Если ночь может быть достаточно длинной, чтобы научиться дарить и получать удовольствие, то прошлая ночь была именно такой. Об этом Жасс размышляла, перевернувшись в постели и довольно вздохнув. В какой-то момент Тир уложил ее на ковер, а после на кровать, где они опять занимались любовью. Казалось, они не могут насытиться друг другом. Тир сказал ей, что у них впереди много времени, чтобы наверстать упущенное.

— Мы поженились всего несколько часов назад, — возразила она.

— Но я говорю о годах, когда я был в отъезде, которые я мог провести с тобой.

— Но тогда мы стали бы совсем другими людьми.

Потянувшись, она с тревогой затаила дыхание.

Где Тир? Паникуя, она вскочила с постели и огляделась. В окна шатра пробивались первые лучи рассветного солнца.

— Ты проснулась, принцесса.

— Тир!

Широко шагая по шатру, ее любимый викинг, одетый только в джинсы, заключил ее в объятия.

— Ты дрожишь! — негромко воскликнул он, согревая ее теплом своих рук, и поцеловал в макушку.

— Я думала, ты снова ушел. Я проснулась, а тебя нет, и я…

— Ты так легко от меня не избавишься.

— Кто говорит, что я хочу от тебя избавиться? — Она прижалась к нему. — Я кое-что запланировала по поводу тебя.

Смеясь, Тир поцеловал ее. Его сексуальное возбуждение взволновало Жасс, и она потянула пряжку его ремня.

Тир помог ей расстегнуть ремень на своих джинсах. Быстро сняв джинсы, он бросил Жасс на кровать и опустился на нее. Он овладел ею быстро и решительно. Удовольствие, которое она испытала, когда Тир начал двигаться, было неописуемым. Жасс двигалась вместе с ним яростно и ритмично. Она закричала с наступлением оргазма, Тир к ней присоединился. После они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Зачем мы тратим столько времени на сон? — Тир уставился ей в глаза.

— Наверное, мы сошли с ума. — Жасс усмехнулась. — Но прямо сейчас я совсем не хочу спать.

Тир понял намек и помог ей усесться на него верхом. Держа Жасс за плечи, он медленно вошел в нее.

— О, как хорошо! Как хорошо! — Ее крики, вероятно, слышали в селе Вади.

Тир крепко удерживал ее, двигаясь под ней, пока на нее не нахлынул шторм удовольствия.

— Что может быть лучше? — выдавила она, когда они сделали передышку, переплетя руки и ноги.

— Почему ты спрашиваешь? — пробормотал Тир, не открывая глаза.

— Потому что я сомневаюсь, что смогу больше.

— Ты недооцениваешь себя, принцесса. Я предлагаю это выяснить.

Жасс тихо вскрикнула от предвкушения, когда Тир подмял ее под себя. Положив ее ноги себе на плечи, он стал медленно входить в нее. Она, не в силах ему сопротивляться или управлять ситуацией, через несколько секунд опять потеряла голову.

— Остановись! — смеясь, умоляла она. — Я больше не могу.

Тир перевернул ее на бок и опустился рядом.

— Ты не права, — возразил он.

К счастью, он оказался прав. Когда Тир начал двигаться позади нее и ласкать ее тело, Жасс выгнула спину и прижалась к нему.

Когда она успокоилась, Тир обнял и поцеловал ее так нежно, что ей понадобилось некоторое время, чтобы заметить опьяняющий аромат в шатре.

— Чем это так восхитительно пахнет? — спросила она.

Тир запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

— Арабским жасмином и пустынной лавандой.

— В самом деле? — Она села, а потом поняла, что в шатре полно цветов. — Ты собрал их для меня, пока я спала? Оказывается, ты романтик.

— Ну, я отлично знаю, что любит моя жена, — сказал он.

Жасс рассмеялась и прижалась к нему:

— Ты полон сюрпризов.

— Я стараюсь тебя не разочаровать.

— Ты не можешь меня разочаровать, — подтвердила Жасс. — Но ты не должен меня баловать.

— Невеста должна чувствовать себя особенной. По-моему, ты большую часть своей свадьбы думала, что я тебя игнорирую. — Он пожал широкими плечами. — Я хотел тебя порадовать.

Когда Тир встал с постели, Жасс присоединилась к нему, не обращая внимания на то, что она не одета.

— Тир Скаванга собирал для меня цветы на рассвете? Я запомню эту историю надолго.

Они стояли так, что их тела почти соприкасались. Тихо прорычав. Тир притянул Жасс к себе. Приподняв над полом, он заставил ее обхватить ногами его талию, потом опустился на колени и резко вошел в нее. Ритмично двигаясь, он целовал ее в губы, заставляя забыть обо всем, кроме чувственного приключения, в которое они отправились. Когда все закончилось, Жасс не держалась на ногах.

— Это было хорошо, — заметил он, неся ее к кровати. — Мне кажется, тебе надо полежать и отдохнуть.

Он шутил. Уложив Жасс на край кровати, он раздвинул ей ноги и снова ею овладел. Он двигался так мучительно медленно, что Жасс стала умолять его поторопиться.

— Ну, ожидание того стоило? — спросил он ее, почти не надеясь на ответ.

Жасс не могла произнести ни слова.

Пристально смотря на нее, он входил в нее снова и снова. Ее громкие крики заполнили шатер. Очнувшись от чувственного забытья, Жасс подумала, что чем больше удовольствия дарит ей Тир, тем острее наслаждение, которое она испытывает Она становилась ненасытной.

— Что? — спросила она, когда он прислушался.

Тир напрягся. По-прежнему обнимая его ногами, она чувствовала, как он насторожился.

Стремительно высвободившись из ее рук, он соскочил с кровати и секунду молчаливо стоял. А потом Жасс услышала тоже. Одна из лошадей тревожно заржала, где-то вдали послышался вой койота. Койоты редко встречались в пустынях Кареши и охранялись законом, но в последнее время программы их выведения оказались успешнее, чем предполагалось. Койоты сбивались в стаи и нападали на домашний скот.

— Тир?

— Оставайся в кровати, — приказал он и стал быстро одеваться.

Но она не собиралась сидеть и наблюдать, как он натягивает джинсы и сапоги.

— Жасс, что ты делаешь? — спросил он.

— Я иду с тобой.

— Нет. Ты останешься здесь.

— Еще чего не хватало!

Быстро надев рубашку на голое тело, она натянула галифе и сапоги и выскочила из шатра к тому времени, когда Тир побежал к загону со скотом. Схватив метлу, она последовала за ним, замечая, что в селе начинают зажигать огни.

Стая койотов была большой, вожак оказался довольно тощим, поэтому не рисковал связываться с людьми. Койоты охотились на крупный рогатый скот в загоне. Размахивая метлой, Жасс закричала, отгоняя койотов. Схватив за руку, Тир заставил Жасс встать у него за спиной.

— Ты никогда меня не слушаешь, — произнес он. — Я сказал тебе оставаться в шатре.

— Не указывай мне, что делать!

К этому времени более сильные койоты, оценив своих противников, отступили к кустам. Появился староста с толпой сельчан. Отвернувшись, Тир заговорил со старостой, не позволяя Жасс раскрыть рта. Она снова стала для всех невидимой, пока люди обсуждали план своих действий. Из нежного любовника, которого она обожала. Тир вдруг превратился в чужака.

— Я могу спросить, куда ты собираешься? — произнесла Жасс, когда Тир, раздав указания, молча отправился обратно в село.

— У нас нет времени на обсуждение, Жасс. Мне надо возвращаться, чтобы заказать необходимое оборудование для защиты скота.

Она бежала, чтобы не отставать от него.

— Значит, ты замечаешь меня только в постели?

— Жасс, сейчас не время…

Тир даже не замедлил шаг. Он не остановился, пока они не добрались до сельсовета, где были компьютеры. Она собиралась последовать за ним внутрь, но он остановил ее. Прижав к двери и опершись руками по обе стороны от ее лица, он произнес:

— Ты могла погибнуть. — Каждое его слово было как пуля. — В лучшем случае ты получила бы серьезные травмы. Ты должна была остаться в шатре, как я тебе говорил.

— Мне следовало прятаться под подушками до твоего возвращения? Забудь об этом, Тир. — Отведя волосы от глаз, она презрительно хмыкнула. — Если ты думаешь, что я буду тебе подчиняться, то ты выбрал неподходящую жену.

— Я тебя не выбирал. Эта ситуация была навязана нам обоим.

Она открыла рот, но ничего не сказала в ответ на резкие слова Тира. От стыда у нее скрутило живот Тир прав. И все же то, что произошло между ними прошлой ночью, легко уничтожили несколько разрушительных слов. Она сказала Тиру, что любит его, но теперь она вспомнила, что он не ответил ей тем же.

— Ты прав по поводу навязанной нам ситуации, — согласилась она и обрадовалась, что говорит спокойно. — И знай, что она не нравится мне так же сильно, как тебе. Как я могу радоваться жизни с человеком, который относится к женщинам как средневековый мужлан?

— Не сейчас, Жасс.

Она опередила его в дверях и преградила ему путь.

— Ты выслушаешь меня, — настаивала она и подняла руки, чтобы высвободиться от его хватки. — Я не беспомощная самка, какой ты меня, по-видимому, считаешь. Я тебе ровня во всех отношениях. Либо мы все делаем вместе, либо разводимся.

После долгого молчания Тир отстранился от нее.

— Побудь здесь и успокойся, — посоветовал он.

Жасс стиснула зубы, но, по крайней мере, не сказала ничего из того, о чем могла после пожалеть. Она прислонилась спиной к двери, нехотя признавая, что если пойдет за Тиром внутрь, то электронные письма, которые он должен отправить, отправлены не будут. А сейчас заказ оборудования важнее ее уязвленной гордости.

Отправив письма, он вышел на улицу. Жасс стояла в метре от входа в сельсовет. Он взглянул на нее и понял, что она по-прежнему сердится. Взяв за плечи, он поставил ее перед собой.

— Пойми, Жасс, я никогда не позволю тебе рисковать жизнью. Ты меня поняла?

Она вздернула подбородок.

— А я никогда не позволю тебе рисковать в одиночку. Ты меня понял? — Она не моргая смотрела на него. — Тебе не кажется, что пришла пора все мне рассказать?

Отпустив ее, он шагнул назад.

— И не смей говорить мне, что тебе нечего мне сказать, — предупредила она, когда он покачал головой.

— Здесь не место, Жасс.

— Да? А где подходящее место? Подождем, когда мы окажемся за столом в зале заседаний компании Скаванга? — Сильнее сжав зубы, она одарила его свирепым взглядом. — Подходящего места не будет, Тир, но есть подходящее время, и оно настало.

— Ты говоришь о клочке бумаги, который мы подписали? Он сделал нас мужем и женой, но это не дает тебе права копаться у меня в душе.

— Трус.

Жасс всегда знала, как задеть Тира за живое.

— Я профессиональный убийца, Жасс. Я очень хорошо делаю то, чему меня обучили. Этого тебе достаточно?

Она покачала головой:

— Ты солдат и герой, который исполнял приказы, — спокойно утверждала она. — Тебе не удастся меня шокировать, Тир, поэтому не пытайся это сделать. Ты не напугаешь меня, я от тебя не отстану, пока ты все мне не расскажешь.

— По-твоему, я герой? — резко спросил он. — Ты так считаешь?

— Это то, что я знаю. Шариф мне кое-что рассказывал, поэтому я точно знаю, кто ты такой.

— Ты знаешь все?

— Достаточно, чтобы понять, что я вышла замуж за героя, — тихо ответила Жасс. — Я знаю, что ты спас свой батальон, рискуя собственной жизнью. И прежде чем ты начнешь пугать меня рассказами о том, как опасна твоя работа, я задам тебе простой вопрос. Согласился бы брат, который меня обожает, на мой брак с опасным человеком? Разве тебе не понятно, что Шариф любит тебя, как и меня, и считает, что я могу тебе помочь?

Тир долго молчал, потом произнес:

— Я никогда не забуду лица детей. — Жасс схватила его за руку. — На войне нет возрастных ограничений, Жасс. Во время войны страдают все, от мала до велика.

— По-твоему, я этого не понимаю, Тир? Но ты всегда пытаешься помочь людям. Ты не думаешь о себе. Ты творец, а не разрушитель, и теперь пришло время подумать о восстановлении своей собственной жизни.

Они разговаривали как много лет назад. Они повзрослели, и темы их разговоров коренным образом изменились, но откровенный взгляд Жасс, как и прежде, пронзил сердце Тира.

— Ты думаешь, мне было легко стоять рядом со своим братом, когда Шариф вернул себе королевство? — тихо продолжала она. — Я прошла все битвы вместе с Шарифом, чтобы мы могли возместить ущерб, оставленный нашими родителями. Я не дрогнула тогда, и я не дрогну сейчас, что бы ты мне ни сказал.

Тир покачал головой:

— У меня нет на это времени. К сожалению. Я не могу остановить свою работу по эгоистичным причинам. Я едва успеваю заниматься делами в Кареши, поэтому не имел права вступать в брак и обзаводиться детьми.

— Ты говоришь так, словно будешь делать это в одиночку, — прервала его Жасс. — Ты уже не одинок, и я не хочу, чтобы ты прекращал работать в Кареши. Я хочу работать с тобой, Тир. Я хочу, чтобы наши дети радовались переменам, которые произойдут в Кареши в результате строительства и ремонта. Я желаю, чтобы ты вкладывал в Кареши свою душу, свои мысли и реализовывал здесь свои мечты. Я хочу, чтобы Кареши стала твоей страной. Мы будем делать все постепенно, — уверенно произнесла она, когда он посмотрел на нее с сомнением. — Если ты что-то от меня утаил, то ты расскажешь мне об этом. Не сейчас, не все сразу. Потребуется какое-то время, чтобы залечить раны.

— Ты всегда была упрямой, — пробормотал он и сверкнул на нее глазами.

— И я не изменюсь, — заверила Жасс и взяла его за руки. — Смирись, — прошептала она. — Ты же знаешь, что будешь со мной до конца жизни.

Прошло несколько напряженных моментов, а потом Тир победоносно рассмеялся и поцеловал Жасс, вложив в поцелуй всю свою любовь, страсть и жизнелюбие. Они целовались, и между ними разгоралось пламя желания. Возможно, вокруг них были люди, но они никого не замечали. Их страсть вырвалась наружу. Они пребывали в собственном мирке, пока к ним не подошел староста и не сделал им замечание.

— Что он сказал? — спросил Тир.

— Он сказал, что такая бурная страсть, как у нас, благо для села Вади, — объяснила Жасс, улыбаясь, ее полные губы припухли от поцелуев. — Благословение приходит с множеством детей, которые принесут благо Кареши.

— По-моему, он абсолютно прав.

Жасс притворилась, что ударяет Тира кулаком. Он уклонился от удара, а потом взял Жасс за запястье и быстро зашагал в сторону шатра. Он остановился у входа.

— Ты испугалась за меня? — Он хотел снова услышать ее голос.

Она улыбнулась, глядя ему в глаза:

— А ты не догадался, Тир?

— О чем? — Он нахмурился, смотря на нее сверху вниз.

— О том, как сильно я люблю тебя, упертый ты человек. Ты должен позволять людям заботиться о тебе. И я одна из таких людей. Поэтому если тебе придется столкнуться со стаей койотов или встретить любую другую опасность, то тебе лучше привыкнуть, что я всегда буду рядом с тобой. Что ты делаешь? — спросила она, как только Тир подхватил ее на руки.

— Заставляю тебя замолчать. Я думаю, это единственный действенный способ.

— Ну, попробуй, — парировала она, когда он внес ее в шатер и поставил на ноги.

— Я сделаю это с истинным удовольствием, принцесса.

Я тоже, подумала Жасс, когда он начал целовать ее. Тир был ее идеальным мужчиной. Он постоянно бросал ей вызов, чего ей так не хватало. Он крепко прижал ее к себе и страстно поцеловал. Ее желание еще никогда не было таким сильным.

— Давай кое-что выясним прямо сейчас. — Опустив голову, Тир одарил ее категоричным взглядом. — Ты не будешь рисковать своей жизнью, потому что, если с тобой что-то случится… — Он умолк и вздохнул. — Моя жизнь закончится. Ты все, что мне нужно, Жасс Кареши.

— Жасс Скаванга, — напомнила она, смеясь, и обвила руками его шею, а потом вздохнула, когда Тир поцеловал ее в шею.

— Я люблю тебя, Жасс Скаванга, и я не стану рисковать тобой. Я не желаю снова тебя потерять.

— Ты любишь меня? — Отстранившись от него, она подняла голову и уставилась в его глаза.

— Больше жизни.

— Ты любишь меня, — повторила она, смакуя слова.

Тир взял ее за руки:

— Ты выйдешь за меня, Жасс?

Она рассмеялась, наклонилась вперед и поцеловала его в губы:

— Мы уже женаты. Ты предлагаешь мне двоемужие?

— Я не уверен, что такое возможно, потому что тебе придется выходить замуж за одного и того же человека. Но когда мы поженимся в следующий раз, я хочу, чтобы свадьба состоялась по нашей воле, а не потому, что того требуют традиция или люди. Итак, что ты скажешь. Жасс? Ты выйдешь за меня?

Подняв руки Тира, она поцеловала их и посмотрела ему в глаза:

— Конечно, я выйду за тебя.

Поцелуй Тира был нежным и трепетным. Отстранившись от Жасс, он нахмурился.

— В чем дело? — спросила она. — Я надеюсь, ты не передумал?

Тир рассмеялся:

— Совсем нет. Я так сильно тебя люблю, что не смогу не заниматься с тобой любовью.

— О нет. — Она притворилась растерянной. — Но разве близость до брака разрешена?

— Я предлагаю нарушить правила. Если, конечно, ты не слишком возражаешь.

— Я даже не знаю, что сказать… О, ну одно правило я точно нарушу.

— Какое?

Она вздрогнула от предвкушения, когда Тир посмотрел на ее губы.

— Даже не надейся, что я буду тебе подчиняться.

— Такую привычку менять нельзя! — Он покачал головой, притворяясь встревоженным. Он едва заметно улыбнулся, взглянув на кровать. — Ты такая плохая девочка, что мне ничего не остается, как уложить тебя в постель.

— В самом деле? — Она покосилась на него. — Я надеялась, что ты это скажешь.