Лифт не работал. Лампочки на лестнице горели по-ночному тускло. Но в ту ночь это решительно ничего не значило. Ая, девочка-звезда, новая удивительная подруга Полины, так сияла, что было светло, как в летний полдень.
Она негромко говорила, спускаясь по лестнице. Слова её тоже светились, но неярко, на стены лестничной клетки взбегал то один, то другой бледно-сиреневый огонёк.
- Понимаешь, что надо сделать, - говорила Ая Полине. - Надо во что бы то ни стало вернуть в ваш дом весёлое утро. И всё будет хорошо.
- А как? Это ведь, наверно, совсем невозможно?… - вздохнула Полина.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что мама никогда не перестанет носить домой свои глаголы.
- Не может этого быть, - сказала Ая. - Это она берёт дополнительную работу. Потому и домой. Вот увидишь, что перестанет.
- Да никогда! Они хотят купить цветной телевизор! - воскликнула Полина.
- Не помогает, - заметила Ая.
- Как - не помогает? - удивилась Полина. - Не помогает от чего?
- От хмурцов. Цветной телевизор - хорошая вещь. Но от хмурцов не помогает. И потом - о нём не надо думать специально. Понимаешь?
- Понимаю, - сказала Полина. - И тогда не будет хмурцов?
- Меньше, во всяком случае, - задумчиво отозвалась Ая.
- А что же ещё надо? Чтоб совсем, а? - Полина с надеждой заглянула в синие лучистые глаза.
- Надо, чтобы хоть раз настало весёлое утро.
- Ая, ну скажи, скажи, что же для этого мы можем с тобой сделать? Да ещё ночью? Ая, я боюсь!
Ая остановилась. Это было на площадке между третьим и вторым этажами.
- Слушай, Полина, - сказала она медленно, немного торжественно. - И пожалуйста, обещай, что ты не будешь бояться.
- Я слушаю, - прошептала Полина.
- Мы с тобой, ты и я, и ещё кое-кто, а кто - ты сейчас увидишь, должны вернуть в ваш дом весёлое утро. А для этого нам необходимо достать АЛЫЕ И БЕЛЫЕ РОЗЫ ВАРДКЕЗА!
- Но ведь он жил давно! Это было, как бабушка говорит, «сразупослевойны». Он был тогда уже немолодой. Его, наверно, больше нет на свете!
- Что значит - нет? Это ты говоришь совсем даже неточно, - отозвалась Ая.
- Точно, точно, по-моему, бабушка говорила, что Вардкеза уже нет.
- Может, сегодня и нет, - заметила Ая. - Но тогда-то он есть.
- Сразупослевойны?
- Ну конечно. Он есть тогда. И я ведь есть тогда. Это должно нам как-то помочь.
- Ая, - сказала Полина, - а может быть, ты одна…
- Полина, даже и не думай, - перебила её Ая. - Без тебя ничего не получится. Кто это станет со мной разговаривать? Люди пугаются, когда видят перед собой звезду! И вообще… Никто, никто на свете за тебя этого сделать не может. Только ты - для своей семьи. Для папы, для мамы, для бабушки.
Они спустились до первого этажа; аккуратно придержав парадную дверь, вышли во двор. Но оказались совсем не во дворе, к которому привыкла Полина.
Тот был ещё слегка завален строительным мусором и с чахлыми липками, которые осенью посадили вдоль тротуара. А этот был какой-то двор не двор, пустырь не пустырь, весь покрытый рыхлым тающим снегом.
- Сейчас мы ещё кое-кого позовём. Фокки! - крикнула Ая.
Синий огонёк метнулся куда-то в темноту. И к удивлению Полины, на свет выскочил Фокки, милый Фокки, Полинина заветная, желанная собака! Он так и был, как убежал тогда в парке, - в ошейнике, с вымокшим в лужах поводком.
После того как Полина и Фокки наконец нарадовались друг другу, Полина вдруг сообразила:
- Погоди, Ая! Но ведь про Фокки знаю только я одна. В детском саду никто не догадывается даже, и дома тоже. Ведь он есть только для меня - потому что я так одна играю…
- Ты ведь очень-очень хочешь, чтоб Фокки у тебя был по-настоящему? - спросила Ая.
- Очень-очень, - подтвердила Полина.
- Вот он у тебя и есть!
- Так мой Фокки - теперь настоящий, что ли? - изумилась Полина.
- Теперь настоящий.
- Но ведь это же чудо! А чудес не бывает, - добавила Полина неуверенно и погладила Фокки.
Ая опять, как тогда в комнате, рассмеялась разноцветным смехом.
- Да как же не бывает, когда бывает! Чудеса встречаются прямо на каждом шагу! Вот увидишь. Сама увидишь!
Полина вспомнила, как папа говорил бабушке: «Чудес не бывает, Таисья Гурьевна, вещи сами в дом не придут».
И они, правда ведь, сами и не приходили.
Это сейчас немного сбивало Полину с толку. И то, что Ая, светлая девочка-звезда, говорила так мудро, почти как взрослая, тоже удивляло Полину. Правда, она подумала: «Ая сказала, что она была тогда, в «сразупослевойны». А может, она была и раньше? Она ведь звезда! А звёзды всегда светят на небе! Как всё непонятно! Как интересно! Может быть, всё-таки бывают чудеса?»
Ая наклонилась, стряхнула капли с мокрого поводка, сказала:
- Ну, Фокки, миленький! Ищи. Нам надо найти дорогу к волшебному вокзалу. Не то поезд уйдёт, и нам придётся ждать другого долго-долго.
Фокки ткнулся носом в Полинину руку, потом стал пристально нюхать землю, искать дорогу.
Нет, Полине явно эта местность не была знакома. Но Фокки нанюхал дорогу. Мартовский тающий снег перестал хлюпать у Полины под сапогами. Сапожки почему-то не промокли. А между прочим, могли бы и промокнуть по такой слякоти. Ая шла рядом, как шла бы, например, Полинина детсадовская подружка Люба. Люба ходила очень легко. Полина пригляделась. Нет. Ая шла ещё легче, ещё воздушнее, а вместе с тем она была даже чем-то похожа на Любу. Совсем-совсем немножко. А потом… Да нет! Какая там Люба! Ая вся светилась, и слова её были не только звук голоса, а ещё и блеск и цвет!
Фокки резво бежал впереди, Ая спустила его с поводка и поводок отдала Полине.
Ночь всё длилась и длилась. Но как ни странно, время года стало постепенно меняться. У них там, возле дома, был март. А тут вдруг донёсся запах согревающейся майской земли, потом цветущей черёмухи, потом сирени. Но постепенно эти запахи исчезли, и запахло грибами. Дорога вошла в лес. Грибной запах усилился. Деревья в лесу стояли не шелохнувшись. Не качалась ни одна ветка. Не вздрагивал ни один лист.
Полина вдруг с удивлением заметила, что и веток, и листьев на деревьях вовсе нет. Они высились какими-то странными глыбами. Полина дотронулась до одного из них и сразу же отдёрнула руку. Дерево было холодное и неприятно скользкое.
- Ая, что это? Куда это мы пришли? - воскликнула она. - Что это за странные, неприятные деревья и почему так пахнет грибами?
- Это же вовсе не деревья, - сказала Ая. - Ты никогда не видала такого леса. Это сморчковый лес.
- Сморч-ко-вый?
- Ну да. Здесь растут гигантские грибы сморчки, высокие-превысокие. Они сами себе деревья и сами себе грибы.
Полина подумала, что это надо запомнить и обязательно потом рассказать бабушке Тае. Вот она удивится!
Фокки вдруг кинулся в сторону. Полина испугалась, что он, как это обычно бывало, убежит и исчезнет. Но Фокки тут же вернулся и стал громко лаять.
- Полиночка, Полиночка! - обрадованно закричала Ая. - Мы дошли. Вот и вокзал.
Разноцветные огоньки ринулись туда, откуда только что прибежал Фокки.
- Хотя, кажется, тут нам будет непросто, - добавила Ая задумчиво. - Я вижу одного человека… Вот досада…
И тут Полина увидела вокзал. Странно. На кирпичном здании, там, где обычно бывает написано название станции, значилось просто слово «ВОКЗАЛ». У единственного перрона стоял поезд. Чудные вагоны - товарные не товарные, пассажирские не пассажирские. Вроде бы такие, в каком Полина с мамой ездили на юг. Но тогда где же окна? И самое удивительное, что поезд стоял без рельсов - прямо на земле. С той стороны, где должен бы оказаться паровоз, или тепловоз, или электровоз, ничего не было прицеплено.
«Электричка это, что ли?» - подумала Полина. Перед каждым вагоном высилось несметное количество одинаковой величины ящиков. Народу никакого не было. Только вдоль состава ходил один-единственный угрюмого вида человек и грузил эти ящики в вагоны.
- Здравствуйте, - сказала Ая.
Человек резко обернулся и молча уставился на всю компанию. Довольно долго помолчав, он сказал неприветливо:
- Чего надо?
Фокки гавкнул. Ая велела ему молчать. Полина вообще не знала, что сказать. Заговорила Ая:
- Если я не ошибаюсь, вы - Шкандыба?
- Ну Шкандыба. А ты я уже вижу кто. И что это, в самом деле, звёздам на небе не сидится? Чего тебе?
- Нам надо в город Крутогорск, в «сразупослевойны».
- Пассажиров не возим. Вон - ящиков полно. Понятно? А тут ещё девчонки, собаки, звёзды… Много охотников наберётся. Помогли бы лучше грузить. А то Шкандыба и тут вкалывай - нагружай, Шкандыба и там вкалывай - разгружай. И кто ты есть - то ли грузчик, то ли машинист, то ли тутошний, то ли тамошний, - сам не знаешь. Ишь, в Крутогорск им занадобилось! В «сразупослевойны», видите ли.
- Вы не сердитесь, - попросила его Ая.
- Как же не сердиться, - бурчал Шкандыба. - Не возим мы сегодняшних пассажиров туда. Те времена для здешних прошли.
- Но я-то могу и там быть и здесь, вы же сами видите, - настаивала Ая.
- Допустим, вижу. Что я, звезду от девчонки не отличу, что ли? Собака, положим, мысленная. Ей в любом времени можно быть. Ну а подружка-то твоя? Подружка-то - сегодняшняя, здешняя. И без разговоров. И проваливайте! Звёзды, понимаешь ли, собаки, а поезд ещё не нагруженный стоит.
И тут Ая, улыбнувшись и пустив вдоль вагонов разноцветные огоньки, вдруг хитро сказала:
- А вы приглядитесь хорошенечко.
- Чего тут приглядываться? Есть мне когда приглядываться.
- Девочка тоже тогдашняя, - продолжая хитро улыбаться, говорила Ая. - Разве вы не видите - косы.
- Чего? - по-прежнему неласково спросил Шкандыба.
- Косы. Теперешние девочки - стриженые.
- Это верно, - бурчал Шкандыба. - За модой глядят. Подстригаются по моде с трёхлетнего возраста.
- Да, да, - закивала Ая. - Верно. И я про то же говорю. Но у этой девочки - косы. Тогдашние косы. Вы что, не видите разве?
- М-м-м-м, - помычал Шкандыба. - Косы, оно конечно.
- Ну, значит, и она тогдашняя получается. Ну хоть немножко-то получается?
- Разве что, - засомневался Шкандыба.
- Вот и возьмите, возьмите нас с собой!
- Ты вот звезда - и понимать должна. Нам же ехать через Ветреную Пустыню.
- Я знаю, - спокойно отозвалась Ая. - Поезд как раз и стоит на границе Ветреной Пустыни.
- Ну так вас сдует! Продует, и раздует, и выдует!
- Ты когда-нибудь видел, чтобы ветер сдул откуда-нибудь хоть одну звезду? Ну хоть раз? Ветер подул - и звезда покатилась?
Ая так горячо убеждала Шкандыбу, что не заметила, как с почтительного «вы» перешла на «ты».
- Ну ладно, Шкандыба, ну давай попробуем, - не отставала Ая.
- Тебе хорошо пробовать, ты звезда. А они - люди. Тьфу ты! - добавил он, взглянув на Фокки. - Ну всё равно они - другие.
- Но я-то ведь вот она, с ними! - сказала Ая громко, и разноцветные огоньки снова побежали вдоль вагонов.
- Ну ладно. Только давайте быстро помогайте грузить ящики.
Фокки бегал вокруг и тявкал, а Полина и Ая стали поднимать ящики и по дощатому настилу таскать их в вагоны.
Странное дело! Одинаковые по форме и величине, они весили совсем неодинаково. Одни были лёгкие, почти невесомые. А другие - не поднять их вдвоём, приходилось звать на помощь мрачного Шкандыбу.
- Что в этих ящиках? - спросила Полина.
- В ящиках, барышня, время. Минуты, часы, дни. Те, которые уже прошли. Они упакованы в ящики, - ответил Шкандыба уже не таким грубым голосом.
- А почему одни полные, а другие пустые?
- Точно что пустые. Но только пустые те, которые едва поднимешь. Потому что это попусту потраченное время - на болтовню, на безделье, на пустые дела.
- И… как же?
- А так. Пустота времени - очень тяжёлая вещь. Можно сказать, неподъёмная.
- А лёгкие ящики - что же?
- А лёгкие наполнены действительно нужными, полезными часами. От добрых и полезных дел легко на душе. Вот и ящики лёгкие! А ну - пора! Пора! - вдруг завопил Шкандыба. - Ветер! Открывай границу своей Пустыни! В путь! В путь! По-е-ха-ли!
Ая быстро прошмыгнула в вагон, втащила за собой Полину и Фокки. Заперла изнутри двери и обхватила-обняла сразу обоих: Полину и Фокки.
- Ну, держитесь. И только бы у вас не закружилась голова! - сказала она.