Колин, будучи верным своему слову, явился в дом Грасиэлы на следующее утро, когда она и ее домочадцы завтракали. Подняв взгляд от тарелки и увидев, что его привели в столовую, Грасиэла почувствовала, как ее сердце лихорадочно заколотилось.

Клара при виде Колина радостно вскрикнула. Ее щенок тявкнул и выскочил из-под стола, где он караулил, не уронит ли кто-нибудь на пол кусочек еды.

Колин, наклонившись, почесал собачку за ушами и пробормотал ей что-то ласковым голосом.

Затем он выпрямился. Щенок стал прыгать вокруг него, не удовлетворившись такими коротенькими ласками и жаждая больше внимания к себе.

Энид улыбнулась и сказала:

– Составьте нам компанию, милорд.

Она показала жестом на пустой стул рядом с ней.

– Спасибо.

Он сел на этот стул и выпрямил спину. Его взгляд устремился к Грасиэле, когда появившийся слуга поставил перед ним тарелку. Он слегка кивнул Грасиэле. Она кивнула в ответ, внутренне дрожа так, как дрожит на ветру лист.

Подняв чашку с дымящимся чаем ко рту, она аккуратно отхлебнула из нее.

Колин оторвал кусок гренка и, запихнув его себе в рот, стал жевать, переводя взгляд с одного сидящего за столом человека на другого. Он все еще был сердит на нее. Она сразу же почувствовала это по его сдержанным движениям. От этого возникшее у нее в животе неприятное ощущение усилилось.

Клара верещала, как сорока, и Грасиэла слушала ее лишь в пол-уха до того момента, когда дочь предложила им всем навестить не кого-нибудь, а дочерей лорда Нидлинга. Грасиэла невольно вздрогнула.

Клара бросила на Колина коварный взгляд и хихикнула:

– Мне кажется, что старшая сестра Гонории, Форзиция, к вам очень даже неравнодушна, Стрикленд. Когда я видела ее в последний раз, она буквально забросала меня вопросами о вас.

– Все дочери лорда Нидлинга – прекрасные и изысканные леди, – сказал в ответ Колин.

Грасиэла почувствовала в его голосе раздраженность. Он заерзал на своем стуле. По выражению голубых глаз Колина было видно, что ему отнюдь не хочется разговаривать на эту тему.

Грасиэла, потянувшись за ежевичным вареньем, слегка кивнула гостю, стараясь тем самым дать ему понять, что и ей эта тема тоже не нравится.

Клара же не унималась, ее глаза заблестели, и она, издав какой-то жужжащий звук, спросила:

– Значит, слухи соответствуют действительности, да? Вы подыскиваете себе невесту, Стрикленд?

Грасиэла едва не поперхнулась чаем. Она поспешно поднесла салфетку к губам, чтобы не дать себе громко раскашляться.

Энид бросила на нее любопытный взгляд, а затем посмотрела на Колина. Воцарилась тишина: все стали ждать, что же Колин скажет в ответ. Грасиэла при этом ломала себе голову над тем, как бы ей выпутаться из такой неловкой ситуации.

Уголок рта Колина приподнялся, как будто его что-то позабавило.

– Да, Клара. Это правда. Я решил жениться.

В груди у Грасиэлы похолодело. От нее не ускользнула ирония, скрывающаяся в этих словах. Она и Колин сейчас собирались сообщить о своей предстоящей свадьбе, а Клара имела в виду, что Колин должен вроде бы связать себя брачными узами с девушкой, едва закончившей школу. Да уж, абсурда тут было немало.

– Ага, – с понимающим видом кивнула Клара. – Я так и думала.

Энид прокашлялась и, выгнув свою элегантную шею, произнесла:

– Ну что же, это замечательная новость. Мы очень рады за вас, Колин. Вы уже остановили свой выбор на какой-нибудь молодой леди?

– Это Форзиция, да? Я права? Скажите мне, что я права, – заулыбалась Клара, явно гордясь своими способностями по части дедуктивного мышления.

Энид начала насыпать сахар себе в чай с какой-то чрезмерной сосредоточенностью, как будто она старалась не смотреть сейчас на Колина.

– Поздравляю, Колин, – сказала она. – Эта молодая леди – прямо-таки счастливица.

Колин слегка наклонился вперед, и его стул тихонько скрипнул.

– Форзиция, возможно, и счастливица, но я не собираюсь предлагать этой девушке выйти за меня замуж.

– Не собираетесь? – Клара, растерявшись, пришла в замешательство.

– Не собираетесь? – спросила, словно эхо, Энид, поднимая взгляд от своей чашки с чаем.

А Клара продолжала:

– Но ведь ходили такие слухи… Гонория говорила, что Форзиция уже ждет от вас предложение.

Колин пожал плечами:

– Мне жаль, что я не оправдываю ее ожидания, но вообще-то ее отец весьма далек от такого вот заблуждения. Он знает, что я не буду делать предложение его дочери.

Лицо Грасиэлы зарделось еще сильнее, когда она вспомнила, при каких обстоятельствах к Нидлингу пришло понимание того, что Колин не будет свататься к его дочери.

– О-о, это становится уже очень интересным! А кому же тогда вы сделаете предложение? – заволновалась Клара, которая, судя по выражению ее лица, едва не сгорала от любопытства.

– Клара, не будь такой назойливой, – сказала Энид, бросая на Грасиэлу взгляд, в котором читалась просьба вмешаться.

Обычно Грасиэла в подобной ситуации уже бы вмешалась и пресекла назойливость своей дочери, зачастую граничащую с бестактностью. Однако сейчас Грасиэле даже не приходило в голову, что же она могла бы сказать. Ее нервы были очень сильно напряжены в ожидании того, какая новость будет сообщена сейчас ее девочкам.

Колин же, наоборот, казался абсолютно спокойным. Отрезая себе кусочек лосося, он с милой улыбкой и невозмутимым видом сказал:

– Вы обе очень близко знакомы с моей будущей невестой.

– Правда? – Клара даже слегка подпрыгнула на своем стуле и радостно захлопала в ладоши. – Не томите нас, Колин, расскажите побыстрее.

Грасиэла опустила руки на колени под столом, так сильно сжимая салфетку пальцами, что они начали неметь.

– Хорошо, – с готовностью кивнул Колин.

Затем он бросил взгляд туда, где сидела по другую сторону стола Грасиэла. Она стала неподвижной, как мраморная статуя. Он, глядя на нее, выгнул бровь дугой. Он все еще на нее сердился. Сообщать подобную новость этим девушкам, возможно, было нелегко, но он, похоже, даже и не пытался это как-то облегчить.

– Эла, – сказал он, произнося ее имя так, что оно прозвучало одновременно и как вопрос, и как утверждение.

Энид, проследив за взглядом Колина, ошеломленно нахмурила брови.

Услышав имя своей матери, Клара тоже посмотрела на нее:

– Мама уже знает? О-о, мама, ты уже знаешь! Расскажи нам!

– Я… Я… – Грасиэла, смутившись под пристальным взглядом дочери, запнулась.

– О-о, это нечестно! – Клара надула губы. – Мама, ты уже знала.

– Нет, тут все совсем не так, – слабым голосом выдавила из себя Грасиэла.

Колин покачал головой:

– Это будет для вас своего рода сюрпризом, но ваша мама… – Он перевел взгляд с Клары на Энид. – Мы с Элой… решили пожениться.

В комнате воцарилась тишина.

Даже Клара, обычно очень даже словоохотливая, сидела молча. Казалось, ее лицо словно бы окаменело от охватившего ее потрясения, если не считать того, что она очень быстро моргала.

– Вы сказали, что вы поженитесь… друг с другом? – спросила Энид.

Выражение ее лица тоже стало каменным, а тон ее голоса был под стать этому выражению. Она переводила взгляд с Колина на Грасиэлу и обратно. Она стала совсем непохожей на спокойную и сдержанную Энид, которую знала Грасиэла. И Грасиэле теперь было непонятно, чего ей ожидать от такой Энид.

Грасиэла кивнула, а Колин ответил на заданный вопрос всего лишь одним словом:

– Да.

Энид вдруг стала очень сосредоточенно смотреть на свою кашу.

– Объявление о помолвке будет помещено завтра, – добавил Колин.

– Объявление о помолвке, – словно эхо, повторила Клара. Повторила так, как будто она никогда не слышала этих слов раньше.

– Да. Как только будет помещено это объявление и как только я получу специальное разрешение[12], мы поженимся. Я хочу, чтобы церемония бракосочетания была очень скромной. Мы можем устроить ее в церкви в той деревне, которая находится рядом с моим имением. Мои родители поженились именно там. Это вполне подходящий вариант.

– Мама!.. – воскликнула Клара, с ошеломленным видом качая головой.

Затем она уставилась на Колина и сказала:

– Но она же старше вас!

Грасиэла невольно съежилась.

– Да, на несколько лет, – с невозмутимым видом кивнул Колин.

Клара, переводя взгляд с Колина на свою мать и обратно, задумалась над тем, что она только что услышала, и после небольшой паузы сказала:

– Я… Я даже и не знала, что вы за ней ухаживаете…

Ухаживает? Ее дочь была такой наивной!

Вот это будет трудно – лгать своей дочери. Говорить ей, что ее брак с Колином будет браком по любви, тогда как она, Грасиэла, прекрасно знала, что это совсем не так… А ведь брак по любви – это то, чего она всегда желала для своей дочери. Она надеялась, что та выйдет замуж по любви. И вот теперь сама она, Грасиэла…

Энид стала вести себя очень тихо. Она, прищурившись, смотрела то на Грасиэлу, то на Колина. Грасиэла, почувствовав, что к горлу подступил ком, тяжело сглотнула. Когда она выходила замуж за отца Энид, та была еще маленькой девочкой. Грасиэле было очень даже нелегко привлечь Энид на свою сторону, но за последние несколько лет их отношения как-то наладились на основе взаимного уважения. Тем не менее Грасиэла всегда вела себя по отношению к Энид настороженно… Так, как будто непрочный мир, установившийся между ними, запросто мог быть нарушен. Именно это сейчас и могло произойти.

Грасиэла еще сильнее сжала пальцами салфетку. Если известие о ее предстоящем бракосочетании с Колином было воспринято так болезненно, то как же она тогда расскажет Кларе и Энид о своей беременности? А ведь то, что она беременна, уже довольно скоро станет заметным. Ее охватил ужас: в конце концов им станет известна вся правда об этом бракосочетании, и тогда она, Грасиэла, уже не сможет утверждать, что этот брак – по любви.

– Мы всегда относились друг к другу с большой симпатией и нежностью, – с трудом сказала она.

Это, по крайней мере, не было ложью. Во всяком случае, именно такими были их отношения раньше. Но теперь, глядя на Колина, сидевшего за столом с отчужденным видом, она уже не была уверена в этом, а потому ее слова показались ей пустым звуком.

– С нежностью? – Клара уставилась на свою мать так, как будто у той вместо одной головы вдруг стало две.

Грасиэла заерзала на стуле. Несмотря на свой юный возраст, ее дочь отнюдь не была глупенькой, а потому слова «симпатия» и «нежность» явно не казались ей достаточным основанием для того, чтобы она, Грасиэла, снова вышла замуж. Пусть даже ее жених был таким симпатичным, что любая женщина стала бы сходить от него с ума.

– Я люблю вашу маму, – сказал Колин.

Грасиэла посмотрела на Колина. Он тоже посмотрел на нее – посмотрел бесстрастным взглядом. От такого его заявления у нее даже перехватило дыхание. Но он, конечно же, врал. Он произнес эти слова лишь для того, чтобы придать большей обоснованности их предстоящему брачному союзу.

– А-а… – вздохнула Клара, прижав ладони к груди и явно растрогавшись.

И вдруг раздался смех.

Это засмеялась Энид. Она закинула голову, и ее плечи стали слегка подрагивать.

– Энид!.. – нахмурилась Клара.

Посмеявшись еще несколько секунд, Энид, глубоко вздохнув, успокоилась и спросила:

– Вы и в самом деле собираетесь пожениться?

Грасиэла, обменявшись взглядом с Колином, кивнула.

Энид, упершись ладонями в столешницу, резко встала, и ее стул, опрокинувшись, грохнулся на пол.

– Просто невероятно!.. – воскликнула Энид. Ее взгляд переместился с Грасиэлы на Колина, а затем обратно. – Сначала ты забираешь у меня моего отца, а теперь… – Ее дымчато-серые глаза, обычно такие спокойные, вспыхнули и впились в Грасиэлу с осуждающим выражением. Она показала на Колина: – А теперь… его. Ты могла бы взять себе любого мужчину, какого бы только захотела… Неужели это обязательно должен был быть Колин?

Грасиэла удивленно захлопала ресницами, и на душе у нее похолодело. Она бросила быстрый взгляд на Колина. Судя по выражению его лица, он тоже был удивлен. Энид, похоже, имела на Колина какие-то виды. Но такого ведь попросту не могло быть. Энид довольно скоро уже стукнет тридцать лет. Она, можно сказать, по своей собственной воле уже стала старой девой. Если бы она и в самом деле была неравнодушна к Колину, то наверняка дала бы ему понять это в прошедшие годы.

– Энид… – начала было Грасиэла, не зная при этом, что и сказать.

– Нет! – Энид выставила руку вперед ладонью к Грасиэле. – Не надо.

– Я не осознавала… – Грасиэла покачала головой, выражение ее лица все еще было удивленным. – Я… Я не знала…

– Ты, получается, большой специалист по части того, чтобы забирать у меня все в моей жизни.

– Энид… – сказал Колин, и в его голосе прозвучал легкий упрек.

Энид, посмотрев на Колина, покачала головой:

– Нет. Я не могу сейчас от вас ничего слышать. Я попросту не могу… это слышать.

С этими словами она резко повернулась на каблуках и стремительно вышла из комнаты. Все остальные молча посмотрели ей вслед. Грасиэла заметила, что тяжело дышит, и попыталась успокоиться.

– Ну и дела… – вздохнув, сказала Клара.

Слабо улыбнувшись своей матери и Колину, она добавила:

– Тем не менее я очень рада за вас обоих.