Лаллиброх

Роджер решил восстановить старую церковь. Здесь ощущался покой – иной причины своему поступку Роджер не находил. Он восстанавливал церковь собственными руками, в одиночестве, камень за камнем.

Бри тоже попросила объяснений.

– Все дело в них, – наконец сказал Роджер, не в силах донести до нее свои чувства. – Похоже на… ну, будто я здесь с ними связываюсь.

Бри взяла его руку, распрямила и нежно провела подушечкой большого пальца по ладони, невесомо касаясь корост и ссадин.

– «С ними», – осторожно повторила она. – Ты имеешь в виду моих родителей.

– И их тоже.

Он имел в виду не только Джейми и Клэр, но и ту жизнь, которую вела их семья. Долг мужчины – защитника и добытчика. Именно глубинное желание защитить заставило его попрать все христианские принципы – накануне рукоположения в священники, ни больше ни меньше – и отправиться в погоню за Стивеном Боннетом.

– Наверное, я надеюсь кое-что осмыслить, – сказал Роджер с кривой улыбкой. – Увязать то, что я, как мне казалось, знал, с тем, кем я сейчас являюсь.

– Ты имеешь в виду, что это не по-христиански – хотеть спасти свою жену от изнасилования и продажи в рабство? – спросила Бри напряженным тоном. – Потому что, если это так, я заберу детей и сменю веру на иудейскую, синтоистскую или еще какую-нибудь.

Роджер улыбнулся шире.

– Я нашел там кое-что…

– Но и потерял немало, – прошептала она.

Бри коснулась холодными кончиками пальцев его горла. Роджер и не пытался спрятать шрам от веревки. Иногда во время разговора с кем-нибудь он замечал, что его собеседник смотрит на шрам. Учитывая рост Роджера, не было ничего странного в том, что люди словно разговаривали со шрамом, а не с ним.

Смысл своего бытия как мужчины, свое призвание – именно это, как ему казалось, он и искал под грудами обрушенных камней, под невидящим взором статуи святой. Быть может, Бог дал ему новый шанс, указав, что он теперь должен заниматься обучением? Неужели его призвание – обучать гэльскому? Есть место, где можно это обдумать; место, время и тишина. Не хватало лишь ответов. Роджер думал все утро, а к обеду, распаренный и уставший, захотел пива.

Он уловил краем глаза чью-то тень в проеме – наверное, Джем или Брианна пришли позвать его на чай… Однако это оказались не они.

Какое-то время Роджер глядел на чужака, пытаясь вспомнить, не видел ли он его раньше. Поношенные джинсы, свитер, грязные светлые волосы неровно острижены и торчат во все стороны… Вроде бы он его знал – широкое привлекательное лицо выглядело знакомым даже со светло-каштановой щетиной.

– Что вам нужно? – Роджер крепче сжал черенок лопаты. В грязном, неряшливо одетом мужчине сквозило что-то такое, от чего Роджеру стало не по себе.

– Это ведь церковь? – спросил чужак с кривой ухмылкой. – Предположим, я пришел просить убежища.

Он вышел на свет, и Роджер разглядел его глаза – холодные и невероятного темно-зеленого цвета.

– Убежища, – повторил Уильям Баккли Маккензи. – А потом, дражайший пастор, вы мне скажете, кто вы такой, кто я такой – и, во имя Господа всемогущего, что мы такое?