— Ну, расскажи нам чего-нибудь!

Пёс только мельком взглянул на Мартина. Оставаясь немым, он не отрывал глаз от хозяина.

Тогда в беседу включился профессор Розкам. Он сказал в человеческий микрофон:

— Аякс, послушай-ка меня! Если ты хочешь сообщить хозяину о каких-нибудь своих просьбах или пожеланиях, ты можешь сейчас это сделать!

Машина перевела эти слова на собачий язык, и Румкопп утвердительно кивнул головой.

Только теперь Аякс реагировал на слова профессора, переведённые машиной. Он ещё более навострил свои уши, прислушался, посмотрел ещё раз на мясника и залаял.

Мартин снова переключил машину. Начало собачьей речи пропало. Но смысл её все поняли. Собака сказала:

— …привык повиноваться, когда я получаю ясные и четкие приказы. Это делает Румкопп.

После этих слов мясник весь просиял. Пёс продолжал:

— Он мог бы давать мне побольше мяса. Но, очевидно, он беспокоится о моей фигуре. Поэтому я на него не обижаюсь.

Румкопп крикнул:

— Ну? Пожалуйста!

Пёс продолжал:

— Во время прогулок он держит меня на очень коротком поводке. Но это потому, что я должен идти в ногу с хозяином. Значит, это мне же на пользу!

На этот раз мясник от удовольствия крякнул, ударив себя по бокам. Пёс продолжал:

— В лавке я должен часами лежать под столом. Но, очевидно, я должен научиться терпению. Так что я на это тоже не жалуюсь.

Пёс перестал лаять, машина замолчала, а профессор и Мартин смотрели на собаку, покачивая головами. Румкопп же был вне себя от гордости.

— Ну, — крикнул он, — что я вам говорил?! Это ли не разумная собака? Она знает, чего ей надо!

— Нет, она знает, чего вам надо, — возразил профессор Розкам.

— Это одно и то же! — рассмеялся мясник.

После этого он крикнул: «Хопп, Аякс!» — и, когда пёс спрыгнул, взял его на короткий поводок, ткнул ему пальцем в лоб и покинул озадаченных изобретателей Говорящей машины.

— Загадочная собачья душа! — сказал Мартин.

— Для меня, как для исследователя животных, всё это, во всяком случае, чрезвычайно интересно! — сказал профессор.

В этот момент послышался писк.

Оба огляделись. Они подумали, что это машина и что в ней что-то неисправно.

Но это была не машина. Это была мышь. Она сидела на столе и указывала передними лапками на микрофон.

«Ещё один клиент!» — вздохнул Мартин. После этого он включил рычаг для мышей.

Мышь запищала, и из Говорящей машины раздался вопрос:

— Можно мне теперь говорить?

Когда профессор кивнул, мышь сказала:

— Я совершенно случайно подслушала разговоры между жильцами дома и домашними животными.

— Случайно никогда не подслушивают, — вмешался Мартин.

Но мышь его не поняла. Она продолжала:

— Если вы разрешите, я тоже хотела бы поговорить со своими людьми.

Мартин переключил машину и спросил:

— Кто ваши люди?

Основываясь на опыте сегодняшнего дня, он обратился к животному на «вы».

— Мои люди… — ответила мышь после переключения машины. — Мои люди носят фамилию Шайбль, третий этаж. Ибо я являюсь у них домашним животным. Об этом знает только один член семьи Шайбль. Поэтому я и хочу представиться всем членам семьи. Это возможно?

Профессор кивнул и послал Мартина на третий этаж.

Спустя некоторое время вся семья Шайбль, предводительствуемая Мартином, спустилась в подвал: мать, отец и пять дочерей.

Профессор Розкам поставил их всех полукругом перед микрофоном и сказал:

— Ваша квартирантка хочет вам представиться.

— Наша квартирантка? — хором переспросили Шайбли.

Только Нанна, самая младшая, ничего не спросила. Она скосила глаза на мышку, стоящую перед микрофоном, и казалась несколько смущённой.

Мартин указал на мышь и коротко пояснил:

— Вон сидит ваша квартирантка. Она сейчас будет с вами говорить с помощью нашей машины.

В тот же момент мышь стала попискивать, а машина принялась переводить. Шайбли слушали разинув рты.

— Милая семья Шайбль! — сказала мышь. — Я уже давно хотела вам представиться. До сих пор я, к сожалению, имела честь знать только одну из вас…

— Одну из нас? — спросили шесть Шайблей и растерянно оглядели друг Друга.

Только Нанна смотрела в пол. Но никто не обратил на это внимания, ибо мышь продолжала говорить и приковала к себе внимание всех.

— Так как я происхожу из очень знатной фамилии, — продолжала мышь, — я хочу представиться вам стихами. Порой стихами выразиться легче, нежели прозой.

Профессор Розкам одобрительно кивнул, мышь тоненько откашлялась и начала декламировать стихи:

Когда мышь кончила, профессор Розкам захлопал в ладоши; его примеру последовали Мартин и все Шайбли. Особенно громко захлопала Нанна, всё время осторожно поглядывая на родителей.

Мышь Запятая отвесила всем льстивый поклон.

Мартин опять переключил машину, и господин Шайбль, глава семьи, сказал в человеческий микрофон следующее:

— Милая фройляйн Запятая! К сожалению, я не умею говорить стихами. Но и в прозе сумею вас заверить, что с сегодняшнего дня мы с радостью будем считать вас нашей шестой девочкой! Принимаем вас в нашу семью! Нехорошо поступала до сих пор Нанна, лишая нас вашего милого общества!

— Я же не могла знать, что вы любите мышей! — крикнула Нанна.

— Да, теперь ты это знаешь! — рассмеялась фрау Шайбль. Она приблизилась к мышке, протянула ей руку, и та вспрыгнула ей на ладонь, весело перебежав по руке на плечо.

В наилучшем настроении, обретя нового члена семьи, покинули Шайбли подвал и поднялись к себе на третий этаж.

Профессор Розкам закрыл за ними дверь и сказал Мартину:

— День был чрезвычайно интересным!

К сожалению, впереди их ожидало нечто ещё более интересное. В полночь за дверью раздался оглушительный лай, и, когда заспанный Мартин, одетый в пижаму, открыл дверь, в комнату влетел Аякс, вспрыгнул на стол перед Говорящей машиной и требовательно посмотрел на мальчика.

Мартину не оставалось ничего другого, как включить машину. Мартин узнал от собаки, что мясник Румкопп спятил (во всяком случае, по утверждению Аякса). Ибо Румкопп потребовал от пса, чтобы тот доказал своё послушание новыми штуками: ходил бы на задних лапах, прыгал через спинку кухонного стула, приносил ему по первому требованию ночные туфли. Пёс был очень обязательным существом, но тут он решил, что хозяин зашёл чересчур далеко. Он требовал немедленных переговоров с хозяином. С помощью Говорящей машины.

С большим трудом удалось Мартину успокоить собаку, обещав ей устроить переговоры на следующий день. Когда мальчик наконец улёгся в кровать, он услышал душераздирающий кошачий концерт под окнами спальни. Профессор Розкам тоже проснулся, зажёг свечу, открыл окно и в ужасе отпрянул назад.

В окно как сумасшедшая влетела кошка Аглая. Она промчалась через всю спальню и остановилась перед дверью, ведшей к Говорящей машине, отчаянно мяукая. Когда Розкам её впустил и включил, зевая, машину, Аглая сообщила, шипя и фыркая, что какой-то ловчий поймал её знакомого кота. Необходимо что-то предпринять, и немедленно.

Пока Аглая возбуждённо мяукала перед машиной, в раскрытое окно влетели четыре котёнка.

Они безбоязненно ворвались в квартиру и стали одновременно хныкать, ныть, ворчать и орать в микрофон для животных. Измученный профессор всё-таки понял, что они жаловались на ночного сторожа, который выгнал из погреба в холодную ночь трёх кошек-сироток.

— Надо сейчас же вернуть сироток в погреб! — требовали котята.

Профессор Розкам поступил, как Мартин: он стал успокаивать кошек и обещал им всё уладить назавтра.

Но едва он улёгся, как раздался резкий свист, разбудивший его и племянника. На этот раз перед ними предстали пятеро мышат, чья тётя — мышь Мицца — попалась в мышеловку.

Тут терпение обоих мужчин лопнуло.

Они прогнали мышей, тщательно закрыли все окна и двери и нырнули в свои перины, закутавшись в них с головой.

Они и не подозревали, что одна из мышей, рассерженная суровым приёмом, проникла в комнату через дырку в полу и вскарабкалась на Говорящую машину.

И хотя мышь ничего не понимала в технике, однако она перегрызла зубами самое сердце машины — так называемый координатор, состоящий из кишечных струн и палочек красного дерева.

На следующее утро перед дверью профессора собралась огромная толпа: квартиру осаждали кошки, собаки и газетчики. Перед окнами щебетали стаи птиц, тоже стремившихся проникнуть к Говорящей машине.

Но… Говорящая машина молчала — она не работала!

Профессор Розкам, который хотел быстренько испытать машину перед завтраком, первый заметил неисправность. Каждый раз, когда он пускал её в ход, изо всех репродукторов неслось нечто невообразимое, совершенно непонятное, какая-то тарабарщина на всех языках сразу:

ПИЭШКА ВИ ДИ ФИ БРАДАЛАЛДА ЗЕРГУТ НЕВОЗМОЖНО ПИАЙЯ ОРЕВУАР МИАУ ТИРИЛИ ТИКТАК МЕДИНА АНАЛОГИЧНО!

Профессор вздохнул тяжело и вместе с тем с облегчением и выключил машину. Потом он сообщил своему племяннику, а также всем кошкам, собакам и газетчикам, что машина больше не работает. Конечно, ни люди, ни животные этому не поверили. Но когда они все вошли в квартиру и услышали непонятное бормотание громкоговорителей, они вынуждены были поверить — хотели они этого или нет! Удручённые, отправились они восвояси.

Мартин мог наконец передохнуть. Несмотря на то что он несколько месяцев работал над этой машиной, он был теперь рад, что она сломалась.

— Если бы мы захотели выполнить пожелания всех животных, мир перевернулся бы с ног на голову! — вздохнул Мартин. — К этому мы с тобой, дядюшка, не приспособлены! Отнесём-ка лучше машину в погреб.

— Нет! — возразил профессор. — Именно сейчас машина стала действительно интересной!

— То есть как? — озадаченно спросил Мартин.

— Сейчас она рассказывает о себе самой, причём она говорит на языке, включающем в себя человеческие слова и слова животных.

— Но этого не поймёт ни один человек!

— Во всём необходим метод, уважаемый господин племянник! — возразил профессор Розкам.

После этого он включил рубильник и стал записывать речь машины. Машина сказала:

— АНИМАЛЬС АТ ПОПУЛИ ЛЕВВЕР ПИЕПС ГУКУРК ВНЕ, КИКРИКО СМЕШИВАТЬ ТО, НААР ЦИЙИН НАТУР КРРБРРГРРК НЕ ПОДДАЕТСЯ.

— Чепуха какая-то! — рассмеялся Мартин.

Но учёный дядюшка взял листок бумаги и переписал на него аккуратным столбцом все слова и их перевод. Получилось следующее:

Мартин напряжённо смотрел через дядино плечо.

— В этом есть какой-то смысл! — сказал он наконец.

— В этом заключён даже очень разумный смысл, — подтвердил профессор Розкам.

После этого он взял кусок мела и написал на машине всю фразу:

Этим мудрым изречением кончается история Говорящей машины. Ибо больше она ничего не сказала.

С тех пор она молчит.

Профессор Розкам и его племянник Мартин на этом успокоились. Они занялись изобретением какой-то другой машины.

И все животные и все птицы в доме № 7 по Луизиной улице тоже довольны. Они остались сами по себе, и люди остались сами по себе, и все следят за тем, чтобы оставаться друг с другом в хороших отношениях.

И это, пожалуй, самое разумное.