Минут через двадцать показалась гористая местность. Мы преодолели крутой перевал, затем спустились по длинной ленте белоснежного бетона, пересекли мост. Дальше шоссе опять пошло в гору. В конце концов мы свернули на гравиевую дорогу, исчезавшую за рощицей из дубов и диких яблонь. Пучки степной травы, подобно фонтанчикам, взмывали то тут, то там на гребне холма. Колеса шуршали по гравию, на поворотах машину заносило.

Мы достигли здания с широким крыльцом, стоявшего на бетонированных опорах. Примерно в тридцати метрах за ним, на холме, размеренно вращалось колесо электрогенератора. Через дорогу пулей пронеслась голубая сойка, взмыла вверх и, сделав крутой вираж, сгинула, словно брошенный кем-то камень.

Седовласый вырулил прямо к крыльцу, возле которого уже стоял бежевый спортивный «линкольн», выключил зажигание и поставил мою машину на ручной тормоз. Он вытащил ключи и, аккуратно поместив их в специальный кожаный футлярчик, сунул себе в карман.

Тип с заднего сиденья выбрался из машины и придержал для меня дверцу. В его руке был пистолет. Я вылез наружу, седовласый последовал за мной. Так, все вместе, мы и вошли в дом.

Мы оказались в просторной комнате, стены которой были облицованы отполированной сосной. Прошли через нее, ступая по индейским коврам, и седовласый осторожно постучал в дверь.

Кто-то недовольно крикнул:

— Что там еще?!

Седовласый приблизился к двери и учтиво произнес:

— Это Бизли… Мы привезли парня, с которым вы хотели пообщаться.

Нам велели войти. Бизли отворил дверь и, пихнув меня через порог, захлопнул ее за моей спиной.

Новая комната оказалась такой же просторной и с точно такими же полированными стенами и индейскими коврами на полу. В камине шипел и потрескивал огонь.

Человека, восседавшего за плоским письменным столом, я узнал: это был Фрэнк Дорр, весьма известный политикан.

Он принадлежал к тому сорту людей, которым нравится иметь перед собой стол, чтобы можно было в любой момент облокотиться на него своим жирным брюхом и сидеть, поигрывая всякими разными предметами с видом завзятого умника. У Фрэнка Дорра было полное, с нечистой кожей, лицо, жиденькая белая челка, небольшие пронзительные глазки и маленькие, аккуратные руки.

Даже сидячая поза Дорра позволяла разглядеть, что он облачен в поношенный серый костюм. На столе, прямо перед ним, вольготно разлеглась здоровенная черная кошка, персидская. Он почесывал кошку за ухом своей деликатной ручкой, и та довольно изгибалась. Длиннющий хвост зверюги свешивался со стола и едва ли не достигал пола.

Фрэнк Дорр нарушил молчание:

— Присаживайтесь. — При этом он не отрывал глаз от кошки.

Я опустился в кожаное кресло с необычайно низкой спинкой.

Дорр произнес:

— Как вам здесь? Нравится? Очень мило, не правда ли? Познакомьтесь с Тоби, это моя подружка. Притом единственная. Верно, Тоби?

— Здесь-то мне нравится, — ответил я, — но я не в восторге от того, каким образом тут очутился.

Дорр поднял голову и, слегка приоткрыв рот, уставился на меня. У него были великолепные зубы, жаль, не свои.

— Я, братец, вообще-то занятой человек, — заметил он. — Так встретиться куда проще, нежели тратить время на пререкания. Хотите выпить?

— Естественно, хочу, — сказал я.

Он ласково сжал кошачью голову, потом отпихнул ее от себя и взялся за подлокотники кресла. Вернее, вцепился в них так, что у него даже лицо побагровело, после чего с изрядным усилием поднялся на ноги. Затем, ковыляя, пересек комнату и подошел к встроенному бару, откуда извлек внушительный графин, наполненный виски, и пару стаканов с золотыми прожилками.

— Сегодня льда нет, — сообщил он, косолапо вышагивая к своему креслу. — Будем пить прямо так.

Он наполнил стаканы, пригласил меня жестом присоединяться. Я подошел к столу и взял свой стакан. Он уже опять уселся. Я тоже присел, прихватив выпивку. Дорр зажег длинную коричневую сигару, подтолкнул ко мне сигарную коробку и откинулся в кресле, блаженно взирая на меня.

— Значит, вы и есть тот самый парень, что сдал Мэнни Таннена, — произнес он. — Так поступать нехорошо.

Я пригубил свое виски. Оно было настолько хорошее, что его можно было пить маленькими глотками.

— Иногда в жизни возникают осложнения, — продолжил Дорр тем же умиротворенным тоном. — Политика — даже когда она доставляет немало радости — это занятие, действующее на нервы. Вы знаете, кто я. Я человек крутой и всегда получаю желаемое. Существует чертовски мало вещей, которыми я еще хотел бы завладеть, но уж если мне что-то приглянулось, то я буквально схожу с ума. И мне абсолютно неважно, каким образом я это заполучу.

— Ну, ваша репутация говорит сама за себя, — вежливо вставил я.

Глаза Дорра вспыхнули. Он оглянулся в поисках кошки, притянул ее к себе за хвост и, повалив на бок, принялся поглаживать ей живот. Кошке это явно нравилось.

Дорр посмотрел на меня и очень мягко сказал:

— Вы шлепнули Лу Харгера. Вероятно, он заслужил такой финал, но именно вы явились исполнителем. Его прикончили одним выстрелом в сердце. Пулей тридцать восьмого калибра. Ваш пистолет как раз этого калибра, и, как всем известно, вы с ним неплохо управляетесь. Прошлой ночью вы были в компании с Лу Харгером в «Лас-Олиндасе», причем видели его с целой кучей выигранных денег. Предполагалось, что вы станете его телохранителем, но вам в голову пришла идея получше. Вы настигли его и ту девушку в Вест-Симарроне, всадили в него пулю и забрали себе все деньги.

Я допил виски, поднялся и плеснул себе еще малость.

— Вы заключили с девушкой сделку, — продолжал Дорр, — но сделка почему-то провалилась. Видимо, девушку тоже внезапно осенило. Впрочем, все это не имеет значения, потому что полиция обнаружила ваш ствол рядом с телом Харгера. И деньги у вас.

Я поинтересовался:

— Уже выписан ордер на мой арест?

— Нет — до тех пор, пока я не отдам соответствующего распоряжения… Да и пушечка ваша покуда не приобщена к делу… У меня немало друзей, как вы знаете.

Я начал не спеша рассказывать:

— Меня вырубили неподалеку от заведения Каналеса. Так мне и надо, поделом. Мое оружие похитили. Я не только не догонял Харгера, я его вообще больше не видел. Девушка сама заявилась ко мне нынешним утром с деньгами в конверте и сообщила, что Харгера убили в ее квартире. Так мне достались деньги — их просто передали на хранение. Я не слишком-то поверил рассказу этой девицы, но то, что она принесла деньги, сильно впечатляло. Кстати, Харгер был моим другом. Поэтому я и приступил к расследованию.

— Лучше предоставьте это полиции, — сказал Дорр, усмехнувшись.

— Я предположил, что девушку вовлекли в нечистую игру. Кроме того, я получал возможность заработать несколько долларов, причем абсолютно легально. Такое иногда случается и в Сан-Анджело.

Дорр ткнул пальцем в морду кошке, и та как-то спокойно-равнодушно тяпнула его за палец. Потом она покинула хозяина и, усевшись почти на край стола, принялась вылизывать лапку.

— Целых двадцать две штуки! И эта пигалица вручила их вам на хранение? — воскликнул Дорр с недоверием.

— Разве эта пигалица могла поступить иначе?

— Вы загребли все бабки, — бросил Дорр. — Из вашего оружия убит Харгер. Девка исчезла — но мне по силам ее вернуть. Полагаю, из нее получится отличный свидетель, если нам таковой потребуется.

— Игра в «Лас-Олиндасе» идет не по правилам? — спросил я.

Дорр прикончил свою порцию спиртного и вновь зажал в губах сигару.

— Безусловно, — небрежно бросил он. — Крупье, парень по имени Пина, как раз в этом замешан. К рулетке подведен провод, с тем чтобы в любой момент можно было устроить двойное зеро. Старый трюк. Медная кнопка вмонтирована в пол, еще одна медная кнопка на подошве ботинка Пины; по его ноге протянуты провода, а батарейки он держит в кармане. Говорю же, это старый трюк.

Я возразил:

— Однако Каналес вел себя так, словно даже не подозревал об этом.

Дорр ухмыльнулся.

— О том, что к рулетке подведены провода, ему было отлично известно. Не знал он лишь того, что его старший крупье играет за другую команду.

— Не хотел бы я оказаться на месте Пины, — признался я.

Дорр пренебрежительно махнул своей сигарой.

— О нем уже позаботились… А игра шла спокойно и корректно. Особенно крупных ставок не делалось, даже пари не заключались, да и Харгер с девушкой не выигрывали напропалую. Просто не могли. Какие бы там ни были провода, но все-таки не настолько они хороши, чтобы с их помощью обчистить казино.

— Вам, как погляжу, чертовски много обо всем этом известно, — заметил я, пожав плечами. — И все это лишь затем, чтобы меня прижать?

Дорр вежливо улыбнулся:

— Черт, конечно же, нет! Кое-что произошло само по себе — такое бывает, когда план слишком хорош. — Он опять махнул сигарой. Кудрявое светло-серое облачко дыма проплыло мимо его хитрющих маленьких глазок. Из соседней комнаты донесся приглушенный звук разговора. — У меня имеются связи, но этих людей необходимо ублажать, даже если меня воротит от некоторых их выходок, — добавил он, явно не кривя душой.

— Это вы о типах вроде Мэнни Тиннена? — поинтересовался я. — Он всегда вертелся в мэрии, потому и знал слишком много. Ладно, мистер Дорр. И что же вы для меня придумали? Что именно я должен сделать? Наложить на себя руки?

Дорр зашелся от хохота. Его жирные плечи и то тряслись. Он протянул ко мне свою крохотную ладошку.

— Мне бы подобное и в голову прийти не могло, — сухо обронил он, перестав смеяться. — Серьезные дела творятся иначе. Кроме того, убийство Шеннона произвело на всех сильное впечатление. Но я не уверен, что этот паскудник, пародия на прокурора, сумел бы осудить Тиннена без вашей помощи. Но теперь… Что мешает ему распустить слух, будто вас укокошили, чтобы заткнуть рот?

Я встал с кресла, приблизился к столу и, облокотившись на него, посмотрел в лицо Дорру.

— Давайте-ка без шуток! — сказал он с угрозой.

Голос Дорра прозвучал чересчур резко, даже с придыханием. Его ручонка скользнула к ящику стола и приоткрыла его. Дорр был довольно резв на руки, чего не скажешь о его туше.

Я усмехнулся, посмотрев на его хилую длань, и он отвел ее от ящика, в котором, конечно же, лежал пистолет.

— Я ведь уже дал показания перед Большим жюри, — напомнил я.

Дорр откинулся в кресле и опять улыбнулся.

— Все однажды ошибаются, — бросил он. — Даже самые башковитые частные детективы… Вы могли бы изменить свои показания.

Я тихо возразил:

— Нет. Меня посадят за дачу ложных показаний, а тогда мне уж ни за что не отвертеться. Пусть лучше в убийстве обвинят, с этим я как-нибудь слажу. Особенно если Фенвезер пожелает, чтобы я остался чистым. Он не позволит замарать меня как свидетеля. Дело Тиннена имеет для него слишком большое значение.

Дорр ровным голосом произнес:

— Тогда, братец мой, вам, наверное, и впрямь следует рискнуть и попробовать выпутаться самостоятельно. Но, после того как вы пройдете через всю эту экзекуцию, вы измажетесь в грязи до такой степени, что никакой суд не вынесет Мэнни приговор лишь на основе ваших показаний.

Я медленно протянул руку и почесал кошку Дорра за ухом, спросив:

— А как насчет двадцати двух штук, а?

— Они могут стать вашими, если вы правильно сыграете свою роль. В конце концов, это даже не мои деньги… Если Мэнни выйдет сухим из воды, то я вполне смогу немного добавить из своих.

Я пощекотал кошку под подбородком. Она заурчала. Я осторожно взял ее на руки.

— Кто же убил Лу Харгера, Дорр? — спросил я, не глядя на него.

Он покачал головой. Я посмотрел на него и улыбнулся.

— Ваша кошка просто прелесть, — сказал я.

Дорр облизал губы.

— Полагаю, вы пришлись по нраву маленькой негоднице, — осклабился он.

Похоже, сама эта идея просто привела его в восторг.

Я кивнул и… запустил кошку прямо ему в лицо.

Он взвизгнул от ужаса, но все же попытался ее поймать. Кошка же инстинктивно перевернулась в воздухе и, падая, вонзила когти передних лапок в лицо хозяина. Один из когтей располосовал ему кожу на лице, словно кожуру банана. Дорр истошно завопил.

Я выхватил из ящика пистолет и приставил его к затылку Дорра, когда в комнату вломились Бизли и тип с квадратным лицом. Какой-то миг длилась немая сцена. Потом кошка вырвалась из рук Дорра, шлепнулась на пол и тут же забилась под стол. Бизли вскинул свой короткоствольный пистолет, похоже, не вполне понимая, что делать с ним дальше.

Я с силой вдавил пистолет в шею Дорра и предостерег:

— Фрэнки словит свою пайку первым, парни… И это не шутка.

Дорр застонал.

— Не лезьте на рожон, — промычал он своим боевикам.

Дорр достал носовой платок из нагрудного кармана и принялся вытирать свою разодранную и кровоточащую щеку. Тем временем тип с кривой пастью решил незаметно прокрасться вдоль стены.

Я крикнул:

— Не думайте, что все это приводит меня в восторг, и шутить с вами я уж точно не намерен! Замерли на месте, уроды!

Тип с кривой пастью застыл, как-то на редкость гнусно мне улыбнувшись. Свои руки он держал опущенными.

Дорр немного повернул голову и попытался заговорить со мной через плечо.

В таком положении лицо Дорра было видно мне лишь отчасти, поэтому я не мог судить о его выражении, но испуганным он явно не выглядел.

— Это ничего вам не даст, — сказал он. — Я легко бы прикончил вас, если бы захотел. Ну и что теперь? Вы не можете никого застрелить, поскольку лишь усугубите собственное положение, причем куда серьезнее, чем в том случае, если согласитесь выполнить мою просьбу. На мой взгляд, вы в патовой ситуации.

Покуда я наспех размышлял над сказанным, Бизли таращился на меня чуть ли не с благодушием, словно подобные дела уже давно превратились для него в рутину. Зато в другом типе не наблюдалось ничего благодушного. Я напрягся и прислушался: похоже, в доме все замерло.

Дорр отстранился от ствола пистолета и спросил:

— Итак?

— Я ухожу, — ответил я. — У меня пистолет, и он выглядит достаточно убедительно, так что я смогу уложить из него кого угодно — если потребуется. Признаться, я этого не слишком хочу. Поэтому, если вы прикажете Бизли перебросить мне мои ключи, а тому типу — возвратить отнятый у меня ствол, я постараюсь забыть о том, какому прессингу вы меня подвергли.

Дорр нехотя пожал плечами:

— А дальше что?

— Хорошенько обдумайте на досуге свое предложение, — посоветовал я. — Если вы сумеете организовать для меня надежное прикрытие, то, как знать, может, я еще и сыграю на вашей стороне… Если вы действительно такой крутой, каким себе кажетесь, то пара часов вряд ли что-то изменит.

— Что ж, это мысль, — согласился Дорр, хмыкнув. Потом, адресуясь к Бизли, он сказал: — Спрячь свою пушку и верни ему ключи. Кстати, не забудь про его ствол — тот, который вы сегодня отобрали.

Бизли кивнул и с исключительной осторожностью запустил руку в карман брюк. Потом он перебросил кожаный футлярчик с ключами на край стола. Тип с кривой пастью достал из бокового кармана мой ствол. Я еще дальше зашел за спину Дорра. Бросив мое оружие на пол, криворотый отшвырнул его от себя ногой.

Я вышел из-за спины Дорра, взял ключи, поднял пистолет и стал продвигаться боком к выходу из комнаты. Дорр следил за мной пустыми, ничего не выражающими глазами. Бизли поворачивался вслед за мной. Он отступил, когда я приблизился к двери. Чувствовалось, что второй тип сдерживался из последних сил.

Оказавшись прямо перед дверью, я повернул ключ, находившийся в замочной скважине. Дорр задумчиво изрек:

— Вы словно мячик на резинке: чем дальше вас отбросить, тем быстрее вы вернетесь обратно.

— Резинка может оказаться прогнившей, — ответил я и вышел из комнаты.

Я вставил ключ в замок и повернул его, приготовившись тут же услышать выстрелы, но их почему-то не последовало. Естественно, я блефовал на полную катушку, и моя игра была сродни позолоте на обручальных кольцах, которые приобретаются лишь для одного-единственного уик-энда. План сработал только потому, что так было угодно Дорру.

Я покинул дом, завел свой «мармон», развернулся, а потом погнал его вниз по склону холма и достиг шоссе. Помню еще, как здорово меня заносило на поворотах. Шума погони я не услышал.

Когда я подъехал к бетонному мосту, было уже начало третьего. Какое-то время я вел машину лишь одной рукой, а другой вытирал пот на затылке.