Пока Гул’дан обучал чернокнижников, Нер’зул добрался до Ошу’гуна. Он воззвал к предкам со всей силой, и его воля пробила невидимый барьер, которым Кил’джеден оградил священную гору. Вихрь бесплотных голосов ворвался в разум шамана. Среди них была и его супруга Рулкан, не иллюзия, созданная Кил’джеденом, а настоящая Рулкан. Дух раскрыл Нер’зулу глаза на то, что тот натворил. Дренеи не были врагами. Врагом был Кил’джеден. Его не волновало спасение орков. Его целью было их осквернение. С помощью Гул’дана Кил’джеден вынудил Нер’зула создать Орду и развязать войну с невинными дренеями.
Затем Рулкан и остальные духи предков отвернулись от Нер’зула. Их молчаливое осуждение сломило старейшину шаманов, он осознал, что ничто не сможет ему помочь вернуть их расположение. Для верующего орка подобная участь была хуже смерти.
Стыд охватил Нер’зула. Предки поступили правильно, отказавшись от него. Он был глупцом, отдавшим орков в руки тьмы, даже не осознавая того. С опущенной головой и тяжелым сердцем он побрел обратно в Долину Призрачной Луны, думая, что же делать дальше. Шаман еще верил, что ему удастся найти способ сорвать планы Гул’дана и Кил’джедена.
Такой шанс ему не представился. Вождь, не успев добраться до Долины Призрачной Луны, попал в плен к Гул’дану и его приспешникам.
Многие чернокнижники жаждали смерти Нер’зула, но Гул’дан не стал им потакать. Кил’джеден отдал своему слуге четкие указания относительно старейшины. Повелитель демонов желал, чтобы Нер’зул воочию увидел, что станет с расой орков. У Кил’джедена были и другие веские причины сохранить жизнь шаману. Именно Нер’зул вдохновил орков на войну с дренеями. Его внезапное исчезновение вызвало бы подозрения среди кланов.
В последующие недели и месяцы Гул’дан и его чернокнижники постоянно унижали Нер’зула и обращались с ним почти как с рабом. Страшась смерти, старейшина стал слишком слабым, безвольным и боялся ослушаться своих хозяев. Постепенно орки привыкнут к все более продолжительному отсутствию вождя, и его надзиратели станут голосом клана Призрачной Луны.