Кажется, это все случилось в пятницу, так как из кафе «Мэншн Хауз», расположенного рядом с моей конторой, несло рыбой, как это бывает только в рыбный день. За исключением этого благоухания, ничто не омрачало прекрасный теплый весенний день. Я пробездельничал всю неделю. Когда зазвонил телефон, я сидел, задрав ноги на стол, и грел пятки в лучах теплого солнышка. Почесал затылок и зевнул вместо ответа.

— Как не стыдно, Джонни Далмас! — раздался укоризненный голос. — Я все слышу. Знаком с делом Остриэна?

Звонил Фиалка Макги, отличный парень, детектив из отдела по расследованию убийств конторы шерифа. Единственной его дурной привычкой было, что он постоянно сплавлял мне дела, в которых шишек я зарабатывал немало, а денег обычно хватало лишь на подержанный корсет.

— Нет.

— Это в Бэй-Сити[9]. Говорят, в этом городишке выбрали нового пройдоху-мэра. Ходят сплетни, что игорный синдикат выложил тридцать штук на выборы своего человека. Но в Бэй-Сити живет шериф. Поэтому мы стараемся вести себя хорошо, чтобы не причинить боль его ранимой душе.

Я опять зевнул.

— Я уже слышал это! — пролаял Макги. — Если тебе не интересно, я просто не стану вмешиваться. Но парень говорит, что у него есть немного бабок.

— Какой парень?

— Мэтсон. Это он нашел труп.

— Какой труп?

— Ты что, ничего не знаешь об остриэнском деле?

— Я ведь тебе уже сказал, что не знаю.

— Ты еще ничего не сказал — только зевал и спрашивал: «Какой?» До сих пор мы не вмешивались. Но сейчас, когда он в Лос-Анджелесе и ему угрожают, можно заняться этим дельцем.

— Кто угрожает Мэтсону?

— Если бы он знал, то ему не нужно было бы нанимать ищейку. Кстати, Мэтсон тоже занимался сыскным делом, пока они его не выперли. Сейчас парень зарылся и не высовывается, опасаясь ребят с пушками.

— Ладно, приезжай, — сказал я. — У меня рука устала держать трубку.

— Я на службе.

— Я как раз собирался спуститься в аптеку и купить кварту шотландского виски.

— О'кей. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я постучу в дверь, — пообещал Макги.

* * *

Действительно, не прошло и получаса, как в дверь постучал этот здоровяк с приятной физиономией, серебристой сединой, ямочкой на подбородке и маленьким ротиком, созданным для того, чтобы целовать детей. Макги явился в хорошо отглаженном синем костюме, с лосиным зубом на золотой цепочке и в начищенных туфлях с квадратными носками.

Он очень аккуратно пристроился на краешке стула, как обычно садятся толстые люди, открутил пробку с бутылки и осторожно понюхал божественный напиток, как часто делают в барах. Успокоившись, Макги плеснул в стакан изрядную порцию виски, погонял ее по рту и обшарил контору глазами.

— Не удивительно, что ты сидишь без работы, — торжественно объявил он. — Сейчас для того, чтобы заманить клиента, нужен приличный фасад.

— Пощади меня! — взмолился я. — Лучше расскажи о Мэтсоне и деле Остриэна.

Макги прикончил первую порцию виски и налил вторую, но не такую большую. Он молча наблюдал за моими манипуляциями с сигаретой.

— Жена доктора Остриэна, — наконец начал Фиалка Макги, — отравилась угарным газом. Доктор Остриэн из Бэй-Сити все ночи напролет мотается по окрестностям, чтобы спасти голливудское отребье от ломки. Так что блондинка была предоставлена сама себе. В ту ночь она гуляла в клубе Вэнса Конрида. Знаешь эту забегаловку?

— Угу. Бывший плавательный клуб с самым лучшим пляжем и самыми лучшими женскими ножками в Голливуде переделали в игорный дом. Она забавлялась там рулеткой?

— Если бы в нашем округе существовали игорные заведения, — ответил Макги, — то я бы ответил, что девчонка там играла в рулетку. Поговаривают, что она заигрывала и с Конридом. Эта любительница острых ощущений, естественно, проигрывала. В ту ночь она спустила все и закатила страшный скандал. Конрид отвел ее в свой кабинет и позвонил в городскую поликлинику, чтобы за ней приехал муж. Когда док…

— Только не заливай с таким видом, будто есть свидетели. Ведь в игорном бизнесе, если он, конечно, у нас существует, никто никогда ничего не видит.

— У моей жены есть братишка, — с жалостью посмотрел на меня Фиалка Макги, — который работает в местном «горчичнике». Никакого расследования не проводили. Когда док примчался в берлогу Конрида, ему пришлось, чтобы успокоить, уколоть жену. Остриэн не смог сам отвезти ее домой, так как ему нужно было мчаться в Брентвуд Хайтс по срочному вызову. Поэтому Вэнс Конрид отправил миссис Остриэн в своей машине, а доктор позвонил медсестре и попросил ее присмотреть за женой. Служанка тоже завалилась спать. Все это произошло примерно в полночь или чуть позже.

Да, так вот, около двух часов ночи этот Гарри Мэтсон проезжал мимо дома доктора Остриэна. Гарри руководил сторожевой службой и в ту ночь решил совершить обход. Парень услышал шум мотора в темном гараже и решил проверить, в чем дело. На полу гаража, рядом с выхлопной трубой работающего автомобиля он нашел блондиночку в одной тоненькой пижаме и ночных шлепанцах с уже почерневшими от сажи волосами.

Макги отхлебнул виски и еще раз оглядел мою контору. Из окна уже исчезло солнце, и в комнате начало темнеть.

— Ну и что, по-твоему, сделал этот остолоп? — спросил Фиалка, вытирая тубы шелковым платком. — Он решил, что девчонка мертва. Может, так оно и было, но при отравлениях газом никогда не бывает полной уверенности, что это конец, особенно сейчас, когда спасают даже безнадежных…

— Ради бога! — не выдержал я. — Что сделал Мэтсон?

— Он не стал тревожить фараонов, — строго ответил полицейский. — Мэтсон выключил мотор и уехал домой — он живет в нескольких кварталах от доктора. Затем, опомнившись, парень позвонил Остриэну, и они встретились в гараже. Доктор Остриэн сказал, что его жена мертва, и послал Мэтсона в дом позвонить шефу полиции. Через некоторое время прискакал шеф с парой шавок, а ещё чуть позже приехали ребята из похоронного бюро, управляющий которым в ту неделю исполнял обязанности заместителя коронера[10]. Какой-то тип из лаборатории произвел анализ крови и объявил, что в ней полно угарного газа. Коронер разрешил кремировать тело, и дело закрыли.

— Ну и в чем загвоздка?

Фиалка Макги прикончил второй стакан и стал подумывать о третьем. Но сначала он решил закурить сигарету марки, которой у меня нет. Слегка огорченному детективу пришлось закурить свою.

— Я простой коп, — он спокойно смотрел на меня через клубы дыма, — и поэтому я не знаю. Только слышал, что у Мэтсона забрали лицензию, выгнали из городка и хорошенько припугнули.

— Пусть катятся ко всем чертям! Со мной такие фокусы не проходят! — заявил я. — Правда, в последний раз, когда я вломился в одну похожую деревню, отделался проломленным черепом. Как связаться с Мэтсоном?

— Я дам ему твой телефон, и он позвонит.

— Ты хорошо его знаешь?

— Достаточно хорошо, чтобы можно было назвать тебя. Конечно, если что-нибудь выплывет, мне придется…

— Конечно, конечно, — прервал я. — Я буду держать тебя в курсе. «Бурбон» или хлебная водка?

— Иди к черту! — ответил Макги. — Будто не знаешь, что я пью только шотландское виски.

— Как выглядит Мэтсон?

— Среднего сложения, рост — пять футов семь дюймов, вес — сто семьдесят фунтов, волосы пепельного цвета.

Фиалка допил виски и ушел.

В течение следующего часа я выкурил немало сигарет, и в горле у меня пересохло. Начало темнеть, а телефон продолжал молчать. Я включил свет, вымыл руки, выпил немного виски и спрятал бутылку. Наступило время ужина.

Я надел шляпу и вышел. В коридоре встретил мальчишку-посыльного из «Грин Физерс», изучающего номера на дверях. Он искал мою контору. Я расписался в получении маленького, неправильной формы свертка, завернутого в полупрозрачную желтую бумагу, которой пользуются в прачечных. Перерезав бечевку, выложил на стол еще один сверток и конверт с запиской и ключом.

«Знакомый из конторы шерифа считает вас человеком, которому можно доверять. Я вел себя, как кретин, и попал в переплет. Приходите, пожалуйста, когда стемнеет в «Теннисон Армс Эпартментс», номер 524. Если меня не будет, откройте дверь и подождите. Остерегайтесь управляющего Пэта Рида. Я не доверяю ему. Туфельку, пожалуйста, спрячьте в надежное место.

P. S. Ума не приложу, почему его называют Фиалкой?»

Я знал причину — Макги жевал таблетки, освежающие рот, с запахом фиалок. Под показавшейся мне немного нервной запиской подписи не оказалось. Я развернул оберточную бумагу и нашел женскую ночную туфельку из зеленого бархата, отделанную белой кожей. На пятке отчетливо виднелись золотые буквы «Вершойль», а рядом, там, где должен был находиться размер, несмываемыми чернилами написано — С 465. Я знал, что это не размер, а, очевидно, закодированный номер покупателя, так как «Вершойль» делает обувь только по индивидуальному заказу с одноразовых колодок.

Откинувшись на спинку стула, я вновь закурил и несколько минут напряженно думал. В конце концов в телефонном справочнике нашел номер фирмы. После нескольких гудков ответил жизнерадостный голос.

— Мне нужен мистер Вершойль. Это Петерс из бюро по розыску краденых вещей, — сказал я, не уточнив, из какого именно бюро.

— Мистер Вершойль ушел домой — мы работаем до полшестого. Я Прингл, бухгалтер. Не могу чем…

— Ваши туфли числятся в списке краденых вещей. Номер «С, четыре, шесть, пять». Вам эти цифры ничего не говорят?

— Конечно, говорят. Это номер нашего клиента в каталоге. Проверить?

— Будьте добры.

Мистер Прингл скоро вернулся.

— Да, это номер миссис Леланд Остриэн, 736 Алтар-стрит, Бэй-Сити. Она была нашей постоянной клиенткой. Около двух месяцев назад мы сделали для нее две пары зеленых бархатных туфель. Какая жалость!

— Что вы имеете в виду?

— Вы что, не знаете, что она покончила жизнь самоубийством?

— Значит две пары?

— Да, абсолютно одинаковые. Нам часто заказывают по две пары обуви таких нежных цветов. Знаете, они легко пачкаются…

— Большое спасибо, — я повесил трубку.

Я снова внимательно осмотрел совершенно новую ночную туфельку. Интересно, для чего она понадобилась Гарри Мэтсону? Заперев ее в сейф, я отправился ужинать.