М-р Кетчум ничего не сказал. «Пусть посмотрят, что это такое, когда вам не отвечают», — подумал он.

— Есть ли у вас друзья в Мэне?

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Это входит в протокол допроса, мистер Кетчум. Из всех родственников у вас только сестра?

М-р Кетчум смотрел на него молча. Какая связь между его сестрой, живущей в Висконсине, и фактом нарушения правил дорожного движения?

— Итак, мистер? — спросил Шипли.

— Я уже вам говорил. То есть, я сказал это полицейскому. Я не вижу…

— Вы здесь по делам?

Рот м-ра Кетчума открылся, но оттуда не вышло ни единого звука. Наконец он произнес:

— Почему вы мне задаете все эти вопросы? — и мысленно прикрикнул на себя: «Прекрати трястись!»

— Обычная рутина. Вы здесь по делам?

— Я в отпуске. Я совершенно ничего не понимаю. Я был терпелив, но, черт возьми, хватит! Я требую, чтобы с меня взяли штраф и отпустили.

— Боюсь, что это невозможно.

М-р Кетчум оторопел. Так случается, когда очнувшись от кошмара, обнаруживают, что сон был явью.

— Я… я не понимаю, — сказал он.

— Вы должны предстать перед судом.

— Но это нелепо!

— Вы полагаете?

— Конечно. Я гражданин Соединенных Штатов. Я требую, чтобы уважали мои права.

Улыбка Шипли исчезла:

— Когда вы нарушаете наш закон, у вас больше нет прав. Теперь вам придется оплатить то, что потребуем мы.

М-р Кетчум смотрел на шефа местной полиции пустыми глазами. Он только что осознал, что находится полностью в их руках. Они могут назвать любую сумму штрафа или же засадить его в тюрьму до самой смерти, если это взбредет им в голову. Вопросы, которые ему задавали? Это чтобы убедиться, что у него нет родственных или дружеских связей и никто не побеспокоиться узнать, жив ли он еще…

Комната начала раскачиваться перед глазами. Тело покрылось потом.

— Вы не можете этого сделать, — пробормотал он, зная, впрочем, что этот довод не годится.

— Вы проведете ночь в тюрьме, — сказал шеф. — Завтра увидите судью.

— Но это нелепо! — взорвался м-р Кетчум. — Нелепо!

Он взял себя в руки.

— Я имею право на телефонный звонок, — твердо сказал он. — Я могу позвонить. Это мое право, по закону.

— Конечно, — ответил Шипли, — при условии, если бы у нас в Зэрчи имелся телефон.

Когда его вели в камеру, он заметил в холле еще одну картину. Это опять был портрет бородатого моряка. М-р Кетчум не стал проверять, следит ли за ним бородач взглядом или нет.

М-р Кетчум шевельнулся. В решетчатой двери заскрежетал ключ, и он приподнялся на локте.

В камеру вошел полицейский с подносом.

— Ваш завтрак, — сказал он.

Он был более пожилым, чем другой агент и чем Шипли. Седеющие волосы коротко стрижены, лицо с морщинами у глаз и рта гладко выбрито. Форма не подходила по росту.

Когда полицейский снова запирал за собой дверную решетку, м-р Кетчум спросил:

— Когда я увижу судью?

Полицейский посмотрел ему в лицо.

— Не знаю, — сказал он и ушел.

— Подождите! — крикнул м-р Кетчум ему вслед.

Но мрачно звучавшие шаги уже стихали за поворотом коридора. М-р Кетчум продолжал глядеть на то место, где полицейский исчез из вида. Остатки сонной дымки окончательно рассеялись.

Он сел, протер глаза, бросил взгляд на часы: было 9 часов 7 минут. Толстяк поморщился. Черт, он им этого так не оставит! Ноздри дрогнули, он почувствовал запах, исходящий от подноса, протянул руку, потом уронил ее.

— Нет, — пробормотал он.

Он не станет есть их грязную еду. Он остался сидеть, напряженно выпрямившись, с заметно обозначенными валиками жира вокруг талии, задумчиво рассматривая туфли на ногах.

Но желудок запротестовал.

— Ладно, — сказал он через минуту.

Снял с подноса салфетку и не смог сдержать возгласа удивления.

Сало, на котором были поджарены три яйца, еще шипело и источало дразнящий запах. На тарелке лежали четыре подрумяненных тоста, намазанных толстым слоем масла. А рядом стояла баночка с джемом, большой запотевший стакан апельсинового сока, миска, полная клубники, плавающей в густых сливках. И в довершение кувшинчик, откуда поднимался аромат свежезаваренного кофе.

М-р Кетчум сделал глоток сока, на несколько мгновений задержал его во рту, смочив язык и небо. Кисловатый привкус чудесным образом освежил пересохшее горло. Если этот напиток отравлен, то яд отмерен рукой мастера. Он вспомнил, что как раз перед задержанием собирался остановиться в каком-нибудь кафе.

Не прерывая еды, м-р Кетчум пытался определить причины столь роскошного завтрака.

В этом опять их сельская натура. Они, должно быть, сожалеют о своей оплошности и стараются, как могут, ее исправить. Нельзя не признать, что жители Мэна разбираются в кухне. Такого замечательного завтрака он не отведывал с тех пор, как еще ребенком жил в доме своего отца.

И в тот момент, когда он ставил на блюдце свою третью чашку кофе на молоке, в коридоре раздались шаги. «Как по часам», — подумал он и встал.

Шеф Шипли остановился перед камерой.

— Вы позавтракали?

М-р Кетчум подтвердил. Если шеф ожидает благодарностей, то он будет неприятно удивлен. М-р Кетчум взял свое пальто.

Шеф не шевелился.

— Итак, — сказал м-р Кетчум через несколько минут.

Он постарался принять холодный уверенный вид, но результат оказался неблестящ.

Шеф Шипли смотрел на него пустым взором. М-р Кетчум почувствовал, что дыхание сбивается.

— Могу ли я узнать?.. — начал он.

— Судья еще не прибыл, — ответил Шипли.

— Но… — м-р Кетчум не знал, что еще сказать.

— Я пришел только для того, чтобы сообщить это.

И Шипли удалился.

М-р Кетчум был вне себя. Он поглядел на остатки завтрака, словно пытаясь отыскать там ответ на загадку. Кулаком он ударил себя по бедру. Чего они хотят? Запугать его? Черт бы их побрал. Они почти добились своего!

Он приблизился к дверной решетке и обежал глазами пустой вестибюль. В желудке чувствовался какой-то комок. Пища, которую он поглотил, превратилась в свинец. Он потряс прутья решетки, они были ледяными. Черт побери! Черт вас всех побери!

В два часа пополудни у двери камеры появились шеф Шипли и пожилой полицейский. Полицейский молча открыл. М-р Кетчум вышел, остановился, натягивая пальто, пока за ним запирали дверь. Окруженный с двух сторон, он был вынужден последовать за сопровождающими, не успев бросить взгляд на картину, украшавшую стену.

— Куда мы идем? — спросил он.

— Судья болен. Вас отвезут к нему, чтобы вы заплатили свой штраф.

М-р Кетчум сдержал дыхание. Он не собирается с ними спорить, нет, конечно, нет.

— Хорошо, — сказал он, — если именно так положено действовать.

— Других способов нет, — произнес шеф с неопределенным и невыразительным взглядом.

М-р Кетчум улыбнулся. Хорошо. Теперь это дело почти закончено. Сейчас он заплатит штраф и будет свободен.

Снаружи стоял туман. Водяная пыль клубилась по улицам, как дым. М-р Кетчум надвинул поглубже шляпу и передернул плечами. Он моментально озяб и продрог. «Мерзкая погода», — подумал он. Спускаясь по ступеням крыльца, он выискивал глазами свой форд.

Пожилой агент открыл заднюю дверцу полицейского автомобиля, и Шипли сделал ему знак садиться.

— А моя машина? — спросил м-р Кетчум.

— После того, как вы побываете у судьи, вас доставят обратно, — объяснил Шипли. — О! я…

М-р Кетчум поколебался в нерешительности, потом влез в автомобиль и тяжело опустился на заднее сидение. Холод кожаной обивки проник сквозь шерстяную ткань брюк, и он вздрогнул. Он устроился на самом краешке сидения. Шеф сел рядом.

Полицейский хлопнул дверцей. Глухой звук, подобный тому, с каким захлопывается крышка гроба в склепе. Этот образ заставил м-ра Кетчума скривиться.

Агент занял свое место в машине, и м-р Кетчум услышал покашливание мотора. Он сидел подавленный, вдыхая медленно и глубоко, пока полицейский разогревал мотор. М-р Кетчум бросил взгляд сквозь стекло.

Туман удивительно походил на дым. Могло показаться, что они стоят перед горящим гаражом. Вот только эта пронизывающая до костей сырость. М-р Кетчум прочистил горло.

— Однако, холодно, — сказал он машинально.

Никто не ответил.

М-р Кетчум откинулся на спинку сидения. Машина тронулась, повернула и начала медленно спускаться по улице, невидимой из-за тумана. Скрип шин по мокрой мостовой и мерный шум дворников на затуманенном ветровом стекле создавали навязчивую музыку.

Через некоторое время он глянул на часы. Было около трех. Полдня потерянно в этом проклятом Зэрчи.

За стеклом город исчезал, как призрак. Казалось, в тумане проглядывают дома, но он не был в этом уверен. Он перенес взгляд на свои пухлые руки, потом на Шипли. Шеф сидел с прямой спиной и уставленными прямо перед собой глазами. М-р Кетчум сглотнул слюну. У него было ощущение, что легкие парализованы.

На главной улице туман стал немного прозрачнее. Вероятно, из-за морского бриза, подумал м-р Кетчум. Он обратил внимание, что все конторы и магазины выглядели закрытыми.

— Где люди? — спросил он.

— Что?

— Где все люди?

— У себя дома, — ответил шеф.

— Но сегодня среда. Разве магазины не работают?

— Погода плохая. Не стоит труда их открывать.

М-р Кетчум посмотрел на смуглое лицо шефа, затем быстро отвел глаза. Смутное предчувствие снова сдавило ему желудок. «Черт возьми, что все это значит?» — спросил он себя. И в камере было не очень приятно, но в этой сырой пустыне стало еще хуже.

— А это правда, — услышал он свой голос, — что здесь всего шестьдесят семь жителей?

Шеф не ответил.

— Сколько… сколько лет существует Зэрчи?

Шеф хрустнул суставами пальцев, прежде чем ответить:

— Сто пятьдесят лет.

— Так долго?

М-р Кетчум снова с трудом сглотнул, в горле чувствовалась небольшая боль. «Полно, — сказал он себе, — не нервничай».

— Почему он называется Зэрчи?

Слова вырвались сами по себе.

— Его основателем был Ной Зэрчи, — сказал шеф.

— Вон что! Понимаю. Вероятно, портрет в полицейском участке…

— Точно, — сказал Шипли.

М-р Кетчум похлопал глазами. Таким образом, город, по которому они ехали на машине, основал Ной Зэрчи…

Улица, еще улица, затем еще одна. Желудок м-ра Кетчума сжимался все сильнее и сильнее при мысли, что в таком большом городе всего шестьдесят семь жителей. Почему? Он поколебался, прежде чем спросить:

— Почему всего лишь…

Слова вырвались изо рта почти без его ведома, в любом случае, он не верил, что ему дадут правдивый ответ. Он вздрогнул, когда Шипли переспросил:

— Что?

— Ничего. Ничего. То есть… — м-р Кетчум заикался. И все же нужно узнать. — Почему всего лишь шестьдесят семь жителей.

— Они разъехались.

М-р Кетчум моргнул. Ответ произвел на него впечатление ледяного душа. Его лоб наморщился. Ну и что тут такого? Зэрчи маленький старообразный городок, поэтому и не смог предложить молодым никаких возможностей для применения своих способностей. И они в массовом порядке переехали в более привлекательные города. Это было неизбежно.

Он уселся поудобнее. «Конечно: вот и у меня чертовское желание покинуть эту дыру, а я здесь всего-навсего несколько часов».

Его взгляд скользнул сквозь стекло боковой дверцы, посреди улицы висел плакат с надписью: «СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ МАНГАЛ». Праздник, подумал он. Полмесяца, должно быть, они будут веселиться и напиваться, отмечая оргией починку рыболовных сетей.

— Кем он был, этот Зэрчи? — спросил он.

Ответ последовал после долгой паузы.

— Капитаном дальнего плавания, — сказал шеф.

— Вот как?

— Он промышлял китов в южных морях.

Они достигли конца главной улицы. Полицейская машина свернула влево на узкую дорогу. Слышался лишь звук мотора, работающего на второй передаче и шум гравия под колесами. С обеих сторон дороги тянулись густые заросли кустарника. Где живет этот судья? На вершине горы? М-р Кетчум передвинулся на сидении и тихо выругался.

Водяное марево продолжало рассеиваться. Теперь сквозь серую пелену он различал кусты и деревья. Машина повернула и оказалась лицом к океану. У самых колес расстилался ковер тумана. Машина вошла в поворот, и он заметил гребень холма.

М-р Кетчум покашлял.

— А… дом судьи находится там наверху?

— Да, — ответил шеф.

— Высоко, — сказал м-р Кетчум.

Машина взбиралась по извилистой узкой и грязной дороге. На поворотах показывался то океан, то Зэрчи, то дом, угнездившийся на верхушке холма. Это было серое строение в три этажа с башенками по углам. Такое же старое, как и сам Зэрчи, подумал м-р Кетчум. На следующем повороте он увидел океан под одеялом тумана. Он посмотрел на свои руки. Это из-за неясного мерцающего света или действительно пальцы дрожат? Он не мог сглотнуть, горло совсем пересохло. Он кашлянул, чтобы увлажнить его. Как это глупо, подумал он. Ничто не может объяснить происходящее. Он заметил, что сложил руки на коленях и безо всякой связи вспомнил плакат на главной улице.

Машина совершила последний поворот перед домом. М-р Кетчум почувствовал наваливавшуюся на него тяжесть. «Я не хочу туда идти», — говорил внутренний голос. Он испытывал настоятельное желание открыть дверцу, выпрыгнуть из машины и бежать. Мышцы напряглись до боли.

Он закрыл глаза. «Во имя неба, стой!» — выл внутренний голос. Он попробовал себя образумить: в том, что происходило, не было ничего необычного, просто расшалилось воображение. Сейчас не средние века. Сегодня не бывает ничего необъяснимого, люди имеют причины действовать так, как они действуют. Жители Зэрчи имеют веские причины питать неприязнь к горожанам. Если они поступают таким образом, то только для того, чтобы отомстить за свою обделенность. Это логично. Абсолютно логично. В конце концов…

Машина остановилась. Шеф Шипли открыл дверцу со своей стороны и вышел. Полицейский потянулся назад и открыл другую для м-ра Кетчума. Толстяк заметил, что его нога онемела. Он поднялся, ухватившись за дверную ручку, и неловко выбрался наружу.