Я медленно попятился. Непрошеные гости наступали на меня с двух сторон.

Я споткнулся о собственную сумку, упал назад и, ударившись о пол, со стоном повернулся на бок.

В этот миг Закат спокойно сказал:

— Руки вверх, приятели! И живее!

Две головы стремительно отвернулись от меня, и я успел достать свой револьвер и положить его у себя под боком. Я снова застонал.

Наступила тишина. Я не слыхал, чтоб упал хоть один револьвер. Дверь комнаты все еще была открыта настежь, а Закат до сих пор подпирал стену где-то за ней. Девушка процедила сквозь зубы:

— Держи ищейку на мушке, Раш. И прикрой дверь, худоребрый тут не будет стрелять. Да и никто не будет стрелять, — потом шепотом — я едва расслышал — добавила:

— Стукни дверью!

Меддер попятился через комнату, не сводя с меня своего «Смита и Вессона». Теперь он вынужден был повернуться к Закату спиной, и мысль об этом заставила его глаза беспокойно забегать. Мне нетрудно было его подстрелить, но это не входило в мои цели.

Закат стоял, широко расставив ноги и чуть высунув язык. Его бесцветные глаза насмешливо щурились.

Он не спускал глаз с девушки, она не спускала глаз с него. Их револьверы тоже внимательно смотрели друг на друга.

Раш Меддер добрался до порога, взялся за край двери и резко отвел ее. Я хорошо знал, что сейчас будет. В тот же миг, когда стукнет дверь, тридцать второй калибр скажет свое слово. Если она выстрелит вовремя, то стук двери сольется со звуком выстрела.

Я рванулся вперед, схватил Кэрол Донован за ногу и изо всей силы дернул ее к себе.

Дверь стукнула. Ее револьвер выстрелил, пуля отколола кусок штукатурки на потолке.

Брыкаясь, Кэрол повернулась лицом ко мне. И тут послышался глухой, подчеркнуто тягучий голос Заката:

— Ну, если так, то поговорим! — И он взвел курок своего кольта.

Что-то в его голосе успокоило Кэрол Донован. Она расслабилась, ее рука с револьвером скользнула вниз, и девушка отступила от меня.

Меддер повернул в замке ключ и, тяжело дыша, прислонился к двери. Его шляпа едва не сползла на ухо, и из-под полей выглядывали кончики двух полосок клейкой ленты.

Пока я все это рассматривал и оценивал, никто не шевелился. Шагов за дверью не слышно было, следовательно, ничто не могло потревожить нас. Я поднялся на колени, стараясь не показать своего револьвера, потом стал на ноги и подошел к окну. На верхние этажи отеля «Сноквелми» с тротуара не смотрела ни одна душа.

Я уселся на широкий старомодный подоконник и несколько смущенно оглядел присутствующих, как священник, который произнес неудачную проповедь.

Девушка резко бросила мне:

— И ты связался с этим болваном?!

Я не ответил. На ее лице медленно проступал румянец, в глазах горел огонь. Меддер протянул руку и подавленно сказал:

— Послушай, Кэрол. Послушай меня. Так мы ничего…

— Замолчи!

— Хорошо, — выдавил из себя Меддер. — Пусть будет по-твоему.

Закат в который раз уже неторопливо смерил девушку взглядом. Его рука с револьвером удобно лежала на поясе, и весь внешний вид моего напарника говорил о полном спокойствии. Увидев, как он достает револьвер, я надеялся только на то, что девушку его спокойствие не обманет.

Медленно он проговорил:

— Мы уже слыхали о вас двоих. И что ж вы нам предлагаете? Мне вообще не очень интересно вас слушать, но и за стрельбу неохота схлопотать срок.

— Там хватит для четверых, — сказала девушка. Меддер энергично закивал своей большой головой, и ему даже удалось выдавить из себя бледную улыбку.

Закат посмотрел на меня. Я кивнул головой.

— Выходит, четверо, — вздохнул он. — Хорошо. Но больше никого. Сейчас поедем ко мне и обсудим за бутылкой. Тут мне не нравится.

— Как все просто! — ехидно бросила девушка.

— Просто, как сама смерть, — протянул Закат. — А я ее частенько видел. Поэтому-то мы все и обговорим. Тут не тир.

Кэрол Донован расстегнула свою замшевую сумочку на левом боку и спрятала в нее револьвер. Она улыбнулась. Она была очаровательна, когда улыбалась.

— Ставка сделана, — спокойно сказала она. — Я вхожу в игру. Теперь куда?

— На Уотер-стрит. Подъедем на тачке.

— Тогда веди нас, парень.

Мы вышли из комнаты и спустились на лифте в вестибюль, богато украшенный оленьими рогами, чучелами птиц и гербариями диких цветов под стеклом. Шли мы как четверо друзей. Такси проехало по Кепител-вей к площади, миновало красный жилой дом, слишком большой для этого городишки — кроме тех дней, когда заседает законодательное собрание. Мы ехали по следам автомобильных шин вдоль административных зданий, стоявших, в стороне, и высоких закрытых ворот губернаторской резиденции.

Вдоль тротуара росли дубы. За садовыми калитками мы увидели несколько довольно больших усадеб. Такси промчалось мимо них и свернуло на дорогу, уводившую к самому проливу. Вскоре между высокими деревьями показался дом.

Дальше, за деревьями, поблескивала вода. Дом был с верандой, небольшой газон совсем зарос бурьяном и очень буйными кустами. Проложенная в грязище колея заканчивалась под навесом, где стоял старомодный низенький спортивный автомобиль.

Мы вышли из такси и я рассчитался с водителем. Все четверо стояли и внимательно смотрели, как машина скрывается из глаз. Потом Закат сказал:

— Моя комната наверху. Подо мной живет учительница, сейчас ее нет дома. Пойдем, надо прополоскать горло.

Мы отправились через газон к веранде. Закат рывком открыл дверь и кивнул на узенькую лестницу.

— Сначала дама. Вперед, красавица! В этом городе дверей никто не запирает.

Девушка холодно посмотрела на хозяина и пошла мимо него по лестнице наверх. За ней двинулся я, потом — Меддер. Закат шел последним.

* * *

Почти весь второй этаж занимала одна комната, затемненная деревьями за мансардным окном. Тут стояли широкая кровать, придвинутая к наклонной стене, стол, несколько плетеных стульев, маленький радиоприемник, а посреди комнаты — круглая черная печка.

Закат пошел в крошечную кухоньку и возвратился с четырехгранной бутылкой и несколькими стаканами. Наполнил стаканы и поднял свой.

Уговаривать нас долго не пришлось, мы выпили и расселись.

Закат одним духом вылакал свой стакан, наклонился, поставил его на пол, а когда разогнулся, в руке у него снова был кольт.

Я услыхал, как в неприятной тишине, наступившей так неожиданно, захлебнулся Меддер. Губы у Кэрол дернулись так, словно она намеревалась засмеяться. Потом девушка наклонилась вперед, держа стакан левой рукой поверх сумочки.

Губы у Заката медленно растянулись в тонкую ровную линию. Неторопливо и небрежно он проговорил:

— Так, значит, пятки поджариваете? Моим дружкам, да?

Меддер начал хватать ртом воздух и разводить своими толстыми руками.

Кольт мгновенно повернулся в его сторону. Меддер сразу же опустил руки и вцепился в колени пальцами.

— Вы и в этом сосунки, — устало продолжал Закат. — Поджарили парню пятки, чтоб он раскололся, а потом явились к его товарищу домой!

— Н-ну х-хорошо, — нервно залопотал Меддер. — Ч-что н-нам за это б-будет?

Девушка едва заметно усмехнулась, но ничего не сказала.

— Веревка, — ухмыльнувшись, мягко сказал Закат. — Хорошо смоченная, завязанная тугим узлом веревка. Потом мы с дружком отправимся ловить светлячков — жемчужины, по-вашему. А вот когда возвратимся… — Он замолчал и провел ребром левой ладони по горлу:

— Нравится эта мысль? — посмотрел он на меня.

— Вполне. Только не стоит об этом долго трезвонить, — сказал я. — Где веревка?

— В комоде, — ответил Закат и кивнул головой в угол.

Я пошел вдоль стены к комоду. В этот миг Меддер неожиданно жалобно ойкнул, глаза его закатились, и он, потеряв сознание, свалился со стула вперед лицом.

Заката это раздразнило. Такого бессмысленного оборота событий он не ждал. Его правая рука очертила полукруг, и кольт нацелился в спину Меддера.

Рука Кэрол скользнула под сумочку. Сумочка приподнялась на дюйм, и из ловко выхваченного револьвера — того самого, что, по мнению Заката, был в сумочке, — вырвался огонь.

Закат как-то странно кашлянул, и пуля его кольта отколола кусок от спинки стула, с которого свалился Меддер. Закат уронил кольт, голова его безвольно упала на грудь, глаза закатились. Длинные ноги подтянулись, каблуки заскрипели по полу. Вот так он и сидел — обмякший, подбородок прижат к груди, глаза закатившиеся. Закат был мертв.

Я выбил ногой стул из-под мисс Донован, и она упала на бок, мелькнув в воздухе длинными ногами в шелковых чулках. Ее шляпка сползла набок. Она вскрикнула. Я наступил ей на руку и резким ударом выбил револьвер, который перелетел через всю мансарду. Вслед за ним полетела сумочка, где лежал второй револьвер. Девушка завизжала.

— Вставай! — гаркнул я.

Кэрол медленно поднялась и, кусая губы, отошла от меня. Глаза у нее были сумасшедшие. Она превратилась вдруг в гадкого звереныша, которого загнали в угол. Девушка пятилась, пока не уперлась в стену. Ее глаза яростно сверкали на мертвенно-бледном лице.

Я бросил взгляд на Меддера и подошел к закрытой двери, которая вела в ванную. Повернул ключ в замке и жестом показал девушке на дверь:

— Сюда!

Она пересекла на деревянных ногах комнату, чуть не зацепив меня.

— Ну, подожди же, стукач…

Я толкнул ее в ванную и повернул ключ в замке. Если бы девушка надумала выскочить из окна, я не имел бы ничего против.

Потом я вернулся к Закату, нащупал в его кармане небольшой твердый предмет — связку ключей на кольце — и достал их, стараясь не сбросить тело со стула. Больше я не искал ничего.

На кольце были ключи от машины.

Я еще раз посмотрел на Меддера, пальцы его были белые как снег. Я спустился по узкой темной лестнице на веранду, обошел дом и сел в старый спортивный автомобиль под навесом. Один из ключей подошел к зажиганию.

Чтоб запустить мотор, пришлось долго повозиться. Я дал задний ход и подогнал машину грязной дорожкой к тротуару. В доме было тихо и спокойно.

Высокие сосны, что росли перед домом и сзади дома, безразлично покачивали своими верхушками, сквозь которые время от времени пробивался холодный, равнодушный солнечный свет.

Выжимая из машины все, что можно, я погнал ее назад на Кепител-вей, потом к центру города, миновал площадь, отель «Сноквелми» и помчался через мост в сторону Тихого океана и Вестпорта.