— Уехала? Что значит — она уехала? — воскликнул Эдвард Михаэлс неделю спустя, когда он вызвал Ставроса в свой городской дом, очевидно собираясь передать его Ставросу в качестве свадебного подарка.

— Она вернулась в Грецию.

— Что ты натворил?

Ставрос засунул руки в карманы и уставился на узор ковра на полу, знакомый ему с детства.

— Ничего. Я женился на ней, чтобы завладеть компанией.

— Да, я знаю это, — язвительно сказал дед. — Но почему ты позволил ей уехать?

Его дед видел его насквозь.

— Есть такая вещь, как удержание человека против его воли. Даже я не могу нарушать закон.

— Стивен!

— Не называй меня так!

— Да какая разница, как я тебя называю! Я всегда хотел, чтобы ты перестал рисковать своей жизнью и стал серьезным, а что делаешь ты?

— Она ушла по своей воле!

— Потому что ты не удержал ее.

— Я не мог. Она заслуживает лучшего. Я думаю прежде всего о ней.

— Да ни о чем ты не думаешь! Ты сам создал такие условия для нее! Ты хочешь вырвать свое сердце и разрешить ей увезти его в Грецию?

— Там я его и оставил, — мрачно изрек Ставрос.

— Ставрос, твой отец хотел, чтобы ты продолжал жить. Чтобы ты вел достойную жизнь, а не желал себе смерти. Он хотел, чтобы у тебя была семья, дети. Это то, что и я хотел для него. Я хочу этого и для тебя! Так иди же и верни ее!

Когда в дверь постучали, Офелия вскочила с дивана.

— Пицца!

— Но ты не заказывала пиццу, — запротестовала Калли. Она была на верном пути к лишнему весу.

Офелия удивилась:

— Я думала, что ты заказала!

— Нет, мы же договорились, что больше не тратим деньги твоего отца.

— Но если это не пицца, то что же? — Офелия встала на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок. — О, это твой муж!

Калли была поражена, увидев Ставроса на пороге квартиры. Она вдруг подумала, что он стал еще красивее, чем был за то время, что она провела в Греции.

— Что ты здесь делаешь?

— О, у нас была вечеринка! — Офелия начала разгребать мусор.

— Я имею в виду, почему ты здесь? — не обращая внимания на Офелию, продолжил Ставрос. — Я же предоставил в твое распоряжение нашу квартиру!

Он имел в виду пентхаус Ксенакисов в Афинах.

— Такис уехал по делам. Офелия не хотела оставаться у дедушки с бабушкой. — «А наш брак — это фарс», — подумала она. Он забыл, что они разводятся?

— Ты снова работаешь на Такиса?

— Вроде того. Я отнесла его вещи в химчистку и купила продуктов. Но прежде всего я хочу побыть с Офелией, пока она не уехала на учебу.

Калли рассказала Офелии свою историю. Девочка как раз входила в тот возраст, когда мальчики начинали проявлять к ней интерес. Калли хотела предостеречь ее от ошибок. Офелия по-своему старалась помочь Калли: совместный просмотр фильмов и поедание пиццы были способом утешить ее.

— У нас ностальгия, — сообщила Офелия. — Я хотела увезти ее обратно на остров, она же еще твоя жена, и ей принадлежит половина дома, но она сказала, что это неправильно.

— Ты можешь жить в этом доме, когда захочешь, — сказал Ставрос, пожав плечами.

— Вот видишь! — Лицо девочки засияло.

— Ты не могла бы оставить нас одних? — обратился к ней Ставрос.

— Хорошо. — Улыбка на лице девочки потухла. — Пойду надену наушники, чтобы не слышать ваши взрослые разговоры.

— Калли, — услышала она его голос, — тебе не нужно работать. Ты ничего не знаешь, потому что уехала сюда. Мы получили письмо от юристов. Андервуды готовы предложить тебе крупную денежную компенсацию. Брэндону пришлось пожертвовать своими детками — теми чистокровными жеребцами, чтобы предложить тебе ту сумму, с которой можно начать переговоры.

— Что?

— Ничего не подписывай, пока не обсудишь этот вопрос со мной или с Такисом. Ты можешь продешевить. Выжми из него все, что можно. Ты можешь потом пожертвовать все деньги, но заставь его заплатить.

В его голосе была слышна жажда крови.

— Ты поэтому приехал сюда? — спросила Калли. — Чтобы это обсудить?

— Нет, — нахмурился он. — Я здесь потому, что…

— Ах да, другие документы. Мне нужно подписать? Или твой дед забрал компанию назад? О, Ставрос!

— Калли, успокойся. — Ставрос устало провел рукой по лицу. — Я не должен был срываться на тебя. Это от отчаяния. Ты не отвечала на мои эсэмэски, я не нашел тебя в нашей квартире. Я подумал, что случилось что-то страшное.

— Со мной все в порядке. Я сменила номер телефона, но мой электронный адрес остался прежним. Ты мог написать мне!

— Но почему ты сменила номер? Я по-прежнему могу оплачивать твои счета. Я сказал тебе жить в нашей квартире. — Он снова начал раздражаться.

— Это квартира твоей семьи. Неправильно, если я буду жить в ней.

— Это наша квартира. — Его губы сжались в тонкую белую линию. — Я не привык к тому, чтобы люди вот так просто выкидывали меня из своей жизни. Ты уехала и не взяла ничего. Почему? Ты даже не носишь вещи, которые я тебе купил!

Калли вдруг осознала, что сидит перед ним в разношенной футболке и старых легинсах. Непричесанная, без грамма косметики. Без бюстгальтера.

Она сложила руки на груди.

— Это из-за Такиса? Ты любишь его?

— Что? Нет, я же говорила тебе, я люблю его как отца или брата.

— Ты любишь меня?

— Что? — У Калли возникло чувство, что ей в лицо светит прожектор и она не может спрятать свои чувства от него.

Он знал. За его отчаянием скрывалась уверенность.

— Ты любишь меня. Но ты не даешь мне возможности заботиться о тебе. Это неразумно, Калли.

— Но ты не любишь меня, — сказала она сухо.

— Ты испытываешь любовь к своему сыну, Калли. Хотя он даже не знает о твоем существовании. Ты любишь эту девочку, хотя она выводит тебя из себя. Я убежден, что где-то глубоко внутри ты даже любишь своих родителей, хотя они этого не заслуживают. И ты любишь меня. Я знаю, что это так. Но ты покинула меня, и я наконец-то понял почему. В мире есть один человек, которого ты не любишь. Это ты сама. — Он нежно обнял ее. — Это не твоя вина, Калли. Прекрати изводить себя. Я позволил тебе уйти, потому что думал, что не люблю тебя. Но оказалось, что это не так. Моя любовь к тебе занимает все мои мысли, я едва могу дышать. — Он взял ее лицо в свои руки. — Спаси нас обоих, Калли. Скажи мне, что я достоин твоей любви, и позволь мне сделать для тебя то же самое.

Ее взгляд затуманился из-за слез.

— Да, я люблю тебя, Ставрос…

Ей было больно говорить это. Казалось, что признание в любви прожигает дыру в ее сердце. Ей было трудно дышать.

Его губы коснулись ее губ. Они слились в поцелуе.

— Я отказываюсь разводиться с тобой. Ты моя жена, — оторвавшись от ее губ, сказал он. — Что ты думаешь об этом?

— Я думаю, что ты спасаешь меня от самой себя. — Калли спрятала голову у него на груди. — Мне страшно из-за того, что моя любовь к тебе настолько сильна.

— Однажды я сказал тебе, что у меня нет причин, чтобы жить, — произнес Ставрос. — Но теперь это не так! Эта причина — ты. — Он крепко прижал ее к себе.

— У тебя много причин, Ставрос.

— Ты очень скромна, моя сладкая. Не надо недооценивать, что ты значишь для меня.

Она сделала шаг назад.

— Я хотела забеременеть, — призналась она хрипло. Это был маленький тест, но он с легкостью справился с ним.

— Я тоже этого хотел. — Он погладил ее по лицу. — Подождем, пока ты будешь готова, любовь моя. Когда ты сможешь полностью доверять мне, мы родим много детей. И у нас всегда будет место для твоего сына.

Чем она заслужил этого человека?

— Я люблю тебя, Ставрос.

— Я тоже люблю тебя.