Вскоре, после третьего возвращения домой, ее сны начали наполняться кошмарами. Они вырастали из смутного, неясного ощущения подавленности и страха. Кошмары не будили ее, но по утрам, когда нужно было провожать Тецуо на работу и Юкико в сад, она ощущала усталость. Часто, когда все уходили, она падала обратно на татами. У нее не было сил. Эта беременность, похоже, отнимала у нее гораздо больше сил, чем первая.

К тому же эта музыка. От музыки некуда было деться.

Вначале было даже приятно. Крошечный механизм, имплантированный в матку, едва ощущался пальцами. Он питался энергией от маленьких батареек, которых вполне хватит еще на пять месяцев.

На данном этапе развития плода устройство только и делало, что играло музыку. Бесконечно, снова и снова, музыка.

— Минору ва, гаку сей десу, — сказал Тецуо. — Маленький Минору теперь студент. Его мозг, конечно, пока не способен воспринимать более сложные уроки, но музыку он может воспринимать даже сейчас. Он родится с отменным слухом, зная гармонию как бы инстинктивно.

Тецуо улыбался.

— Минору кун ва, он-гаку га суки десёу[7].

Так, ряды звуков повторялись, снова и снова, пульсируя в ней как гидролокатор, отражаясь от стенок и перегородок тела, преломляясь и пронизывая ее внутреннее море, резонируя с ударами ее сердца.

Юми перестала приходить к ним в те часы, когда Тецуо мог быть дома. Отец назвал отвратительным согласие Тецуо на вмешательство в естественный ход вещей. Рэйко вынуждена была защищать Тецуо.

— Вы слишком прозападные, — повторяла она слова мужа. — Вы также слепо принимаете гайжин и их чуждые понятия о природе и вине. В том, что мы делаем, нет ничего постыдного.

— Сомневаюсь, — отвечал отец раздраженно.

Юми вмешалась:

— Постыдно утаивать тогда то, что вы делаете.

— Что ж, — отвечала Рэйко, — только вы двое и выражаете неодобрение. Все друзья и коллеги Тецуо восхищаются этим! Соседи заходят ко мне послушать музыку!

Отец и сестра переглянулись, словно она сама только что подтвердила их правоту. Но Рэйко не поняла этого. Она знала только, что должна оставаться на стороне мужа. Другого выбора у нее не было. У Юми есть еще возможность построить для себя более «современный» брак, но Рэйко, как ей казалось, такой путь мог привести только к семейному хаосу.

— Мы стремимся с самого начала предоставить нашему сыну максимальные преимущества, — заключила она. И на это, конечно, трудно было возразить.

— Посмотрим, — подытожил отец.

И она, переменив тему, заговорила о цвете осенних листьев.