Меж тем, неведомо для Саргераса, последние искры, оставшиеся от силы Пантеона, еще цеплялись за жизнь. Саргерас уничтожил физические тела титанов, но могущественные чары Норганнона сохранили их души. Бесплотные призраки устремились сквозь Великую Тьму к Азероту и хранителям души мира. Там они надеялись найти тела, в которые могли бы вселиться. Титаны боялись, что если не отыщут новых сосудов для себя, то, ослабев, скоро канут в забвение.

На Азероте обездоленные души ринулись в тела хранителей, созданий, сотворенных самим Пантеоном. Тех ошеломила, поглотила вспыхнувшая в их сознании сила титанов. Хранители увидели обрывки воспоминаний о далеких мирах, о чужих жизнях и невиданных чудесах. Но, едва промелькнув, озарение тут же померкло.

Личности хранителей не исчезли, и теперь они пытались понять смысл столь странного явления. Они знали, что наделены частицей силы Пантеона, но не ведали, что останки их возлюбленных создателей влились в их тела. Сбитые с толку слуги воззвали к титанам, но не получили ответа. Безмолвие творцов встревожило хранителей, их охватили смятение и тревога.

Древний бог Йогг-Сарон, заключенный под крепостью Ульдуар, ощутил эти эмоции. За века, прошедшие с устроения Азерота, в этом существе пробудился острый ум. Йогг-Сарон измыслил план, как ослабить своих тюремщиков и сбежать из заключения. Он решил осквернить Кузню Воли, извратив ее с помощью странной болезни под названием «проклятие плоти». Тогда все создания, сотворенные этой машиной, пали бы жертвой недуга. Иные даже могли бы заразить им прежние поколения титанидов. Проклятие плоти понемногу превращало больных в смертных созданий из плоти и крови, которых, как прекрасно знал древний бог, нетрудно убить.

Воплощая свой замысел, Йогг-Сарон обратился к хранителю Локену. Того, из всех стражей Ульдуара, сильнее всего встревожило молчание Пантеона. Бог напустил на хранителя лихорадочные сновидения, разжигая в нем холодное пламя отчаяния. Но и в смятении титанид не поддался звучащему в сознании шепоту. Для его падения понадобились более тонкие приемы.

Погружаясь в пучину безнадежности, Локен искал утешения у врайкулы по имени Сиф — супруги своего брата, хранителя Торима. Локен часто встречался с ней наедине, рассказывая ей о своих самых темных опасениях. Со временем между титанидами вспыхнула запретная страсть.

Йогг-Сарон превратил любовь Локена к Сиф в опасную одержимость. Их отношения все больше ухудшались из-за безумного поведения хранителя. Он все чаще говорил о том, что надо открыто объявить о своей любви, а этому Сиф горячо противилась. Она понимала, что если Торим узнает об их романе, то единство хранителей разрушится.

Наконец она полностью порвала с Локеном и потребовала, чтобы тот оставил ее в покое. Обезумев от страха потерять возлюбленную, Локен убил Сиф в припадке гнева и ревности.

Сокрушенный виной, он все же не посмел признаться в содеянном Ториму, а начал искать способ скрыть убийство. И тогда перед ним явился дух любимой.

К великому удивлению Локена, призрак простил его. И предупредил, что он должен спешить, пока Торим не узнал правду. Ведь, если это случится, между титанидами вспыхнет междоусобная война, и клятва, принесенная Пантеону, будет нарушена.

Локена поразило коварство, вовсе не свойственное Сиф прежде. Он ощутил в ее призраке что-то странное: едва уловимую, но все же видимую Тьму. Вот только страх помутил его разум, и Локен отринул сомнения.

По совету Сиф он перенес ее труп в ледяные пустоши у Грозовой Гряды, сообщил Ториму о смерти супруги и убедил его, что виной тому хранитель Арнгрим, король ледяных великанов. Пораженный горем Торим дал волю ярости и сразил Арнгрима вместе с множеством его подданных. С этого началась опустошительная война между штормовыми великанами Торима и ледяными великанами Арнгрима. Призрак Сиф тем временем продолжал искушать Локена. Ее советы становились все сомнительнее, но хранителя это не останавливало. Сиф убедила его выковать в Кузне Воли собственное войско, достаточно большое, чтобы оборонить Ульдуар от гнева великанов.

Она даже убедила Локена наказать брата, якобы развязавшего войну. Локен обвинил Торима в том, что тот позволил гневу возобладать над собой и создал столь ужасный раскол в рядах титанидов. Сиф, внушал ему Локен, устыдилась бы того, что он сделал, прикрываясь ее именем. От столь горького упрека Торим погрузился в глубокое отчаяние. Сломленный раскаянием, он покинул Ульдуар и стал отшельником.

Убрав с пути Торима, Локен направил выкованную в Кузне армию на великанов, чтобы покончить с раздором, а всех, кто противился его воле, запирал в палатах стазиса.

Но в ходе сражения хранитель заметил в своих воинах некую странность. Темная болезнь проникла в их дух. Локен снова обратился за советом к Сиф, но на сей раз не дождался ответа. Ужас охватил его, когда он понял, что призрак был лишь иллюзией, созданной Йогг-Сароном.

Втайне от Локена дух Сиф испортил Кузню Воли, пока хранитель создавал свою армию. Проклятие плоти укоренилось в самом сердце машины. Локен в своем себялюбии позволил древнему богу играть им, как бездумной пешкой.

Это открытие сокрушило последние следы благородства в титаниде. Теперь он думал лишь о том, чтобы скрыть вину, пусть даже ради этого пришлось бы покориться Йогг-Сарону. Под покровительством этого могучего создания он мог бы победить всех хранителей и уничтожить следы своего злодеяния.

ХРАНИТЕЛЬ ТОРИМ НАХОДИТ ТЕЛО СВОЕЙ ЖЕНЫ СИФ

Локен решил, что для победы над остальными хранителями нужно прежде всего обезоружить Одина с его огромной армией валарьяров. Но прямая атака на летучие Залы Доблести была невозможна, и Локен решил пойти более вероломным путем. Он обратился к приемной дочери Одина, валь’кире Хелии.

Та тысячелетиями послушно исполняла приказы Одина, доставляя в Залы Доблести души павших врайкулов. Но, повинуясь, она лелеяла в призрачном сердце холодный гнев и не простила Одина за то, что тот против воли сделал из нее валь’киру Хелия мечтала о том дне, когда отомстит за себя и всех созданий, превращенных в валь’кир.

Локен, обратившись к ней, сыграл на тлеющей в ней ярости и боли от предательства. Он обещал порвать цепи рабства, связавшие ее с Одином. В обмен она должна была навеки запечатать от мира Залы Доблести, после чего роль хранителя душ врайкулов должна была перейти от первого наместника к Хелии. Надеясь утолить свою жажду мести, та согласилась.

Когда Локен вернул ей свободу воли, Хелия вызвала те силы, которыми в прошлом закрывала измерение элементалей. Она подчинила своей воле скрытые энергии тайной магии, вихрящиеся вокруг Азерота, и запечатала Залы Доблести со всеми их обитателями. Один и его могущественные валарьяры отчаянно рвались из цитадели, но не смогли прорвать возведенной преграды. Валарьярам и хранителю предстояло томиться в золотых стенах Залов долгие века.

Хелия, освобожденная от служения Одину, создала для себя и других валь’кир новый дом, волшебное убежище далеко внизу, под великими морями Азерота. Океан мглы облек владения Хелии и скрыл их от чужих взоров. Это царство, названное Хельхейм, стало последним пристанищем для духов умерших врайкулов.

СТРАЖИ ТЕНИ

Не все валь’киры пошли за Хелией после поражения Одина. Часть этих призрачных созданий скрылась в Земли Теней. Те немногие, кто сохранил в душе искру благородства, посвятили себя охране материального мира. Иногда они даже выводили некоторых умерших из Земли Теней обратно в царство живых.

Но тьма, давно поселившаяся в сердце Хелии, сделала из Хельхейма обитель тьмы и кошмаров. Души врайкулов, попав туда, скоро превращались в яростных мстительных призраков. Эти проклятые души назвали квалдирами. Они стали частью морских туманов, они управляют приливами и отливами. От неугасимого пламени ненависти и мучений квалдиры начали терзать набегами берега Калимдора.