Дренеи и Сыны Лотара были не единственными фракциями, заметившими прибытие наару. Не прошло оно и мимо внимания Иллидана Ярости Бури. Он увидел в возрождении Шаттрата потенциальную угрозу для своей войны против Легиона. Если наару наберутся сил, то наверняка пойдут против владений Иллидана и установят контроль над Запредельем.

Иллидан решил нанести удар, пока Шаттрат еще слаб. Он приказал Кель’тасу Солнечному Скитальцу послать на город эльфов крови и взять его силой.

Кель’тас потребовал, чтобы в походе участвовали охотники на демонов, но Иллидан отказал ему. У них было иное предназначение, хотя он и хранил молчание о том, какое именно.

Ответ Иллидана разгневал Кель’таса, но он подчинился приказу. По его распоряжению атаку возглавил одаренный магистр по имени Ворен’таль. Армия эльфов крови скоро вышла на Шаттрат. В ее строю были самые искусные волшебники Кель’таса. Они знали военное искусство и желали порадовать своего принца. Они считали, что у Шаттрата и его защитников нет ни малейшего шанса.

И все же атака на Шаттрат закончилась до того, как пролилась хотя бы капля крови.

На пути в Шаттрат Ворен’талю было видение. Он заглянул в будущее, когда его народ вернется к прежней славе и заживет свободно, позабыв о боли и зависимости. И в сердце того видения был наару. Его Свет изливался на Кель’Талас, облегчая душевные муки каждого эльфа крови.

Пророчество навеки изменило Ворен’таля. Он рассказал о видении подчиненным и убедил их, что наару каким-то образом важны для спасения их народа. Эльфы крови поверили в светлое будущее Ворен’таля. Выбор дался им просто. В Запределье они испытывали невзгоду за невзгодой без намека на успех. Эльфы отчаянно желали встать на новый путь, даже если он основан на мимолетном видении.

Около Шаттрата Ворен’таль и его армия сложили оружие и поклялись в преданности А’далу. Вскоре они получат новое имя: Провидцы.

Ворен’таль послал весть Кель’тасу, призывая его присоединиться к наару в Шаттрате. Ответа он так и не дождался.

Принц пришел в ярость. Публично он назвал поступок магистра изменой и вызовом, брошенным его власти, но в глубине души видел в дезертирстве Ворен’таля свидетельство собственных неудач.

Появление Провидцев расширило пропасть между Кель’тасом и Иллиданом. Принц потребовал, чтобы бывший ночной эльф отомстил наару, но не дождался помощи. Иллидан был так поглощен охотниками на демонов, что не обратил внимания на армию Ворен’таля. Это только доказало Кель’тасу, что Кил’джеден говорил правду: Иллидану не было дела до принца или его народа.

Принц не мог позволить чародею пожертвовать эльфами крови как пешками. Он утратил всю веру в бывшего ночного эльфа и перешел к новому благодетелю — Кил’джедену. Конечно, Кель’тас понимал, что Легиону доверять нельзя, особенно после того, что тот сделал с его королевством. Но он не мог устоять против магии скверны. Возможность обрести новый источник темной энергии занимала все его мысли, остальное по сравнению с ней казалось второстепенным.

Без колебаний Кель’тас заключил договор с повелителем демонов и согласился уйти от Иллидана Ярости Бури. За это Кил’джеден даровал принцу то, к чему тот стремился больше всего: больше знаний о магии скверны.