В тот день он бродил по торговым рядам города, разглядывая ковры. Обычно это очень приятная работа. Та часть торговых радов, где продавались ковры, была самой яркой и красочной. Аран — торговец коврами шёл по радам, и то там, то здесь его окликали по имени. Вокруг кипели торговые страсти.

Аран торговал в Ринилдиссене уже почти тридцать лет. Сначала как помощник Ллорагинези, потом сам. Большие морские корабли и караваны верблюдов доставляли сюда самые красивые и дешёвые ковры с островов и со всего материка.

Товар этот пользовался большим спросом: крупные торговцы и лоточники, а также богатые покупатели, желавшие украсить свои дома и дворцы, — все стекались в Ринилдиссен. Но сегодня великолепие и сверкание ковровых радов только раздражали Арана. Он шёл и думал об отъезде.

Какой-то лысый человек неожиданно вышел навстречу ему из-за горы выделанных сфинксовых шкур. Лысый, как яйцо птицы Рух, он однако выглядел молодым и здоровым. Обнажённый по пояс, как это принято среди портовых грузчиков, он носил штаны из отличного сукна, а двигался надменно и степенно. Аран почувствовал, как человек этот бесцеремонно разглядывает его, и поймал себя на мысли, что где-то они уже виделись.

Незнакомец проводил Арана долгим взглядом. Пройдя мимо, Аран обернулся и буквально подпрыгнул от удивления: на обнажённой спине человека сияла многоцветная пятигранная татуировка.

— Маг! — невольно вскрикнул Аран и тут же запнулся, пожалев о своей несдержанности.

Маг посмотрел на него укоризненно, как смотрят на неучтивых, невоспитанных прохожих. Он совершенно не изменился, только облысел. А ведь прошло почти 30 лет. Самому Арану без малого пятьдесят, лицо избороздили морщины, повествуя о богатой приключениями жизни, поседевшие волосы поредели, лишь клин чёлки одиноко темнел на лбу, свидетельствуя о вдовстве. Ему вдруг в мельчайших подробностях представилась их первая встреча.

Не раз в эти годы по ночам он мечтал, как отомстить Магу, но сейчас, при встрече, у него было только одно желание — поскорее уйти.

— Извините, — пробормотал он и вдруг неожиданно для себя добавил: — Но мы с вами уже встречались.

— Неужели? — холодно поинтересовался Маг. — Я что-то не припомню.

— Я когда-то пытался обокрасть вашу пещеру, — со свойственной ему прямотой ответил Аран.

— Ты? А, тот мальчишка из Атлантиды! Ну и как, ты больше не пытался воровать у чародеев?

— Я выбрал для себя менее опасное занятие, — спокойно ответил Аран, — и выбор этот во многом определён нашим недолгим знакомством.

— Нашим недолгим..? — Маг захохотал так, что все обернулись. Всё ещё смеясь, Маг подхватил Арана под руку и увлёк за собой.

Медленно, как бы прогуливаясь, они шли по торговому кварталу. Маг вёл Арана каким-то странным путём.

— Мы идём так потому, что мне это надо. Ну, а ты? Чем ты занимался эти тридцать лет?

'— Пытался избавиться от твоего стеклянного кинжала.

— Стеклянного кинжала? — переспросил Маг. — А, припоминаю. Но, надеюсь, у тебя осталось хоть немного времени для других дел, помимо этою?

Аран готов был разорвать Мага, но поскольку хотел кое-чего от него добиться, сдержался.

— Этим чёртовым кинжалом ты изуродовал всю мою жизнь! Ведь я вынужден был обогнуть ущелье Гвирин на обратном пути, а когда наконец добрался до Ринилдессена, то остался совсем без денег. Ни одной монетки для возвращения на Атлантиду. И ни гроша, чтобы заплатить чародею, чтобы тот вытащил твой кинжал из моей груди. Я нанялся телохранителем к торговцу коврами Ллорагинези, а теперь я самый крупный торговец коврами во всей округе. У меня здесь две жены, восемь детей и даже несколько внуков. Поэтому я уже и не надеюсь когда-либо вернуться в Атлантиду.

Они купили вина у уличного торговца, который продавал вино из двух бурдюков, висевших на плечах, и по очереди пили из большого медного кубка разносчика.

— Так что, удалось тебе вынуть кинжал? — спросил наконец Маг.

— Нет! И тебе это должно быть известно. Какое заклятие наложил ты на эту штуковину? Лучшие чародеи даже дотронуться до него не смогли. Если бы это удалось, разве я торговал бы сейчас коврами?

— А почему бы нет?

— Честно говоря, деньги у меня завелись довольно скоро. Но появлялись всё новые и новые чародеи, и я обращался к ним за помощью. Торговля коврами помогала мне раздобыть денег для оплаты чародеев. Наконец мне это надоело, я отказался от всяких попыток извлечь кинжал и решил лучше поберечь деньги. Зато я прославил твоё искусство повсеместно!

— Благодарю, ты очень любезен, — вежливо поклонился Маг, однако глаза его буквально искрились от смеха.

Аран почувствовал, как ему неприятна эта весёлость. Ему казалось, что Маг издевается над ним, и он решил побыстрее закончить беседу, задав последний вопрос:

— Я рад, что мы встретились, потому что у меня к тебе есть дело. Не мог бы ты мне что-нибудь сказать о чародее, которого зовут Холмотвор?

Лицо Мага окаменело.

— А что бы ты хотел узнать о нём?

— Правда ли, что его заклинания обладают какой-то исключительной силой?

Брови Мага удивлённо поползли вверх.

— Видишь ли, мы пытаемся ограничить применение магии в Ринилдиссене. — поспешно сказал Аран. — Население города и его окрестностей пострадает, если здесь истощится Мана и умрёт магия. Ведь тогда мы не сможем остановить наводнение, ураган, отразить нападение варваров.

— Да, да, конечно. Но всё же признайся, стеклянный кинжал изменил твоё отношение к магии?

— Это моё личное дело, Маг. Или ты хочешь прочесть мои сокровенные мысли?

— Извини, я не хотел тебя обидеть, продолжай.

— Надо сказать, от решения этого вопроса зависит не только благополучие Ринилдиссена. Если здесь исчезнет Мана, все морские тритоны вынуждены будут покинуть гавань. А здесь за доками — огромный город. И они управляют всеми портовыми устройствами, а всё рыболовство…

— Понятно. Я полностью с тобой согласен, ты же знаешь, — хмыкнул Маг. — По крайней мере должен знать…

— Извини, я продолжу. Опасения эти небезосновательны. Тому уже десять лет, как не видно ни одного живого дракона в окрестностях Ринилдиссена. Но и задолго до этого они начали как-то странно меняться. А когда я только пришёл сюда, на рынке ещё стояли палатки драконов… Что ты делаешь? — прервал вдруг свой рассказ Аран.

Маг поставил свой кубок на поднос разносчика и потянул Арана за рукав.

— Я тебя очень прошу, пожалуйста, пойдём, пока я не потерял свой путь.

— Путь?!

— Я следую туманному предначертанию. Меня ждёт неминуемая гибель, если я потеряю свой путь, а может, если не потеряю… Да, так в чём же твоя беда?

— Вот в этом, — и Аран указал на фруктовые прилавки.

Тролль внешне походил на большую человекообразную обезьяну: большая обезьянья голова на почти человеческом теле, от макушки до пят покрыт густой вьющейся шерстью. Судя по величине, это существо принадлежало к женскому полу, но грудей у него не было. В почти человеческой руке тролль держал плетёную корзину с большой дыней. Блестящие карие глаза — внимательные человеческие глаза — глянули на Арана, потом существо вернулось к созерцанию дыни.

Вероятно, при виде тролля следовало испытать что-то похожее на почтение, ведь они были родоначальниками человечества, предшественниками давно вымершего «человека умелого». Множество окаменевших остатков троллей было обнаружено в пустынях Африки. Несколько веков назад чародеи сумели восстановить троллей с помощью магии.

— Я думаю, ты только что разрешил мои затруднения, — тихо сказал Маг; его весёлость словно испарилась.

— Хорошо бы, — серьёзно и искренне ответил Аран, — меня же интересует, сколько Маны поглощают тролли Холмотвора. Уровень её в Ринилдиссене никогда не был очень высоким. Холмотвор, видно, использует очень сильные заклинания, чтобы сохранить жизнь троллям. Мне даже думать не хочется о том, чтобы покинуть Ринилдиссен, но если магия здесь исчезнет, у меня не останется другого выбора.

— Я и сам бы очень хотел узнать, что из себя представляют его заклинания. Давай-ка, расскажи мне о Холмотворе всё, что тебе известно, всё, что сможешь вспомнить.

— Некогда слуги-тролли были привычны в городе. Они обладали нечеловеческой силой, нечувствительны к боли и делали все работы по дому и в городе. Не будучи людьми, тролли могли работать в выходные и праздничные дни — им не нужен отдых. Кроме того, они никогда не воровали.

Но Ринилдиссен был старым городом, и Мана постепенно истощалась. В течение уже многих лет ни один тролль не приходил в город; уже у городских ворот они рассыпались в пыль. А потом явился Холмотвор с троллями, не рассыпающимися в городе. Жители платили ему большие деньги и оказывали почёт и уважение.

На протяжении полувека в праздники на улицах города хозяйничали воры и грабители, а теперь у нас опять появились тролли-стражники. Разве можно ставить людям в вину чувство благодарности за покой и благополучие? Чародея избрали в Совет города, несмотря на мои протесты, а это значит, что он имеет почти неограниченную власть.

— Согласен, это очень неприятно. Но ты сказал: «Несмотря на мои протесты». Значит, ты тоже входишь в Совет?

— Да. И я единственный, кто пытался с помощью законов ограничить применение магии в Ринилдиссене. Но остальных членов Совета мне убедить не удалось. А больше всего меня беспокоит то, что Холмотвор создаёт троллей вне города, и никто не знает, откуда он их берёт. Выходит, если он и снижает уровень Маны, создавая троллей, то делает это где-то в другом месте.

— Тогда что же тебя волнует?

— Я полагаю, что для сохранения жизни троллей Мана в городе всё-таки расходуется. И хотелось бы точно знать, так ли это.

— Думаю, так оно и есть.

— Я так и знал. Маг, ты подтвердишь мои слова на Совете? Ведь…

— Нет-нет, этого я делать не буду.

— Но ты должен! В одиночку мне не убедить Совет. Холмотвор самый уважаемый в округе чародей, а он будет против меня. Кроме того, все члены Совета имеют слуг-троллей. И главное, никто не захочет признать, что его обвели вокруг пальца, а ведь так и есть, если окажется, что мы правы. Тролли исчезнут, как только уровень Маны упадёт очень низко.

Аран вдруг замолчал. По выражению лица Мага он вдруг понял, что тот с каменным терпением ждёт, когда он кончит говорить.

Маг помолчал ещё немного, потом сказал:

— Бесполезно. Говорить с Советом — всё равно, что проклинать лесной пожар. Я бы ещё мог что-то добиться, а ты — нет.

— Неужели он так опасен?

— Думаю, да.

Аран с удивлением смотрел на Мага. Он никак не мог поверить, что Маг сказал это серьёзно, но лицо Мага было так мрачно… Именно это лицо Аран видел в своих ночных кошмарах.

«Что я здесь делаю? — с беспокойством думал Аран. — Мне нужно было только узнать о троллях. Я обратился к чародею… а теперь…»

— Расскажи мне ещё о Холмотворе. Я должен знать о нём как можно больше, — потребовал Маг. — И пойдём скорее. Когда он появился в городе?

— Он пришёл в Ринилдиссен около семи лет назад. Никто не знает откуда. Выговор у него чистый. Дворец чародея стоит на холме за городом, и со стороны кажется, что он вот-вот упадёт. Я тебе могу показать, где это.

— Знаю я этот холм. Продолжай!

— В городе он появляется редко. Обычно приходит, чтобы продать новых троллей или в Совет на голосование по важным вопросам. Он небольшого роста, темноволосый и смуглый.

— Это может быть только видимость, — задумчиво произнёс Маг. — Опиши-ка мне его поподробнее, я ведь никогда его не видел.

— Как я уже сказал, он небольшого роста, смуглый, черты лица как бы заострённые, тёмные, вьющиеся волосы. Он всегда носит тёмную одежду из какой-то мягкой ткани и высокую остроконечную шляпу, сандалии и при нём всегда меч.

— Неужели?! — Маг вдруг громко расхохотался.

— А что здесь смешного? Я тоже иногда ношу с собой меч. Ах да, я понял. Чародей, который носит меч подобно простому работнику…

— Нет, я смеюсь не по этому. В данном случае меч служит лишь символом мужественности.

— Да?

— Пойми, чародей ведь обладает более сильной защитой, поэтому он может носить меч лишь как средство от мужской слабости.

— И что, помогает?

— Конечно, но для этого его надо брать с собой даже в постель.

Смех Мага резко оборвался — на глаза ему снова попался тролль-слуга. Маг следил за ним, пока тролль не вошёл в дверь высокого белого дома. Аран и Маг как раз выходили из торгового квартала.

— Я думаю, Холмотвор — некромант, — резко сказал Маг.

— Некромант? А что это такое? Звучит во всяком случае весьма неприятно.

— Это просто обозначение нового пути в магии. Ты прав, оно в самом деле весьма неприятно… Здесь нужно повернуть налево.

Они нырнули в переулок, узкий, грязный и весь заваленный отбросами и мусором. По обе стороны мостовой высились двух- и трёхэтажные дома. Маг что-то тихо пробормотал, и в тот же миг мусор, как бы освобождая дорогу прохожим, отлетел к стенам домов. Маг торопливо пошёл дальше.

— Думаю, здесь можно остановиться, — сказал он наконец. — Если хочешь, присядь. Здесь мы ненадолго задержимся, по крайней мере я.

— Слушай, что ты мне голову морочишь? Какое всё это имеет отношение к борьбе с Холмотвором?

— Интересный вопрос. Ты, конечно, знаешь, где мы сейчас находимся?

Прекрасно развитое чувство направления и знание города не подвели Арана.

— Площадь Суда?

— Верно. А дальше наш путь лежит вокруг пустыря за Домом Наслаждений Адриены. Ты должен знать его. Это — мёртвое пятно Ринилдиссена: здесь когда-то стоял дворец Шилбри.

— Могу я спросить…

— Кстати, около здания суда Маны тоже нет: десятки тысяч подсудимых, жаждущих оправдания, и тысячи законников, взывающих к свидетелям, не содействуют сохранению Маны в любом суде. Если я смогу постоянно держать одно из таких пятен между собой и Холмотвором, то ему не удастся обнаружить меня.

Аран задумался.

— Но ведь для этого тебе нужно постоянно знать, где он находится в данный момент.

— Ну нет, всё гораздо проще. Нужно всего на всего знать, где должен находиться я. Мы оба умеем запереть ясновидение друг друга. И вскоре я надеюсь встретить неожиданного союзника. Поэтому нужно особенно тщательно заботиться, чтобы этот чародей меня не выследил. Видишь ли, я создал Магический Круг, а Холмотвор использовал мою тайну и даже улучшил мой Круг. Конечно, он расходует Ману в огромных количествах и использует это во зло. Он может убить многих, и поэтому я должен его уничтожить. Ведь это моя вина.

Арану вдруг пришло в голову, что жёны ждут его к обеду, и что уже час назад он решил закончить разговор. Вспомнилось ему также история одного человека, который стал невольным свидетелем поединка двух чародеев и погиб. Он сказал:

— Ну ладно, всё это очень интересно, но мне пора домой. Удачи и победы тебе. И если будет нужна моя помощь…

— Пойдёшь со мной! — тут же ответил Маг, глядя прямо в глаза Арану. Аран даже рот открыл от удивления, а потом расхохотался. Маг с обычным для него спокойствием выждал, пока Аран успокоится, и сказал:

— Судьбой предопределено, что сегодня мне встретится союзник и что он будет сопровождать меня до самых ворот замка Холмотвора. Не часто у меня бывают такие чёткие и ясные предвидения. Холмотвор силён, и если я пойду к нему один, я погибну.

— А если это кто-то другой, а не я…

— Нет, именно ты! И к тому же слишком поздно искать другого — время уходит.

— Посмотри на меня, — Аран хлопнул ладонью себя по животу, и объёмистое тело его колыхнулось. — Это, может, и не так уж плохо для человека — вполне представительно, но в образе волка я буду выглядеть точно на десятом году беременности… Я уже много лет не обращался в волка. Но что это я тут оправдываюсь? — прервал себя Аран и, резко повернувшись, пошёл прочь.

Маг догнал его в самом конце переулка.

— Клянусь, ты пожалеешь, если уйдёшь! Ты не всё ещё знаешь!

— Оставь меня в покое, а то потеряешь свой путь! Почему я должен сражаться за тебя? Мне доставляет наслаждение одна мысль, что ты нуждаешься во мне. В бесчисленных кошмарных снах все эти годы я видел тебя и твой проклятый кинжал. Теперь — умри, и без меня. А мне пора обедать.

— Ш-ш-ш, — вдруг зашипел Маг, глядя на что-то за спиной Арана.

У Арана появилось дикое желание растерзать Мага, но помимо воли он обернулся туда, куда показывал Маг, и проклятья застряли в горле. Это был тролль с каким-то свёртком за спиной, всего лишь обыкновенный тролль. И он спокойно подходил к ним, но Маг сделал неуловимое движение рукой — возможно, какой-то магический знак.

— Хорошо, — сказал он, — теперь я могу тебе показать, насколько тщетны попытки противиться собственной судьбе. Поверь, уж я-то понимаю в этом деле. Я дам тебе возможность избавиться от кинжала…

— Иди ты к дьяволу! Я уже научился жить с кинжалом в груди.

— Остановись, человек-волк! Если ты ничему до сих пор не научился у меня, научись хотя бы не кощунствовать в присутствии Мага.

— Извини. — Злость Арана сразу улетучилась. Тролль тем временем уже приближался к выходу из переулка. Тут Маг схватил тролля за руку и потащил за собой.

— Помоги мне, Аран, я хочу снять у него со спины этот свёрток.

Аран в который уже раз удивился самому себе: снова он согласился, снова он, словно околдованный, вынужден покоряться. Вдвоём они сняли свёрток со спины покорно стоящего тролля. Свёрток оказался очень тяжёлым; несмотря на то что Маг был отнюдь не слабым, Арану пришлось напрячь все силы, помогая ему. Тролль следил за всем происходящим карими, ничего не выражающими глазами.

— Отлично, — бормотал Маг, — если бы я попробовал проделать это в каком-то другом месте, чародей тотчас же узнал бы об этом. Но у меня пока есть преимущество: я знаю где он сейчас — в Доме Адриены и пытается выследить меня, дурак. Он уже обыскал здание суда. Но это ерунда, не стоит обращать внимание. Ты ничего не слышал о деревне Гэс? — неожиданно спросил он Арана.

— Нет, никогда.

— А Шискабил?

— Тоже нет. Хотя подожди… — Он вспомнил, что однажды человек из этой деревни купил у него шесть зелёных ковров. — Вспомнил, это небольшой посёлок к северу от Ринилдиссена. Там ещё что-то случилось…

— Всё население посёлка исчезло в одну ночь, оставив всю утварь и целые лужи крови. И никаких намёков на то, что же там произошло.

— Что-то подобное слышал и я. — Какое-то неясное, леденящее душу предчувствие сжало сердце Арана. — Никто так и не узнал правды.

— Деревушка Гэс была первой, потом — Шискабил, за ним — Хэтзерилл. И каждый раз всё более и более многолюдное поселение. В Хэтзерилл он поступил умнее: нашёл способ скрыть свой дворец и не оставил пролитой крови.

— Что же он делает? Куда исчезли люди?

— Слушай, Аран, а что тебе известно о Мане? Ты знаешь, что Магическая Сила составляет основу магии и что она может истощаться. Что ты знаешь ещё?

— Я же не чародей, я всего лишь торговец коврами.

— Мана способна творить и добро, и зло. Она истощается и перемещается из одного места в другое или от одного человека или предмета к другому. Некоторые люди научились носить Ману с собой. Проявление Маны можно обнаружить в камнях странных очертаний или в предметах поклонений, а также в небесных камнях. Но более всего Мана связана с убийством, уничтожением живого существа. Мой учитель предостерегал меня от работы вблизи мест насильственного убийства, трупов людей или орудий убийства, кроме боевого оружия. Между склонностью к убийству и воинственностью большая разница.

Для некроманта убийство — мощный источник колдовской силы. Вообще некромантия — это очень могучее волшебство, настолько могучее, что оно не могло развиваться, пока уровень Маны в мире не стал совсем низким. Всё это и наводит меня на мысль, что Холмотвор — некромант. Вот сейчас мы и узнаем это наверняка, — сказал Маг и повернулся к троллю.

Тролль стоял спокойно, безвольно опустив длинные руки и внимательно глядя на Мага карими, почти человеческими глазами, которые так странно не соответствовали его животному облику. Он даже не сделал попытки убежать или помешать, когда Маг накинул ему на шею какое-то ожерелье.

В одно мгновение тролль исчез, и Аран в ужасе отшатнулся, коротко вскрикнув. Ожерелье Мага обвивалось вокруг шеи человека лет тридцати пяти, светловолосого, с русой бородой. Он был в одежде носильщика, а живот у него был распорот мечом или ятаганом. Аран почувствовал гнилостный запах, исходящий от мертвеца; должно быть, умер он за три-четыре дня до того, как чародей изменил его облик. Человек стоял и спокойно ждал.

— Холмотвор открыл вечное движение, — сухо сказал Маг, с отвращением отшатнувшись от мертвеца. — Убитый человек сохраняет в себе довольно жизненной силы, чтобы по велению чародея стать послушным рабом. А придать ему облик тролля проще простого. Такой тролль забирает очень много Маны из мира, но Холмотвора это, очевидно, мало волнует.

Когда в Гэсе Мана истощилась, тролли чародея по его приказу убили своих хозяев. Затем Холмотвор обратил трупы в троллей и во главе этой армии двинулся в Шискабил, где всё повторилось. В Хэтзерилле люди, видимо, были задушены: так удалось обойтись без крови. Хотелось бы знать, куда он отправится после Ринилдиссена?

— Никуда! Нужно срочно всё рассказать Совету! — вскричал Аран.

— Чародей — член Совета. Лично каждому из членов Совета ты всё это рассказать не сможешь. Кто-нибудь из них обязательно донесёт, что ты клевещешь на него.

— Они поверят тебе!

— Может быть. Но всегда найдётся один неверящий, он и расскажет всё Холмотвору, а тот сразу пустит в дело троллей. Нет, так ничего не получится, — изрёк Маг тоном пророка. — Ты пойдёшь домой и до конца недели отправишь своих жён и детей подальше от Ринилдиссена.

— Бог свидетель, я всё сделаю!

— Клянусь, ты не пожалеешь, что послушался меня. Если решишься, присоединяйся ко мне у Северных ворот на рассвете ровно через неделю, считая от сегодняшнего дня. Иди мимо Дома Адриеты и обязательно задержись там ненадолго: мёртвое пятно перебьёт твой след. И сегодня сделай так же. Я совсем не хочу, чтобы чародей выследил тебя. Иди сейчас же, — сказал Маг.

— Но я ещё ничего не решил!

— У тебя впереди ещё целая неделя.

— А если я не приду, как потом тебя найти?

— Никак. В этом уже не будет необходимости. Я пойду к Холмотвору: один или с тобой, но пойду обязательно.

Маг сдёрнул ожерелье с трупа и, не говоря больше ни слова, зашагал вниз по переулку, следуя своему загадочному пути.

А мертвец, снова ставший троллем, смотрел вслед ему и Арану огромными карими, почти человеческими глазами.