа, что он ошибается? — воскликнул Харлисон.

— Сейчас объясню. Дело в том, что к этому времени настоящий Джек-полуночник уже разобрался во всех тайнах. Он собирался — гораздо раньше палача из Ньюгейта — уничтожить вас. И тогда…

Каннинг замолчал.

— И тогда, мистер Харлисон, одна женщина решила любой ценой спасти вас!

— Нэнси! — воскликнул молодой человек, порозовев от волнения, — Простите, но это не так. Это была мисс Бетти Элмсфильд.

Харлисон молча посмотрел на девушку, не веря услышанному. Бетти нежно и печально смотрела на него.

— Я хотела выйти за вас замуж, Роуланд, — сказала она.

— Но зачем вам нужно было спасать меня? И от кого?

— От Джека-полуночника! — решительно заявил Каннинг. — От Джека-полуночника, который, узнав о намерении мисс Элмсфильд, похитил ее, а заодно захватил Ванга и меня, и отправил нас к ней, в ту же тюрьму.

— Джек-полуночник сделал вас своим пленником? — удивился Харлисон.

— А вы не думаете, что не случись этого со мной и Вангом, на вас ни в коем случае не смогла бы упасть тень виселицы? — ответил детектив. — Вы знаете, что мы вышли на свободу всего лишь несколько часов назад?

Бетти Элмсфильд встала. Она решила что-то сказать.

— Я главная виновница всего случившегося.

Лорд Дембридж резко запротестовал.

— Нет, мисс Элмсфильд, виноватых в этой истории нет. Поэтому власти решили, что все, имеющее к ней отношение, должно остаться в тайне. Харлисон будет реабилитирован и Англия, которую я представляю, выражает надежду на его скромность в отношении того, что ему осталось узнать.

Лицо мисс Элмсфильд осветилось бледной улыбкой.

— Это решение не только спасает меня от тюрьмы, но и не позволяет мне лишиться состояния, — сказала она с иронией.

— Джек-полуночник мертв, и это главное, — заявил лорд Дембридж.

— Что вы сказали? — воскликнул Роуланд.

— Да, он мертв, и пусть судьей ему будет Бог, — дрожащим от волнения голосом сказала Бетти. — Я никогда не была его сообщницей, но, когда я познакомилась с его криминальной жизнью, я решила покончить с собой… Простите меня, но он по-своему любил меня… Это был лорд Элмсфильд, мой дядюшка…

Несмотря на то, что почти все присутствующие уже знали все подробности, слова Бетти потрясли их. Харлисон окаменел, словно перед ним появилась Медуза-Горгона.

Тяжелое молчание снова прервала Бетти Элмсфильд. Она подошла к инженеру и положила ладонь на его руку.

— Я хочу все исправить, — глухо произнесла она. — Роуланд, я повторяю просьбу, которую высказала недавно… Вы готовы жениться на мне?

Харлисон некоторое время молчал. Ему казалось, что лицо Бетти перед ним расплылось в тумане. Жениться на Бетти Элмсфильд? На самой богатой невесте Англии? Пространство вокруг него начало медленно перекашиваться и расплываться.

Что? Кто-то заплакал? Но плакала не Бетти, на ее лице отражалось молчаливое, без слез, страдание.

Образ недавнего прошлого возник перед ним. Харлисон понимал, что наступил самый решающий момент его жизни.

Он увидел узкое смуглое лицо, обрамленное черными вьющимися волосами… На фоне поблескивающей в лунном свете поверхности моря…

— Мисс Элмсфильд, — пробормотал он, — вы оказали мне невероятную честь, но… Но мое сердце не свободно… Я люблю…

Внезапно он встряхнулся и закричал:

— Я не знаю, что с ней стало! Наверное, я навсегда потерял ее! Но я всегда буду искать ее… Это Нэнси Уорд!

— Хвала Господу! — воскликнул Каннинг, вскакивая со стула. Рядом с ним снова послышались рыдания. Нет… Этому невозможно было поверить — плакал Ванг, китаец-полицейский…

И дальше произошло нечто совершенно невероятное: слезы проложили глубокие дорожки на желтых щеках, появились смуглые полоски, потом краски расплылись, парик съехал на сторону…

— Нэнси! — закричал инженер.

— Это она! — торжественно провозгласил Каннинг.

И чудесные черные глаза взглянули сквозь слезы на Харлисона.

Он заколебался. Он уже хотел протянуть руки к той, которую всегда искал, к той, мысль о которой никогда не покидала его даже на пороге смерти.

— Значит, это вы втянули меня в это приключение, вы сделали меня своей игрушкой, своей марионеткой? Вы всегда играли жуткую комедию, за которую расплачиваться приходилось мне?

— Роу! — крикнула Нэнси, заламывая руки. — Умоляю вас, выслушайте меня!

Роуланд Харлисон повернулся к шефу Скотленд Ярда.

— Лорд Дембридж, скажите: я свободен?

— Как птица в небе, мистер Харлисон, — с улыбкой ответил милорд.

Австралиец направился к двери, но остановился в нескольких шагах от нее.

— Нэнси Уорд! Я любил вас, даже считая воровкой… Но женщина-полицейский… Шпик в юбке… Полицейская прислуга… Грязная шпионка… О, нет! Прощайте!